[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 5«12345»
Модератор форума: demonessa666 
Форум » Ваши произведения » Фанфикшен » Мел - The Pirate Adventure
Мел - The Pirate Adventure
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:13 | Сообщение # 31
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
После этого, удовлетворившись таким количеством кораблей в своем брюшке, океан успокоился, исчезла даже мелкая рябь, вода снова стала привычно темно-синей и мертвецки спокойной. И лишь два оставшихся без наказания корабля, которые должны были защитить Марию от пиратов, продолжали стоять по разные стороны от эпицентра, а их капитаны удивленно хлопали глазами, мол, как так — два громадных и непотопляемых фрегата смогли исчезнуть из глаз в одно мгновение? На их месте не осталось ни одной щепки, ни одной веревочки, которая говорила бы о том, что эти суда здесь вообще были.

Глава 14. Морской страж
Кругом было тихо. Черное, беззвездное небо подобно куполу накрывало собой небольшую территорию океана. Любой звук, будь это всплеск, здесь раздавался за много миль. И в этой глуши, где казалось, нет ничего живого, откуда не возьмись объявились два боевых корабля. Медленно, слегка покачиваясь, прикрепленные оба фрегата плыли из неоткуда в никуда. Ими ничто не управляло. Порванные, грязные паруса, расцарапанное, а где-то и вовсе проломленное дерево, они выглядели так, словно пережили страшную бойню.
Хозяева этих двух развалюх, которые прежде непобедимых кораблей, лежали без сознания. Они и не думали, что их сердца все еще учащенно бьются. Многие смирились со своей смертью. Френсис медленно провела свободной рукой по лицу, проверяя точно, на месте ли ее голова. Она чувствовала страшную усталость в ногах, а рука, все еще привязанная к перилам, ныла так, как будто по ней провели ножом.
Боль была острой.
Неужели на том свете ее ещё испытывают? Френсис думала, что ТАМ она должна была предстать пред Богом в белом одеянии — без всяких ушибов и порезов. Она не должна была чувствовать боль, так как этой функцией обладало её тело, но не душа… Но почему же тогда чувствует? Да еще так явно.
Рядом раздался тихое хихиканье. Приходя в себя от мыслей, девушка посмотрела на своего соседа. И что этот кровожадный ублюдок делает вместе с ней на том свете?
Он должен гореть в аду вместе со всеми злодеями...
— Получилось! Получилось, черт подери! — Артура трясло от смеха. — Бесподобно! Бесподобно!
Не желая ничего отвечать в ответ, Френсис развязала узел каким-то осколком, что валялся у неё под ноками, и огляделась по сторонам. Ничего живописного и особенного в этом месте она не находила. Было темно и совсем безветренно. Удивительно, что их корабли при этом продолжали своё движение, словно их несла…иная сила.
— Мы в раю? — спросила она, разглядывая пустынную местность. И действительно, по-другому это место и нельзя было назвать. Океан больше напоминал черный, зыбкий песок.
А еще страннее являлся тот факт, что Френсис не ощущала холода, а одежда была ее сухая. Хотя, сколько раз её окатило водой…да она должна была уже давно простудиться, если не умереть от холода.
— Нет! — прокричал чей-то голос. К ним по поставленному между двумя судами мостику несся со всех ног Антонио. Выглядел он, мягко говоря, не важно: на его голове красовалось кучерявое гнездо, одежда порвалась, на губах блестела кровь, а в глазах сверкала такая ярость, от вида которой сразу становилось ясно — кому-то сейчас не поздоровится. Испанец направлялся исключительно к Посланнику, Френсис он будто и не видел. Следом за ним плелась Сара, которая параллельно еще и не упускала шанса оглядеть местечко, куда так щедро спихнула их судьба. И как-то мигом вся её дерзость потухла, в её медовых глазках читался только страх.
— Этот... Этот негодяй затащил нас в ад! Дьявольский любимчик!
Антонио схватил хохочущего пирата за шиворот и поднял того на ноги. Понимая, что сейчас уже не до смеху, Артур замолчал, и с каким-то подозрительным спокойствием посмотрел на капитана Марии.
— Может, не надо? — попыталась вмешаться Сара, словно чувствуя во всём этом некий подвох. На ее румяной щеке красовался крупный порез-подарок от пережитой бури.
— Еще как надо! Этот уродец приволок нас к своему повелителю! В саму преисподнюю! — не угоманивался испанец.
— Ну, в принципе, это место можно назвать преисподней…фактически, но если опираться с другой точки зрения... — спокойно принялся объяснять Посланник.
— Засунь свою точку зрения куда подальше!!! Иначе я…
— Убери свои клешни от меня, недоносок, — рыкнул на него Артур уже совершенно другим голосом. Голосом полного призрения.
К их перепалке начали постепенно стекаться матросы— что с того, что с этого корабля. Но пока никто не собирался вмешиваться в их спор. То ли боялись, то ли им просто было интересно наблюдать за спором. Мол, кто же выиграет в этом бою?
— Где мы тогда? — развела руками Сара. — Это не Атлантика, я не вижу льдин.
— Верно, — ответил, плутовато улыбаясь пират. — Мы уже не в своем мире. И если твой хахаль называет это адом, то…пусть так и будет. Я не буду отрицать…Хах, добро пожаловать в Ад, друзья мои!
— Шутить вздумал?! — Антонио собрался было впиться в шею Посланника, но тот легко увернулся от его пальцев.
— Я же уже сказал, мы в другом мире. Или измерении. Как вам удобно. Вас всех окружает хаос!
Френсис испуганно переглянулась; ей показалось, что она впервые за все время пребывания услышала всплеск воды. Но тут, ее за руку схватила чья-то крохотная и мокрая ладошка. Это был Том. Даже его круглое, конопатое лицо, было разукрашено синяками. Интересно, где он все это время прятался?
— Мне страшно, — пропищал мальчик, всхлипывая.
— Все хорошо, — заверила его француженка, мягко обнимая того за плечи. — Сейчас, мы все договоримся и...
— Итак, мы прошли через невидимые врата и оказались здесь! Теперь ясно? — продолжал всем объяснять Посланник. В глазах его горел азартный огонек – всё же, нравилось ему рисоваться перед толпой. — Разве вы не понимаете, друзья мои? Посмотрите вокруг, мы в хаосе... В хаосе! Поразительный случай, когда закон о трех измерениях в физике тесно сплетается с древнейшей мифологией… Люди, жившие до нас…они были правы! Чёрт подери, правы!!!
— Надоел ты мне, умник! — Антонио выхватил из-под пояса мушкет и под воскликни толпы выстрелил в Посланника. Френсис вскрикнула, сильнее стиснув в своих объятиях хрупкое тельце юнги. Выстрел эхом разнесся по пространству и затих где-то далеко-далеко от кораблей.
— Капитана ранили! -крикнули верные пираты и, обнажив свои мечи, начали наступать на матросов Марии. Но те тоже не растерялись и уже ответно размахивали своим оружием. Френсис поспешно зажалась, пропуская за собой поток недовольных и готовых к бою моряков.
Посланник скрючился, заслонив лицо рукой, но продолжая стоять на ногах. Медленно опускав руки, пират гневно глянул на испанца, и Антонио — ныне блистая своей решительностью— задрожал, как осиновый лист, увидев отсеченную добрую половину лица своего врага. Толпа застыла на месте, так и не начав бой, все смотрели туда же, куда и испанец.
Кожа свисала с подбородка рваными ошметками, оголяя истерзанные пулей мышцы и
проломленную челюсть. После такого Френсис еще поражалась тому, как не грохнулась в обморок. Она поспешно заслонила глаза Тому. Зрелище было не из приятных.
Антонио смотрел на пирата широко распахнутыми глазами, губы его дрожали, предательски выдавая его страх. Вторая, целая, половинка Посланника хищно заулыбалась. Пират неловко покачнулся, и затем пьяной походкой направился к испанцу.
Пока он медленно наступал на Антонио, стискивая кулаки до белизны костяшек, лицо его стремительно начало регенерацию. На глазах толпы его истерзанная кожа начинала затягивать оголенные мышцы, раны сужались, поврежденный глаз восстановился, и в нем запылал такой же яростный огонек, как и у его здорового соседа. Постепенно лицо приобрело знакомые черты, но толпу это вовсе не радовало. Все стояли, как громом пораженные.
Посланник практически вплотную встал к побелевшему испанцу, вынул из-под бардового, рваного плаща мачете. Приготовился к удару, но…
— Нет! — крикнула Френсис, поражаясь собственной смелости и глупости. Разве мог кто-то ее послушаться? Да кто она такая? Однако, пират застыл на месте, как восковая фигура, так и не успев поднять своё оружие. Словно его движения сдержали невидимые цепи.
Антонио продолжал стоять столбом, слышалось, как хрустела его челюсть в судорожном движении.
— Идиот, — прошипел Артур. – Перед тем, как вынимать свой пистолет, подумай пару раз, что возможно моя кончина приведет вас к вечному скитанию в этом твоём…Аду!
Лицо Антонио покрылось багровыми пятнами после таких слов.
Посланник мельком глянул в сторону Френсис и собрался было разогнать толпу, но тут наконец оживился Карьедо. Видимо, понимая, что теперь убить Посланника он не может, то словами хотя бы заденет. Уж очень ему хотелось вывести из себя Артура.
— Что же ты не докончил начатое? — он намекал про себя. — Убей меня, самовлюбленный гений! Или... Ты не можешь этого сделать? — последняя реплика прозвучала более глубоко.
— Ты самое мелкое и ничтожной звено во всей цепи. Мне лень марать об тебя руки, — уклончиво бросил Посланник.
Но Антонио будто распирало наговорить в спину гадостей.
— Или что?
Посланник повернулся лицом к парню и вместо слов плюнул тому в ноги.
Антонио услышал, как что-то крохотное, но жесткое стукнулось об его сапоги и покатилось по полу. Это была пуля.
— Ну, отпусти! Отпусти! Капитан накостылял этому испанцу? — брыкался в объятиях Френсис маленький юнга. Естественно, он ничего не видел. Наверное, это было даже к счастью. Не хотелось бы, чтобы последний ярый поклонник своего капитана потерял веру в своего кумира…
— Так, чего уставились? – обратился он к пиратам. Да и к команде Антонио тоже. – Пока я здесь капитан, вы слушаетесь МЕНЯ, понятно?! Быстро все на места! Разгребите этот мусор!
Постепенно толпа начала редеть, люди молча расходились по своим местам и пытались чем-то себя занять. Перечить Посланник уже мало, кто хотел. Капитан, игнорируя любопытные взгляды матросов, ушел к борту корабля, чтобы полюбоваться тем местом, куда занесли его сумасшедшие теории. Похоже, он и сам не до конца понимал, куда им нужно было плыть.
Ждал знака.
Когда все закончилось, Антонио наконец обрел способность двигаться. Нагнувшись к полу, он взял двумя пальцами окровавленную пульку.
— Капитан, вы рехнулись! — бросилась с обвинениями на него итальянка. На ее лице была изображена такая ярость, как будто её хозяин сделал что-то непростительное. — Какого черта вы набросились на него?
— Все прошло гладко, — Антонио обернулся к своей помощнице и покрутил перед ней пулькой. — Видала, а? Я промахнулся, хотел выстрелить в шею, а этот слизняк успел увернуться! Но он прав - только он один знает, как нам отсюда выбраться... хотя, — Антонио задумчиво посмотрел куда-то в сторону и стиснул пулю в кулак.
— Что такое?
— Нет-нет, ничего, — однако Антонио не обладал способностью скрывать свои мысли и чувства, так как они прекрасно читались на его лице. – Пойдем-ка к нам на корабль. Я хочу кое-что проверить.
Но проходя мимо Френсис, Карьедо задержался. Они не долго вели между собой зрительную борьбу. Антонио улыбался так, словно он знал что-то, о чем никто больше и не догадывался, что-то личное. Френсис постаралась ответить ему спокойствием, хотя у самой все переворачивалось в душе.
Естественно, она знала, почему Антонио так на нее смотрит. Ему было интересно узнать, почему Посланник ее послушался, почему ему хватило одного ее крика?
— Вы с нами, Френсис? — ласково спросил он. Для человека, видевшего «воскрешение», он держался через чур бодро.
— А... Я... — Френсис сильнее прижала к себе юнгу. — Я сейчас...
— Хорошо, — Антонио удовлетворенно кивнул. — Просто мне стало интересно, на нашей вы все еще стороне, или нет.
— Я... — девушка испуганно взглянула на сгорбленную спину, Посланника. Интересно, слышал ли он их? — Конечно. Я сейчас к вам присоединюсь.
— Пойдем, отведу тебя в каюту, — шепнула она Тому, когда те двое удалились обратно к мостику.

— А где мы? — спросил мальчик. Они спускались вниз, по винтовой лестнице. В коридоре на нижних этажах творился такой, бардак, как будто корабль не то что качало, а просто переворачивало вверх дном. На полу валялась разбитая посуда, личные вещи матросов, которые очевидно выпали
случайно из их кают. Сама лестница лишилась впоследствии нескольких ступенек. Нет, здесь определенно пробежалось стадо слонов.
— Я пока не знаю, — ответила Френсис. — Лучше тебе не думать об этом.
«И мне бы это тоже не помешало…»
Она отвела мальчика в его каюту, в которой был такой же беспорядок, что и в коридоре. Кровать Тома перевернулась, по полу были разбросаны перья от подушки. Покраснев, мальчик кинулся все это убирать.
Френсис не обратила на его копошения никакого внимания. Её одолевали другие мысли. Точнее, её одолевали вспоминания о минувшем инциденте. Перед глазами то и дело мелькало изуродованное лицо Посланника. «Тебе больше никто не поможет…»
Нужно было срочно себя чем-то отвлечь!
— Ты здесь прятался? — спросила француженка, потирая пальцами веки.
— Когда качало корабль? Да, — юнга перевернул матрас и накидал на него сверху подушки. Но вот с перьями все обстояло куда сложнее. Они были мелкие, взлетали на воздух от любого шороха, и как назло любили находить такие места, куда тяжко было сунуться человеку.
Френсис представила себе, как маленький юнга сидел тут, забившийся в угол и как его трясло от неведения, что же такое происходит с кораблем.
Френсис сама не до конца понимала, как же они выжили после такого шторма... Все предыдущие странности казались ей так…мелкой неприятностью, незначительными вещами. По сравнению с тем, что происходит сейчас.

— Ты видела? Ты видела это? — не угоманивался Антонио. После бурного "общения" с Посланником, они заперлись в капитанской каюте, где могли уже открыто выражать свое мнение о случившемся. — Я обезобразил его лицо, а он вскочил, как ни в чем не бывало! Дьявол.
— Мне плевать, кто он и как он это делает, — возразила раздраженно Сара. Хотя у самой кожа цветом напоминало полотно. — Главное, что без него мы ничего не сможем сделать... Он наш единственный шанс…
— Нет, он не наш шанс! Он нас и не отправит обратно домой, в этом и заключался его план -затащить нас сюда и прихлопнуть! Или же мы сами тут подохнем от страха. Вот, что интересно, Сара, — Антонио неожиданно повеселел, что крайне не понравилось его напарнице. — Ты видела, как он реагирует на нашу французскую гостью? Я был прав, Сара, прав! Между ними явно проходит какая-то искра. Может, они о чем-то договорились? Какие-то очередные штучки?
— Мне плевать, — буркнула итальянка. — Пойду, лучше, займусь пострадавшими. Может, это меня немного успокоит…
Когда дверь за ней захлопнулась, Антонио мигом бросился к бумагам, словно только и ждал того, чтобы оказаться наедине. Между папок вывалилась толстая, старая книженция, которую он так усердно прятал от посторонних глаз. Открыв первые страницы, перед читателем разворачивалось порозовевшие из-за вина страницы, поверх странных, кривых иероглифов располагалась писанина уже на английском языке. Здесь были и короткие записи, и какие-то формулы, отчеты, рисунки и схемы. Это было самое настоящее сокровище науки. Именно отсюда Антонио и взял идею, что Посланника можно убить только выстрелом в его отметину на шее.
Книга, такая потрепанная на вид, являлась тем самым ключом, который мог бы вывести их из этого мира без помощи самого Посланника. Оставалось только найти нужные записи. Антонио представлял себя человеком, открывшего новую землю, человеком, чье имя запомнит весь мир и будут тщательно учить в школах.
Он был практически на пути, как вдруг, свечка, которую он зажег для чтения, соизволила потухнуть, а стопка папок и пергаментов, покачнувшись, упала с края письменного стола и рассыпалась по полу.
Антонио резко поднял голову и напряг слух.

Сара не в силах была сдерживать свой гнев. Ее пугали мысли о параллельных мирах, но, по сравнению с самовлюбленным идиотом Антонио, это казалось цветочками. Ей от души хотелось накостылять своему капитану и лишь честь и правила хорошего тона мешали ей воплотить свои мечты в реальность. Поэтому она набрасывалась на матросов, как коршун, и своими истошными криками запугивала всех подряд, тем самым слегка успокаивая свои нервы. В момент, когда она уже собралась было дать коку хорошую подзатрещину, пол под ее ногами зашатался и заскрипел.
— Это еще что за чудеса? — скорее не испуганно, а устало спросила итальянка.

То же самое почувствовали и на Армаде. Ощутив под собой тряску и томительное завывание судна, Френсис лишь обняла Тома за плечи, как любящая мать и попыталась внушить себе, что все это происходит не в серьез, что все хорошо, что нет никакого Посланника с его проклятыми шуточками. А тряска только усиливалась, словно чувствуя непокорность бедной француженки.

Посланник устало положил голову на свои руки. В этом мире совсем не ощущалось ветра, здесь не было никаких запахов. Такая тишина могла запросто довести любого человека до сумасшествия. В этом-то и заключалась вся прелесть хаоса — вечно дремлющего и абсолютно необъятного.
Но вот, суровый океан снова начал волноваться, что было очень странно.
Нахмурив брови, Артур вытянул вперед шею, дабы убедиться в том, что подозрительная рябь за бортом ему не почудилась. Океан был черен, он не имел бликов, что безусловно пугало окружающих. Однако сейчас, что-то в этой мертвой стихии шевельнулось. Об борт корабля колыхнулись мелкие волны, а затем, между ними блеснуло что-то длинное и гладкое. Артур налег грудью на перила, напрягая до предела свое зрение. Что же это такое? Может, чье-то тело? Или бревно?
Внезапно, эта гладкая вещь зашевелилась, и дерзко щелкнув острым кончиком, быстро исчезло в воде, словно и не появлялось. Почувствовав опасность, капитан Армады оттолкнулся от перил и со всей мочи понесся к каютам, попутно созывая команду.
Что он хотел им сказать? Да он сам не знал толком, чего хотел. Просто следуя своему наитию, он пролетел мимо ступеней и свалился на пол. Но боли он не почувствовал, поэтому спокойно бросился дальше, стуча кулаком по всем дверям. Вскоре в коридоре образовалась толпа удивленных пиратов — они затравленно глядели на своего главаря, уже не зная, что от того ожидать.
— Готовьте оружие, будьте на чеку! В воде что-то есть! Что-то крупное!
Экипаж послушно разошелся по местам, а Посланник подложил бегать по коридору и заходить в комнаты. Все, вплоть до уборщиков, должны были знать о возможной опасности!
Забегая в одну из кают, он неожиданно столкнулся с Френсис. Девушка закутала маленького юнгу в одеяла, а сама хотела выяснить, отчего же их корабль так качает.
Но когда сам капитан оказался на пороге, Френсис даже дар речи потеряла. На секунду, ей снова померещился тот мертвец…со свисающими ошмётками кожи, с белым, блестящим черепом… И он снова недобро ей улыбался. От подобных представлений возникло ощущение тошноты.
Но затем, привидение исчезло, и перед ней появился живой человек. Без всяких ран, целый и невредимый!
Посланник так глубоко дышал, словно пронесся несколько километров, на лбу выступили капельки пота.
— Спрячь его, Бонфуа, — пират указал пальцем на мальчишку. — И сама не суй свой нос на палубу. Ясно?
— Что случилось? Мы во что-то врезались?
— Много говоришь, а мало делаешь! — рявкнул на нее пират и заключительным жестом захлопнул дверь.

Под столом, на котором она когда-то имела дело ночевать, когда ее трюм затопило, было
свободное углубление, однако было оно настолько крохотное, что взрослый человек в нем на вряд ли бы поместился. Но для Тома было в самый раз.
Затолкав туда мальчика и в придачу две его подушки, Френсис подтянула к себе наволочку.
— Стой, Френсис, я не хочу!
— Извини, малыш, приказ капитана, — возразила девушка накрывая стол скатертью. — А я пойду, погляжу, что на этот раз стряслось.
Не слушая ворчливое бурчание из-под стола, Френсис подхватила подол платья и пошла к дверям. Уже находясь на пороге, она поняла, что двухслойная одежда создает слишком много тепла, поэтому девушка с радостью избавилась от вечернего платья, оставаясь в легкой, розовой ночнушке. В любом другом месте, она бы сама себя обсмеяла за такие ужасные манеры. Как? Девушка? В ночнушке? Перед толпой мужиков? Нет, сейчас не об этом следовало думать!
В коридоре было тихо и спокойно.
"Ну, и из-за чего же такая паника?"-подумала Френсис, заглядывая с любопытством в иллюминатор, где кроме ночного, беззвездного неба невозможно было что-то еще разглядеть.
Но, вот, за окном что-то шевельнулось. Френсис попыталась успокоить себя мыслью, что это пираты поднимают или опускают якорь. Хотя, на кой черт он им сейчас сдался? Крупное и склизкое нечто, не имеющее точной формы, быстро протиснулось в круглую раму, плюхнулось на грязный ковёр и попыталось ухватить перепуганную девушку. Френсис вовремя вспомнила про свои ноги и отскочила от страшной аномалии широкими скачками. Теперь, когда ее движения не сковывала лишняя одежда, Френсис могла с легкостью перемещаться по коридору. Блестящее, удлиненное щупальце, чей конец исчезал где-то за иллюминатором, шлепнулось на ковер, залив коридор какой-то вязкой жидкостью. На другом его обороте засверкали розовые перепонки. Понимая, что жертва его упущена, оно начало извиваться, слепо тыча своим заостренным концом в разные стороны и сметая все на своем пути.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:14 | Сообщение # 32
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
«Так, где моя сабля? – девушка провела рукой по талии, в поисках ремешка, которого не оказалось на месте. – Проклятье!»
Френсис, боясь выдать себя своими криками, на цыпочках принялась отходить к винтовой лестнице. Но не тут-то было, за ее спиной послышался сухой хруст, и точно такое же щупальце, правда более тонкое и длинное, рухнуло к ногам француженки.
Громко закричав, Френсис неуклюже припала к противоположной стене, подальше от иллюминаторов, и затем понеслась со всей дури к ступеням.
Нужно было срочно обо всем доложить Артуру!
Хотя, не об этом ли он пытался ее предупредить?
Но Посланника она бы не удивила своими сообщениями, так как у него самого было проблем с похожими вещами выше крыши. Пираты скорее не корабль спасали от нашествия страшного скопления щупалец, а свои жизни.
Уродливые кривые, эти отростки выползали из щелей, и было их тьма тьмущая— что короткие и тонкие, что толстые и размером с добрую мачту.
Посланник скакал между ними, и старался не подпускать их ближе к себе. Отрубы
падали на пол, издавая странные повизгивания и заливая своими внутренностями палубу. Френсис стояла, как вкопанная, просто не веря своим глазам. Щупальца были везде: одни обматывали ноги незадачливых матросов и утаскивали их за борт, другие обвивали собой мачты, протыкая паруса и снасти. Корабль качало на волнах, изредка раздавались выстрелы пушек. Но, похоже, даже тяжелые, нагретые ядра не спасали положение.

Антонио в спешке перелистывал помятые страницы книги. Краем уха, он слышал, что за дверью что-то происходит, какая-то суматоха. Возможно, Посланник решил наброситься на его корабль, воспользовавшись слабой бдительностью своих врагов, но испанец не мог и просто не имел права
останавливаться. Он был уже на пути к открытию, он чувствовал это всем сердцем. К тому же, буквы как будто манили его, приковывали на себе взгляд. Если бы он сейчас остановился, то горько бы пожалел об этом.
За спиной скрипнула дверь.
— Что там, Сара? Пираты бунтуют? — не оборачиваясь, поинтересовался Карьедо, но ему никто не ответил. — Сара, я очень люблю сюрпризы, но сейчас на вре...А-А-А! — он почувствовал, как что-то большое крепко обхватило его за штаны и одним рывком сбило с ног. Не успев отреагировать, Антонио упал ничком на пол, больно ударившись подбородком о перегородку между двумя ножками стола. От боли звезды вспыхнули у него перед глазами, но нечто, державшее крепко его за щиколотки, не собиралось дожидаться, когда тот придет в себя. Оно силой потащило его
вдоль комнаты, все дальше от стола, от книги, которая так была ему нужна, которой ОН был нужен... Ощутив жжение на ладонях от набираемой скорости, испанец наконец распахнул глаза и решил как можно быстрее выбраться из плена. Нужно было срочно вернуться, нужно было забрать книгу! Но едва он попытался взбрыкнуть, как что-то, так плотно державшее его за ноги, подкинуло несчастного и непутевого пирата высоко над полом, и вскоре Антонио лежал уже на спине, зато теперь перед его глазами раскрывалось все великолепие пыльного и осыпанного паутиной потолка. Надо было уволить уборщицу…
Проскальзывая через проем, испанца поволокло по коридору. Под его спиной интенсивно скапливался ковер. Антонио хотел поднять голову, но большая скорость помешала ему это сделать, единственное, что он увидел, то было что-то упругое и скользкое, темно-синего окраса, которое обвивало его ногу и медленно подползало к его колену. После такой красоты, Антонио больше не горел желанием поднимать голову. Оставалось только кричать, и надеяться на помощь со стороны, так как под рукой не было никакого оружия. Сабля осталась валяться на полу в кабинете, а мушкет был благополучно забыт на столе рядом с бумагами. И книгой...
— Помогите! Меня что-то тащит! Спасите, черт подери! Где моя команда? Сара! Где Сара? Сара, ты мне нужна!!!

Но унтер-офицера заботили другие дела. Пока команда боролась со страшными щупальцами, что так упорно залазили на их палубу и крушили все подряд, Сара забежала в свою каюту за патронами для пистолета. Роясь в полках, на глаза ей случайно попалось что-то круглое.
Компас.
Сара взяла его в руки и вскрикнула. Компас был так нагрет, словно его долгое время держали в печи. Да и стрелки вели себя крайне странно — они вертелись в разные стороны, да с такой скоростью, что их практически невозможно было уловить взглядом, при этом они издавали соответственное жужжание. Сара поспешно зарыла компас под стопки нижнего белья, лишь бы не слышать этого напрягающего звука.
Она не сомневалась в том, что Посланник говорил правду — они не в Атлантическом океане, Исландии здесь нет и быть не должно, а это страшное щупальцеобразное нечто было реальностью. Оно являлось частью этого мира. И оно хотело их убить, ибо они попали на его территорию.
А в коридоре между тем раздался такой грохот, словно по полу волокли что-то тяжелое и крупное. И это что-то орало голосом ее капитана:
— По-о-омо-о-оги-и-ите-е!
Не долго думая, итальянка приоткрыла дверь и застыла на месте. Мимо ее каюты длинное щупальце, чей конец исчезал за углом следующей каюты, волокло брыкающегося и красного от натуги капитана.
— О, Сара, крошка! — вопил от счастья Антонио, вытягивая к девушке руки для объятий. — Ты спасешь меня, ведь ты спасешь меня? Скорее, убери эту тварь от моих ног!
Его голос словно придал силы, итальянка бросилась следом за уползающим капитаном, судорожно ища у себя под поясом саблю. Или кинжал. Проклятие, почему в такой нужный момент под рукой не было не той, ни другой вещи?
— Сара, не медли! У меня спина болит! — кудахтал Антонио.
— Сейчас!
Добежав до угла, офицер хотела было свернуть следом за уползающим капитаном, но за поворотом неожиданно проломило потолок, Сара чуть было не попала под острые щепки, а когда ей удалось избавиться от скопившейся пыли, Антонио был уже далеко.
Потеряв свою спасительницу из виду, Антонио готов был зарыдать от бессилия. Ног он своих практически не ощущал, словно их уже оторвали, но он продолжал волочиться по полу, ударяясь об углы и стены, словно тряпичная кукла в руках ребенка.
Щупальце постоянно меняло курс; едва Карьедо начинал соображать и даже строить какие-то планы, как оно резко, словно читая его мысли, причиняло своему пленнику больше увечий. Снова поворот, а за ним следующий пустой коридор, заваленный какими-то тряпками. Антонио готов был сдаться с потрохами, лишь бы все это сумасшествие закончилось прямо сейчас, для криков горло охрипло, а в голове творился сущий бедлам.
И снова рывок, доведенный до хруста в коленях, и Антонио полетел вниз, в трюм, ударяясь спиной об острые ступени. Наверное, к концу такого приключения, все его тело было осыпано синяками и царапинами.
Прямо под ним, вместо деревянного, пыльного пола была проломлена дыра, а в ней виднелся кусочек черного океана. Вода медленно поступала в помещение, ударяясь крохотными волнами об нижние ступеньки. Именно из той дыры, которую могло прорубить лишь огромное ядро, высовывалось то самое злосчастное щупальце. Извиваясь, как змея, оно стремительно волокло за собой жертву, не давая той хотя бы малейшего шанса на спасение. Антонио ухватился за какой-то косяк, но продержался не долго, ибо щупальцу хватило одного рывка, и спасение ускользало быстро, как дым сквозь пальцы.
"Ну нет! Я тебе так легко не дамся, зараза!" — думал Антонио, хватаясь за различные выступы, обломки, тем самым затормаживая движение огромного щупальца, а то, явно обладавшее вредным и нетерпеливым характером, лишь еще плотнее стискивало икры юноши, создавая такую невыносимую боль, что даже собственные крики не могли ее заглушить.
Рядом раздался свист воздуха, Антонио зажмурился, не в силах смотреть на то, что же происходит там — на уровне его ног. А зря, ибо хватка щупальца внезапно ослабла.
Сара, так вовремя подоспевшая на помощь к капитану, закинула к себе на плечо огромный топор, позаимствованный очевидно из камбуза, и подала руку лежачему Антонио. Вид у нее был довольный.
— Ты... Ты пришла, — пропищал от радости испанец и схватился за предложенную руку помощи. Когда он с большим трудом поднялся на свои больные ноги, с его колен упал огромный, желеобразный кусок щупальца. Капитана аж передернуло.
— Корабль серьезно пострадал, — успела заметить итальянка, окидывая критическом взглядом огромную дыру, куда, в сопровождении противных криков, исчезал другой конец щупальца. Когда дыра освободилась, перед Сарой и Антонио раскрылась болотистая бездна.
— Бежим отсюда, — посоветовала Сара, предчувствуя что-то неладное.
Корабль тормошило так, словно по нему носилось стадо щедро откормленных слонов. С потолка сыпались кусочки лака и пыли.
Но едва они добрались до ступеней, как за их спинами донеслось жутковатое рычание, Антонио невольно оглянулся, и почувствовал, как что-то холодное и неприятное начало растекаться по его спине. Он сильнее стиснул маленькую ладонь своей спутницы.
Из той самой дыры на них смотрела уже не бездна, а чей-то огромный глаз. Он был настолько чудовищно огромен, что просто не помещался в проделанной дыре. От одного вида этого желтого белка, осыпанного красноватыми капиллярами, в центре которого бесновался квадратной формы зрачок, испанец медленно начал ослабевать, падать к рукам Сары.
— Эй! — девушка шлепнула его по щеке.
Вода стремительно заполняла собой помещение, шипя и вспениваясь, она добралась до первых ступеней.
Огромный зрачок отыскал в темноте две застывшие посреди лестницы фигуры, замер и сузился.
— Это тварь нас понимает, — приходя в себя, сказал Антонио. Ему казалось, что зрачок был направлен только на него, Сара его не волновала.
— Да пошла эта тварь к черту! — Сара начала раздражаться не послушностью своего
капитана. — Нас сейчас затопит!
И она была права — вода набиралась очень быстро, и уже стучала им по носкам сапог. Антонио с трудом оторвал свой взгляд от зрачка и неуклюжими шагами последовал за Сарой. Боль в ногах вновь начинала усиливаться, особенно в области лодыжек, но признаваться в этом своей помощнице он не хотел.
Дождавшись, когда Антонио выберется из трюма, Сара заперла дверь на засов. С лестницы все еще доносилось гулкое страдальческое завывание.
— Что с вами? — наконец решила поинтересоваться Сара. Ее раздражало его убитое выражение на лице, с которым он выбрался из этого адского трюма.
— Да так, — застенчиво ответил испанец, скатываясь по двери и плюхаясь задом на ковер. — Нога что-то... Не важно.
— Дайте, взгляну.
Сара порвала штанину порток и мельком оглядела покрасневшие ноги капитана. Нельзя было не отметить, что Карьедо это нравилось. Хотя думать об этом было не время.
— Мышцы потянули. Но жить будете. Положите руку мне на плечо, да, вот так.
Антонио чувствовал себя на вершине блаженства, когда Сара обхватила своими хрупкими на вид, и все же сильными руками за его талию и поволокла подальше от трюма. Вода должна была вот-вот добраться до двери. А это значило, что времени у них оставалось немного. Антонио прихрамывая, следовал за Сарой, но тут, его осенило.
— Надо вернуться в мой кабинет. Развернись.
Сара посмотрела на него, как на сумасшедшего. Ей не хотелось прямо здесь объяснять ему, что вернуться невозможно, так как едва щупальце унесло оттуда Антонио, как коридор завалило потолком. Для того, чтобы добраться до кабинета, нужно было очень хорошо постараться. Но Сара не была готова даже ради этого зануды-капитана пролазить сквозь образовавшийся на дороге бурелом. И Антонио пускать туда не собиралась. Ей хотелось как можно быстрее выбраться отсюда, на верхнюю палубу, ибо замкнутые стены коридоров давили ей по нервам.
— Сара, это очень важно!
— Совсем мозги растеряли? Мы не вернемся! Корабль тонет, капитан, понимаете? — она поражалось собственной сдержанности, ей удалось сказать все это без грубых ругательств, но зато прозвучало это очень внушительно, по крайней мере, Карьедо на какое — то время замолчал.
Они поднялись на верхнюю палубу, где как раз и происходила ожесточенная бойня. Корабль качало из стороны в сторону, изнеможенно скрипя, словно умоляя своего врага оставить его или же уничтожить в щепки сразу…без мучений. Огромные щупальца сорвали сразу обе мачты и те, оказавшись без опоры, рухнули за борт, снасти напряглись, затрещали, корабль (или то, что от него осталось) накренило в сторону, потянул за собой Армаду, которая по сравнению со своей соседом, выглядела намного лучше.
Артур уже и не помнил, сколько щупалец пало от его мачете. Но, похоже, его старания совсем не помогали кораблю, существо только свирепело. Нужно было что-то срочно предпринять. Пули против толстой, склизкой кожи чудовища вообще не помогали, да и мечи порой не могли нормально разрубить противные щупальца. И тут Посланнику пришла идея. По сравнению со своей командой, он мог бы вечно драться с монстром, так как силы его истощались намного медленнее, нежели у нормального человека. Но рано или поздно, даже такой человек, как он, мог совершить ошибку. Маленькую, практически незаметную, но в итоге она могла бы сыграть решающую роль в этом ужасном бою. Артур не собирался проигрывать в начале такого захватывающего приключения, и поэтому его мозг работал также усердно, как и его тело. Лихорадочно разыскивая решение.
И, кажется, он что-то придумал. Крикнув своим подчиненным, чтобы те его прикрыли, Посланник кинулся в сторону пороховницы.
— Я так просто не отдам тебе корабль, — шипел с ненавистью он. Ох, если бы кто-то знал, как же дорога была ему Армада. Она была частичкой его тела, его души, она была для него всем, и он даже вообразить себе не мог, что он сможет ее потерять. И он решил, что раз чудовище невозможно разрубить, так как щупальца как будто вновь воскресали, вырастая из свежих рубцов, то чудовище можно было взорвать. Может, убить этим он его не убьет, но зато у него будет время уплыть отсюда как можно дальше.

Френсис не могла поверить в эту реальность, нет, это был сон, очередной кошмар, рожденный ее воспаленным мозгом. Нужно было только ущипнуть себя и она проснется. Но чудовище казалось до удивления реальным, и вонь — напоминающее тухлую рыбу — исходила настоящая. Она была настолько омерзительна, что вызывало у девушки тошноту. Френсис стояла, покачиваясь то в одну сторону, то в другую, словно лунатик, вышедший из комнаты для прогулки. Люди пробегали мимо, что-то кричали невнятное, но она их не слышала, они казались ей необычайно далекими, словно их разделяла невидимая преграда.
Парочка тонких щупалец, похожих на лианы растений, воспользовавшись заминкой, подползли к ногам Френсис и медленно оплели ей ноги. Френсис чувствовала их прохладную кожицу, но не могла пошевельнуться. Она продолжала упрямо уверять себя, что это не правда. Это все самый обычный кошмар, и он не сделает ей больно. Не посмеет…
— Что ты делаешь?! Немедленно отойди от него, дура! — голос принадлежал Посланнику. Она не понимала, почему он злится, почему бежит к ней, ловко перескакивая преграду, словно спортсмен на мероприятии. Просто она одним своим появлением испортила ему все планы, она заставила его забыть о бочке с порохом, которую он как раз готовил для выката.
Пират грубо оттолкнул девушку, так, что та шлепнулась на пол. Артур срезал с ее ног щупальца и отбросил их подальше от себя. Даже после отделения от общего тела, они представляли для него угрозу.
— Ты рехнулась? — заорал он. В его глазах читалась такая ярость, нет, это было бешенство. Френсис поспешно втиснула голову в плечи, пытаясь оградить себя от тонны оскорблений, и от этого острого, как само лезвие, взгляда. Она боялась его, и при этом чувствовала себя виноватой. Она была, как затерявшийся в толпе ребенок, такая же беззащитная и несчастная.
— Я же понятным языком велел тебе не соваться на палубу! Или английский для тебя совсем не понятный язык? Уж прости, что не лопочу на вашем идиотском французском, которого просто на дух не переношу! Решила героизмом блеснуть, то лучше бы...Ох! — Артур не успел закончить свои скопившиеся в голове мысли, так как в этот момент, пока он стоял спиной к их общей проблеме, проблема не дожидалась их готовности.
Протиснувшись между деревянными коробками, выпавшими из трюма, огромное щупальце резво обхватило Посланника за колени и потянуло к себе. Артур грохнулся на спину, послышался странный, мягкий звук, от которого Френсис стало не по себе. Девушка опустила глаза, чтобы посмотреть на пирата, но того уже уносило за борт. Посланник, похоже, был без сознания, он не двигался, голова его трепыхалась, как у куклы, оставляя после себя кровавую дорожку.
"Что мне делать?" — думала она с паникой. Она бы хотела поползти следом, попытаться выхватить тело пирата из цепкого щупальца, но... Ее словно парализовало. К тому же, все прошло перед глазами настолько быстро, словно это была хорошо отрепетированная сценка, в которой она – Френсис — принимала невольное участие.
Щупальце начало подниматься, возрастая над побитым кораблем, как скала.
На ее кончике виделось обмякшее тело Посланника.
— Артур! — крикнула девушка, наивно надеясь, что ее охрипший от страха и усталости голосок донесется до пирата. — Артур!
Он не должен был погибнуть, ведь он же ПОСЛАННИК, для него такая кончина просто неприемлема.
Посланник лениво зашевелился в объятиях толстого, склизкого чудища.
Кровь тонкой струйкой стекала по его соломенным волосам, однако едва он открыл глаза, кровь его моментально засохла, превратившись в темно-бордовую корку.
— Та-ак, — протянул он, с удивлением разглядывая мрачные просторы хаоса. Боли он не ощущал, однако этот удар, от которого ему наверняка проломило череп, все же подарил ему небольшое помутнение. Оно должно было рассеяться следом, за зажитой раной, но сейчас он чувствовал слабость. Слабость, которая свинцом покрывала ему руки и ноги: они как будто прибавили в весе.
Он посмотрел куда-то вниз, где смутно, под морем щупалец виднелся его корабль. Где-то там продолжала отчаянно драть глотку Френсис. Она думала, что он все еще без сознания. Но она отчасти ошибалась.
А существо... Этот отвратительный осьминог... Он словно почувствовал в своем пленнике что-то неладное. Какое-то огромное скопление энергии. Очень неприятной на вкус, который совсем не нравился чудовищу. За всю свою охоту на корабли, которые невольно оказывались в этом мире, чудовище крушило их, убивало и получало от этого такое удовольствие, как ребенок, рушивший песочницу. Ощущение полнейшего превосходства.
И оно всегда испытывало от этих мелких жалких человечков такую манящую, сладостную энергию. Ее было очень мало в одном человечке, но если их собрать в толпу и хорошенько взбудоражить, то энергия лилась от них фонтанами, а чудовище купалось в них, сходя с ума от радости, от восторга.
Но энергия, что исходила от этого коротышки, была иной — противной, горькой, как будто это был перезрелый фрукт. Монстру стало любопытно, что же это за странное существо, и почему оно одно излучает в себе столько негатива, сколько не дарил сам хаос! Отбросив от себя изнуренную крушениями Марию, как ненужную вещицу, осьминог пополз к своему пленнику.
Френсис видела, как к щупальцу начала подтягиваться огромная, скользкая масса, похожая на раздутую медузу. Эта тварь сама по себе походила на остров, на котором вполне можно было бы ужиться.
Девушка поспешно поползла подальше от борта, подальше от чудовища. Френсис чувствовала себя маленьким, беззащитным насекомым, чье существование не волновало никого, по сравнению с этой громилой.
Посланник испытал на себе пытливый взгляд огромных, желтых глаз.
Существо угрожающе зарычало, как будто пыталось заговорить с пиратом, но Артур не понимал его. И ему было в принципе на это плевать.
Он чувствовал, что сила уже вернулась в его руки и ноги, она теплыми волнами расходилась по его телу, будоража в нем каждую клеточку кожи. Он понимал это чувство и был полностью уверен в себе, в своих силах. А монстр только громче зарычал. Конечно, он тоже ощущал эти перемены
так же явно, как и цветы ощущали лучи солнца. Но это сравнение слишком не явно олицетворяло состояние осьминога. Ведь цветы обычно радуются приходу солнца, а он же был в ярости. Ему не нравилась эта энергия.
Посланник с полным спокойствием смотрел в глаза чудовища, и его почерневшие зрачки подобно стреле, впились в самое сознание монстра.
Осьминог даже не успел толком понять, когда это произошло, когда это он стал во власти этого человечка? Но теперь он не мог шелохнуться, он только завораживающе смотрел на своего врага. Он готов был пойти ради этого пирата на все что угодно, ему необычайно сильно захотелось
исполнить любое его желание.
— Уходи отсюда, — процедил Артур, усиливая напряжение в глазах, дабы сделать своего ручного монстра окончательно беззащитным. Получив от пирата приказ, осьминог недовольно заворчал.
Щупальце покорно опустило Посланника обратно на разгромившую палубу, а сам монстр медленно погрузился в пенистую пучину. Когда оставшиеся щупальца уползли следом за своим хозяином, корабль с облегчением выпрямился и удовлетворенно заскрипел снастями. За какие-то считанные секунды все кончилось, в хаосе снова наступила мертвая тишина.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:15 | Сообщение # 33
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 15. Чудовище
Посланник неуклюже поднялся на ноги и погладил свою окровавленную голову. Затишье казалось ему сладкой наградой после всех ужасов, которые ему пришлось одолеть.
Френсис вышла к нему навстречу. На ее лице читалось такое выражение, словно она смотрела на человека, восставшего из мертвых. Она чувствовала страх, сердце ее все еще гулко отбивалось в груди, но кажется, было что-то ещё. Радость. И, естественно, искреннее изумления того, что все они ещё живы.
— Оно ушло? — спросил кто-то из пиратов. Не одна Френсис поражалась живостью Армады. Наверняка большинство из них смирилось со своей кончиной. В какой раз.
Френсис с интересом смотрела на профиль их "спасителя", чувствуя в нем что-то величественное, что-то новое, чего она не успела до этого увидеть. Но наблюдение продолжалось недолго, ибо Посланник заговорил своим знакомым недовольным тоном, который подобно звону колокола, привел многих в себя.
— Приберитесь, и проверьте повреждения. Сообщите, если будет что-то серьезное. Я буду у себя в кабинете, — он не ожидал от кого-либо похвалы, и вел себя так, словно так все и должно было быть. Хотя в глазах многих читалась благодарность, те люди все равно молчали, подавленно выслушивая наказания хозяина.
Френсис хотела подойти к нему, сказать что-то, она пока не знала, что именно, в голову ничего не приходило, но тут ее отвлекли чьи-то крики.
Мария практически полностью ушла под воду. Единственное, что еще виднелось на поверхности — кусок палубы и пара пеньков, что прежде было мачтами. На этом крохотном островке теснился десяток напуганных моряков. Среди них были Сара с Антонио.
— Эй, на Армаде! — устало крикнул капитан тонувшего корабля. Выглядел он совсем немощным. — Может, разрешите перебраться к вам на корабль?
Френсис глянула через перила.
— Слыхал такое правило, что капитаны обычно остаются тонуть со своими кораблями? — крикнул в ответ Посланник, и сам же рассмеялся. — Эй, слыхал? Нет? Как так? Кто же ты после этого? Какой ты капитан, черт тебя дери? Дешёвка!
Испанец промолчал, так как находился не в том положении, чтобы пререкаться с хозяином Армады. И поэтому его оставалось только пыхтеть и покрываться красными пятнами.
— Пожалуйста, давай возьмем их, — попыталась вмешаться Френсис. — Мы же не можем их здесь оставить.
— Они сами виноваты! — сварливо ответил Посланник, но затем, все же, махнул рукой. — Вытаскивай их.
И почему он возмущался? Какой в этом был смысл? Так или иначе, Френсис бросилась за веревочной лестницей и скинула ее за борт.
Испанская команда поспешно взобралась по лестнице, опасаясь, что корабль в любую минуту потонет. Островок постепенно сужался, сухого места становилось всё меньше и меньше, а затем, вскоре, проворная мутная вода жадно обхватила этот сухой кусок, и корабль исчез из виду.
— Боже... Пресвятая... — восклицал Антонио, то и дело оглядываясь назад. — Там же... Там же...
Никто не знал, что тянуло так Антонио назад, почему он выглядел таким... разбитым.
Вместе с новеньким фрегатом утонуло и его сокровище. Это чудовище, вызванное самим дьяволом, отобрало у него самое дорогое, самое ценное – последнюю возможность вернуться домой. Испанец тоскливо заскулил.
— Куда его положить? — пыхтя, спросила Сара. Вид у нее был взмыленный, в глазах читалась зверская усталость. Конечно, кто бы ещё смог таскать на себе этого лося…?

— Том, посторонись! — Френсис открыла дверь, и заглянула в комнату, в которой творился бардак, наиболее худший, чем перед нашествием чудовища. За спиной девушки толпились Сара с раненым Антонио. Испанец продолжал бормотать под нос что-то тихое и невнятное, и Френсис начинала по-настоящему за него волноваться. Ещё перед боем с чудовищем, Карьедо выглядел таким живым, в его зелёных глазах вечно искрился весёлый огонёк, аля «Хей-хо, то ли ещё будет!»
— Я тут, — юнга выполз из-под стола. Вид его был помятый, под глазом пылал фиолетовый синяк. — Что это было? Стены так шатались, я уже решил, что нам конец!
Френсис ничего ему не ответила. Она жестом предложила гостям войти в комнату, и вошла только последней. Сара обхватила испанца за талию чуть сильнее, так как тот казался совсем обмякшим и жалким. Она растерянно смотрела на перевёрнутую мебель и осыпанные на полу перья.
— Куда? — выпалила она с трудом. — Быстрее, а то он тяжелеет с каждой секундой!
Том указал дрожащим пальцем в сторону пустого матраса. Туда-то Антонио и погрузили. Мужчина устало шлепнулся спиной на жесткий матрас и жалобно застонал.
— У него ноги совсем никакие, — честно призналась Сара, вытирая со лба капельки пота. — Эта штуковина протащила его от капитанской каюты до трюма. Я боялась, что не успею его спасти... Это... спасибо, — девушка смущенно протянула француженке руку, на что та, мгновение мешкая, ответила пожатием. Жест этот значил не только общую благодарность от всей выжившей команды Марии, но и личное тайное предложение итальянки покончить с их с Френсис личной бессмысленной войной.

Они все стали одним целым. Две команды, чьи стремления были совершенно разными, воссоединились, и благодаря общей трагедии нашли общий язык. Хотя, это было слишком сильно сказано. Посланник ничего не сказал на счет их гостей, однако, раз он молчал, то это вполне могло значить, что он не против гостей. Хотя к Антонио он относился с особой ненавистью.
Карьедо медленно поправлялся в каюте юнги, Сара внимательно следила за его лечением. Крушение их корабля сильно повлияло на ее внутренний мир. Она в основном молчала, если что-то ее и злило, то она старалась проглатывать в себе свой гнев. К Френсис она относилась куда мягче, чем прежде и, казалось, что они и вправду стали близкими подругами. Итальянка часто уходила в какую-то глубокую задумчивость, различные мысли терзали ее изнутри, и порой, она не выдерживала и изливала свои переживания близкому ей человеку, которым оказалась Френсис.
— Мы с ним были мелкими пиратами, любили грабить народ. Сначала ради того, чтобы себя прокормить, а после, просто ради удовольствия. Мы никогда не шли дальше воровства, а если честно, то капитан никого не убивал. Ты только погляди на него! Разве он способен на убийство? Он же такой мягкотелый, для него любая перемена в жизни проходила так болезненно, под такими впечатлениями... А тут еще он взял и повелся за Посланником, идиот, — звучало это не как обвинение. Сара говорила о нем с такой мягкостью, с какой только мать могла говорить о своем сыне, которым она гордилась, и который совершил незначительную оплошность. — Искал что-то связанное с ним... Меня это раздражало, я понимала, что, чем дальше он уйдет в свои расследования, тем хуже потом ему придется... Нам всем.
— Ты с ним давно была знакома?
— Да, в принципе, — колеблясь, ответила итальянка. — Он заботился обо мне, когда я была еще совсем подростком. У меня никогда не было нормальной семьи. Я жила в бедности. Можно сказать, что он подобрал меня с улицы, как какую-то дворнягу. Проходил мимо того местечка, где я обычно обворовывала своих жертв… Эх, я помню тот жаркий день. Нагретые камни, сухой, обжигающий лицо, ветер…Я думала, что умру, во рту было суше, чем в пустыни. И вот, когда я приложила голову к стенке, мне на глаза попался он. Такой…вечно весёлый, неунывающий. Я как увидела его доброе, невинное лицо, так сразу ограбить захотелось. Я его привлекла своим голодным взглядом, и он смело ко мне подошел, предложил яблоко…Странно, не правда ли? Кто бы знал, что этот чёртов сочный плод окажется первым шагом в наших отношениях. Кто бы мог предположить, что вот я такая – грязная, дикая, невоспитанная, стану его помощницей? Из всех прекрасных дам, которым я даже в подмётки не гожусь, его взгляд остановился именно на мне! Ах, эта проклятая жизнь! Жизнь – наша индивидуальная игра, в которой мы – непосредственные участники… Кто-то играет в неё с удовольствием, кто-то еле сводит концы с концами…Но, вот что самое прелестное, Френсис…Никто не знает, как всё может обернуться, что будет ждать нас впереди. Игра-то непредсказуемая, чтоб её!

Как выяснилось, у Армады несильно пострадала боковая часть с левой стороны — там было несколько трещин, из покрытого толстым лаком дерева высовывались белые, острые щепки — напоминания о страшном столкновении; носовая часть выглядела, мягко говоря, ужасно. Она была так побита, словно корабль врезался с большой скоростью ею в рифы; там, где должен был быть бушприт, его просто не оказалось. При покачивании корабль скрипел, как усталая, вредная старуха. И эти звуки были единственной мелодией во всем пространстве. Каждый день начинался с сумрака и заканчивался таким же сумраком.
Пираты молчали, хотя в их глазах читалось недовольство и желание выяснить, куда же тянет их капитан. Никто ничего не знал, бунтовать не собирался, все просто боялись и делали то, что от них требовали.
Антонио поселили в комнате Тома, Сара осталась там же, и не смыкая глаз, следила за своим капитаном. Уж слишком остро она переживала самочувствие своего капитана. А Френсис и Том поместились в соседской каюте, хозяин которой исчез ещё во время страшного шторма. Армада потеряла практически добрую половину команды. Это было как-то странно, вроде бы эти люди ходили рядом, общались между собой, шутили, а сегодня их уже не было. Они исчезли. Океан поглотил их.
Когда на корабле наконец настало долгожданное спокойствие, Френсис спустилась в камбуз. После ее последнего визита, количество столиков в помещении значительно уменьшилось, на полу валялись осколки от посуды и кусочки еды. Кок тем временем продолжал как ни в чем ни бывало колдовать над котлом и что-то напевать себе под нос. На данный момент он был единственным членом экипажа, на которого монстр-осьминог не произвел вообще никакого впечатления.
— О, кого я вижу! — посмотрев через плечо, воскликнул Джеспер. — Я слышал, что наша малютка Френсис вернулась, а я тебя даже не встретил. Эх, я старый негодяй.
Его грубоватый юмор сделал свое дело — Френсис немного расслабилась и дала волю смеху.
А ещё этот странный, ирландский акцент. Кок почему-то любил ставить ударение не на «е», а на «и». Тем самым имя «Френси-и-ис» казалось длинным, и даже каким-то…скулящим.
— Когда капитан вернулся с того острова, я, честно сказать, весь извелся. Не мог поверить, что он оставил тебя там. Одну.
Когда Джеспер упомянул про остров, Френсис почувствовала горечь в горле. Неугомонные приключения на Армаде волшебным образом поспособствовали тому, что воспоминания об острове просто превратились в давно позабытый сон. Голос Посланника звучал в ее голосе уверенно и очень громко — не смей вспоминать забытое! Сейчас все по-другому! Что было-то прошло!
Это были его слова.
Но Френсис пришла сюда не ради воспоминаний. Ее волновало другое: то, что возможно в тот момент терроризировало большую половину экипажа, то, о чем так часто задумывалась Сара.
— Вы... Вас не напрягает это место, Джеспер?
— Меня? — кок нахмурил брови. — Меня скорее больше напрягает тот факт, что из-за расхлябанности нашего корабля, трюм уже вторые сутки стоит на воде и половина продуктов благополучно стухло. Как жалко, что наш капитан не резанул эту тварь, может, я бы приготовил из неё шикарнейший салат!
Вот это Френсис и удивило — вся команда тряслась от страха перед невиданным, тем, чего они не в силах были понять, их пугало это место и возможность никогда не увидеть своего мира; а кок между тем убивался над тухлой едой.
Френсис понадеялась, что Джеспер ее просто не так понял.
— Капитан (так она называла Артура при людях) сказал, что все это-хаос, что это другой мир. Но ведь это не так, правда?
— А, все ясно, — протянул кок. – Во всём виновата твоя вера, Френсис. Тебя всю жизнь учили одному, принуждали знать и верить в то, что Бог есть. И сейчас, в твою жизнь врывается наша старушка Армада с ее сумасшедшим капитаном и неожиданно для тебя самой разбивает все твои стереотипы. Ты видела этого монстра, но подсознательно пыталась сопоставить его со своей верой, пыталась найти всем этим безобразиям рациональное решение, которое бы вполне устроило тебя и то, во что ты веришь. Я все правильно разъяснил?
— Да...— Френсис поразилась тому, как быстро какой-то кок поставил ей верный диагноз. — Джеспер, вы знали, что ваш капитан, он... бессмертный.
— Мне, честно сказать, Френсис, все равно, какой наш капитан... Когда я подписывался на службу у него, меня не волновало его прошлое, не волновали его цели. Мне просто хотелось чем-то заниматься, я делал то, что от меня требовалось. Жизнь научила меня встречать любое явление со спокойствием. Поверь, лишние размышления приведут только к головной боли. То, что надо, ты скоро рано или поздно узнаешь.Знаешь, почему команда не бунтует? Потому что она так же, как и я, подписываясь на все это, была предупреждена на счет различных странностей, с которыми могли столкнуться. Они следуют собственным обещаниям, они следуют кодексу; да и ко всему прочему— никто и вправду не знает, где мы, а как отсюда выбраться— тем более. Знает только он, он— наш компас, он наше все.
— Но Джеспер, капитан...
— Френсис, — кок выглядел слегка раздраженным. По крайней мере, этот разговор дошел до такого этапа важности, что Джеспер запросто позабыл о котле со своим варевом и обращался теперь только к девушке. — Старайся во всем слушаться капитана. Если тебе трудно во что-то поверить, лучше не верь, не задавайся лишними вопросами. Просто делай, что велят, и слушай, что говорят. И тогда, тебе самой станет легче. Не противься судьбе, умоляю!
— Ох.. Спасибо, — только и сказала она, уже подбираясь к дверям. Может, кок был и прав – следовало бы занять себя чем нибудь другим и не думать о Посланнике. И с чего же тогда начать?
Может, навестить Антонио? Спросить, как его ноги?
— Когда ты не вернулась на корабль, многие начали волноваться... – Джеспер внезапно заговорил. Он повернулся к Френсис спиной и помешивал похлебку в котле. — Некоторые решили, что ты мертва. Ха, ну да, ну да, здесь на Армаде многие появились недавно, они не знают всей истории. Я, наверное, был одним из первых людей, которые ступили на этот корабль. Поэтому, я-то знаю намного больше, чем остальные. Например, команда не знает, что тот остров, где мы тогда остановились, был убежищем нашего капитана.
Френсис застыла на месте, пальцы её коснулись дверной ручки, но девушка ее так и не повернула.
— Убежищем? — спросила она шепотом.
— А что тебя так поражает? Или он оставил тебя на острове, и даже не ввёл в курс дела? Он тебе не рассказал о своём скромном местечке, которое он сам построил в начале своей…кхм…карьеры?
Френсис практически ясно видела перед собой тот камин, который зажегся сам собой, сервированный стол с толстым слоем пыли, этаж с сокровищницей... Образы пролетали быстро, с каждым новым стуком ее сердца. Нет, конечно же, она не знала об убежище, и он ей ничего не рассказал. Он пытался ее убить, вот и все. Пытался, но так и не смог, поэтому бросил ее медленно умирать от голода и одиночества на пляже. Все было так. Но почему Джеспер говорил таким тоном, словно она ДОЛЖНА БЫЛА ЗНАТЬ ОБ ЭТОМ?
— Нет, конечно, сказал, — что-то заставило ее лгать.
— Мне вот что интересно — зачем он тебя там оставил, а? У него на это были явно какие-то причины, не так ли?
— Не знаю.
Френсис отвечала так фальшиво, что возможно даже идиот сумел бы распознать в ее словах очевидную ложь, но Джеспер повел себя так, как именно и хотела от него француженка— он промолчал.
Френсис собралась было уйти, но тут дверь сама открылась и на пороге появился Чарли— помощник кока. Побитый и взлохмаченный, он проплыл мимо девушки, как привидение, так ничего ей и не сказав.
Это было и к лучшему.
К Саре она так и не пошла, а сразу же навестила свою подушку. Она не осуждала себя за свое халатное отношение к Антонио, к его самочувствию. Просто сейчас ей действительно было не до него. К тому же, если бы что-то произошло с испанцем, Сара бы уже её давно об этом оповестила бы.
Ну да, все сходилось. Та звезда, высеченная на камне... И почему Френсис сразу не догадалась, хотя ответ был очевиден. Оставалось только узнать – зачем Посланник всё это делал?

Хаос — хаосом, а за Армадой тоже нужно было следить. Корабль был повреждён, но всё же продолжал упрямо плыть по наставлению своего хозяина. И пока Армада качалась на волнах, скрипя и завывая, жалуясь окружающим о своём состоянии, команда старалась поддерживать её внешний вид. Кто-то проверял состояние пушек, кто-то штопал истерзанные ветром паруса, а кто-то с усердием и скрытой ненавистью к такой несправедливой судьбе, драил палубу. Даже Тома не обделили работой – пихнули в руки швабру с ведром воды и отправили прочищать коридоры. Френсис вызвалась ему помогать. Слишком тёплые чувства питала она к этому рыжеволосому мальчугану.
Бог знает, сколько мусора им пришлось выгрести из некоторых палуб, и сколько сил уходило на починку ступеней. А для Френсис, жизнь которой до встречи с Посланником, протекала относительно мирно и беззаботно, ручной труд показался хуже бойни с осьминогом. У неё не было даже удобной для уборки одежды! Френсис была одета в тот вечерний наряд, так милосердно подаренный Антонио. Дорогая, блестящая ткань конечно никак не подходила для уборки корабля, но… впрочем, кому было до этого дело?
— Вода кончилась, — с досадой заметил Том, опуская тряпку в пустое ведро. Вид у него был усталый, глаза заметно слипались, да и движения его в целом были рассеянными, словно мальчик не спал несколько суток.
— Сейчас, я схожу за вторым ведёрком, — улыбаясь, ответила девушка, задорно щелкнув Тома по кончику носа. – И мы продолжим.
Ни одного ведерка, ни бочонка с водой — вот что можно было обозвать проклятием. Френсис металось то на один конец корабля, то на другой конец, прочистила все углы Армады, но так ничего не нашла.
А затем, девушка почувствовала себя дурой. Как сказал Посланник? Да, да, именно дура. Он не ошибся.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:15 | Сообщение # 34
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Как можно было убиваться над проблемой с отсутствием воды, если Армаду и без того окружала целая стихия?! Вода была кругом, она лениво шлепала судно своими неживыми волнами...
Френсис посмотрела через перила и почему-то испытала во рту привкус меди. Ей стало страшно. Вода не была живой, имела черный, как уголь, оттенок и порою казалась…вязкой. Словно их корабль плыл по толстому слою масла.
"Эх, кто не рискует..."— Френсис, перекинув веревочную лестницу за борт, принялась спускаться вниз. Ведро болталось на плече, задорно звеня железными винтиками. Чем ниже Френсис спускалась вниз, к воде, тем больше осознавала всю никчемность этой идеи. И вообще, как она умудрилась додуматься до того, чтобы спуститься за борт в тот момент, когда движется судно?
Наконец, Френсис поняла, что достаточно спустилась. Никто из команды не заметил ее, никто не знал, что она задумала... Оставалось только нагнуться...
— Довольно странный способ самоубийства.
Френсис резко выпрямилась, как струна, её пальцы похолодели и онемели от страха. Обернувшись в сторону иллюминатора, девушка встретилась взглядом с Посланником, который с интересом наблюдал за ней, облокотившись на подоконник. Судя по рюмке с ромом, которую он держал в руке, а точнее по тому, что она была практически пуста, Артур находился здесь довольно-таки давно.
— Я...я...— девушка попыталась выдумать правдоподобную ложь, но ей казалось, что чтобы она ни придумала, Посланник все равно ее раскусит.
— Я имею в виду то, что эффектнее было бы спрыгнуть сразу с борта, а не спускаться вниз по лестнице.
— Я не собираюсь падать, — сказала немного обиженно девушка, кое-как переворачиваясь на ступеньках, чтобы оказаться перед пиратом лицом к лицу. — Я хотела зачерпнуть немного воды.
Уж лучше сразу сдаться с потрохами, чем потом жалеть о неудачной лжи.
— Тогда мне тебя искренне жаль, Бонфуа, ибо это не лечится, — с наигранной тоской проговорил Посланник и допил остатки рома. — Ты разве не видишь, какая под нами вода? Тебя не напрягает ее цвет? Запах?
— Она не пахнет.
— Вау, Бонфуа, твои птичьи мозги начали немного работать! Скажу тебе по секрету, но вода имеет запах. Я не имею в виду абсолютно чистую воду, без всяких примесей и контакта с живыми существами. Запах растений, запах соли, запах металла, запах тухлятины, если держать ее долго в вазе до помутнения. Но вот эта вода... Она не имеет запах! Но только не я. Кстати, раз уж ты здесь так соблазнительно висишь, то не оказала бы мне пребольшую услугу? — пират смерил её вечерний наряд оценивающим взглядом. — Набери мне немного. Хочу познакомиться с ней получше.
"Вот я и нарвалась,"— подумала Френсис с неохотой опускаясь чуть ниже, и всё же ощущая на себе его пытливый взгляд. Когда она окунула ведро в воду, по ее телу вновь пронесся холодок. Ей показалось, что вода ожила, и с радостью потянулась навстречу к француженке.
"Очень странно..." — подумала она, быстро поднимая руку над головой и наблюдая за тем, как с краёв ведёрка капают капельки черной, маслянистой жидкости. Нужно было срочно избавиться от этой гадости, ибо она... Френсис чувствовала что-то в ней нехорошее. Она еще не знала, что именно, но предчувствие ее редко обманывало.
— Благодарю, — пробормотал англичанин, аккуратно принимая ведро с черной водой. — Любопытно, очень любопытно. И любопытна не сама вода... Меня возмущает то, что в древней мифологии хаос всегда описывался вскользь. Так, знаешь ли, словно это задний фон и он нам не важен. Впрочем, — Посланник настороженно посмотрел на француженку. — Не важно. Ползи, куда ползла.
И он ушел от иллюминатора, да так, чтобы Френсис не смогла его увидеть за рамой. И девушка испытала сильное разочарование. Ей почему-то стало очень обидно видеть, с каким равнодушием Посланник относится к её персоне.
Но тут из уголка иллюминатора снова высунулась знакомая лохматая голова. Френсис крепче ухватилась за деревянные ступеньки, как будто надеясь таким образом спрятаться от этого острого взгляда.
— Ты всё ещё висишь? – спросил он. – Слушай, на эту лестницу уже давно покушались термиты, так что я не советую…
Термиты? Френсис энергично поползла по лестнице. Если бы она хотя бы на секунду остановилась и прислушалась, то до её ушей донёсся бы – о да, несомненно — печальный вздох. Ох, нет, она бы никогда не поверила в то, что вода, по которой плыл корабль, имела способность вздыхать. Хотя, эта штуковина обладало ещё рядом занятных качеств…

Френсис надеялась, что больше никогда не повторится подобный нелепый разговор в нелепом месте и в нелепое время.
Но, ее надежды потухли сразу через несколько часов, когда Посланник, выйдя из своей каюты, внезапно вновь заговорил... с Френсис. И это выглядело довольно-таки необычно. В этом заключался какой-то подвох, но какой?
— Очень любопытное вещество, — произнес он ей в спину, да таким тоном, словно они и до этого вели долгую и теплую беседу. — Думаю, тебе следует взглянуть на то, чего ты случайно не выпила... Или не вылила на себя. Идем.
Это звучало, не как просьба. А как приказ.
Френсис в тот момент было немного занята — она готовила компресс для Антонио, который все еще был прикован к постели. Коленки его стали фиолетовыми, в некоторых местах припухли и, судя по его стонам, ужасно болели. Френсис не знала, что делать. Она старалась, честно старалась, искала выход из этого непростого положения. Да ещё и Сара успевала вставлять свои пять копеек. «Что с ним? Почему он так кричит? У него же жар!» — и так постоянно. После третей или четвертой перевязки, Френсис с иронией подумала, что, если она и сойдёт с ума, то не из-за Посланника с его проклятым хаосом, а из-за Антонио. И Сары в придачу, которая отныне была похожа на сердобольную мамашу.

Войдя в его каюту, Френсис первым же делом заметила для себя, что с последнего ее визита, комната выглядела беднее. На полках больше не красовались роскошные безделушки, стол был лишен скатерти, и даже карта... Собственно, ее и не было. За место нее на стене висело пустое полотно, прибитое кривыми гвоздями. Стоп, да это же и была скатерть! И для чего же она здесь понадобилась. В углу комнаты, рядом с иллюминатором, где когда-то Посланник соизволил на небольшую язвительную беседу с Френсис, висел скромный гамак. Френсис попыталась представить себе кровожадного Посланника, развалившегося на этом куске ткани, широко раскинув ноги и издаваемого громких храп...нет, легче было достать куриное яйцо из уха, чем представить нечто подобное.
Артур с грохотом поставил ведро со знакомой уже черной жидкостью на центр круглого столика и с вызовом посмотрел на свою гостью. Френсис напряглась — вдруг он заставит ее выпить это?
— Я впервые сталкиваюсь с такой вещью, — заявил он. — Вещь, по которой плывет моя Армада, и в которой живет та тварь...
Френсис молчала. Скорее, её больше волновала не эта гадость, что угрожающе побулькивала на дне деревянного ведёрка, а мысли о том, что на Антонио сейчас, в этот самый момент, накатывают новые волны тупой боли в ногах.
— Скажу сразу, она довольно неплохо подпитывает себя чужой энергией. А точнее говоря, человеческими эмоциями, чувствами.... Она жрет это с неподдельным восторгом.
Посланник смело запустил руку в стакан и...Френсис охнула... черная жидкость внезапно ожила. Почувствовав приближение чего-то теплого и определённо ароматного, оно зашевелилось, потянулось к пальцам пирата, довольно забурчало. Ещё мгновение и рука Посланника оказалась во власти этой твари. Артур с любопытством поводил рукой взад вперед, а жидкость лишь крепче впилась в его бледную кожу. Со стороны это выглядело так, словно рука Посланника была одета в перчатку.
— Мне это безвредно, — признался чуть позже Артур. — Но облепи она другого человека... Нет, я об этом думать даже не хочу!
Френсис с отвращением смотрела на эту маслянистую жидкость, ловко облепляющую кисть Посланника и к её горлу подкатил комок тошноты. Она представила себе, что случится, если эта гадость окажется на её теле.
— Все существа здесь... Они не имеют при себе важных качеств, которыми обладает человек. Живой человек. Они, как вампиры, их привлекает наша энергия. Во-от, как её. Смотри, как она довольно урчит. Явно наткнулась на золотую жилу!
— Таких... существ здесь много?
— Я не знаю.
Вот это уже напрягало. Френсис еле-еле пришла в себя после предыдущего инцидента с щупальцами, и не представляла себе, что сможет пережить ещё одну такую встречу. И не она одна…Армада тоже не выглядела готовой к новым опасностям.
— Когда оно схватило меня, я сумел его загипнотизировать, — сказал англичанин. Он спокойно содрал с себя черную слизь и кинул ее обратно в ведро, где та послушно облепила его стенки и тихо заворчала. — Да, звучит это странно; я и сам не особо верю в могущество гипноза, но... многое меняется. В том числе меняюсь и я. Мои способности развиваются... Я чувствую, что мы приближаемся к цели, — Посланник посмотрел Френсис в глаза и девушка на секунду показалось, что перед ней стоял тот самый уродливый мертвец. Ведение это показалось ей настолько реальным, что Френсис закашляла. Нет, это было через чур реально. Ей даже показалось, что от мертвеца повеяло запахом гнили.
— Что такое? Я что-то не то сказал? — спросил Посланник, вид его пришел в полную норму. Снова абсолютно чистое лицо, без шрамов и синяков, не считая конечно чёрных кругов под глазами, явно говорящих о его недосыпе.
— Н... Нет, — немного мешкая, ответила Френсис.
Мысли её вновь вернулись в привычное русло. Перед глазами как некстати возникало страдальческое лицо испанца.
— Тогда что это было?
Френсис несколько раз моргнула, пытаясь как можно быстрее выйти из своих мыслей и оказаться в каюте.
— А?
— Эта озабоченность, — Посланник подошёл к шкафчику и достал оттуда бутылку с ромом. Он попытался её откупорить. — Если человек о чем-то очень глубоко задумывается, то он перестает себя контролировать. В том числе и свои эмоции.
Френсис искоса посмотрела на профиль пирата, и вздохнула. С другой стороны, она помнила о том, что рассказывал ей Грэг. Артур обладал куда большей информацией в медицине, чем большинство целителей из всего мира. Он ведь мог помочь Антонио.
— Карьедо. Его ноги...
— Ах этот планктон? — Посланник рухнул на стул и сделал большой глоток из горла. Френсис как-то не заметила, когда это он успел победить в упрямой борьбе с пробкой. В каюте между тем запахло кислятиной. — И что?
Френсис кратко объяснила суть проблемы. Она старалась как можно точнее описать самочувствие больного, для нее это было важно. Но судя по каменному лицу пирата, тот даже не планировал проникаться в личные проблемы девушки. Френсис это разозлило. Она, значит, слушает его лекции не знамо о чем, а едва ей стоило заговорить о том, что волнует ее, как он тут же делает вид, что ему наплевать.
— А мне-то что? — равнодушно спросил Артур. — Пусть подыхает, мне не выгодно ему помогать!
Френсис почувствовала, как по ее горлу прокатилось что-то острое, по типу ножа. И она чуть не задохнулась. Возникло сильное желание подойти к этому самовлюблённому идиоту и хорошенько оттянуть за ушли за непослушание. Почему…почему он не способен на сострадание?
— Но ты же... Ты же... можешь. Хотя бы взгляни!
— Да, я прежде немного смыслил в медицине, — кивнул пират. — Это тебе Грегори рассказал? Эх, каков негодяй, вроде уже и мертв, а продолжает мне создавать проблемы...
И тут Френсис не выдержала. Точно по спине больно врезали хлыстом.
— Да как ты смеешь такое говорит о нем? — закричала она, медленно поднимаясь со стула и возвышаясь над Посланником. Пират мигом отвлекся от бутылки и, поджав губы, внимательно посмотрел на бордовое личико своей собеседницы, уже и без этого понимая, что перегнул палку. Или делая вид, что понял. — Как ты вообще смеешь о ком-либо говорить такие ужасные вещи? Если ты со временем растерял все свои чувства и стал бесчувственным существом, то это не значит, что у других этого нет! Негодяй не он, а ты! Сиди тут дальше с этой тварью!
И не дав пирату слова вставить, девушка покинула его кабинет. Ей было уже плевать, куда идти дальше. Плевать на все. В душе все переворачивалось, в горле ощущалось болезненное жжение. Френсис с трудом сдерживалась, чтобы не разрыдаться. И она совсем не жалела того, что уже сказала. Если бы у нее хватило побольше сил, то она бы сказала еще больше. Ей надоело слушать от него оскорбления, ей надоело его наплевательское отношение к окружающим. И особенно, к ней! Разве она заслужила выслушивать его желчные комментарии на тему её поступков, её внешности, людей, которые были ей дороги?
Когда она, подобно торнадо, влетела в свою каюту, Том поначалу обрадовался её приходу, но затем, увидев в её глазах ярость, улыбка его поникла.
— Френсис, что…
— Пожалуйста, Том, оставь меня! Оставьте меня все в покое!
Она долгое время не могла уснуть, кое-как поместившись на жёстком матрасе. А когда же мокрые от слез глаза ее закрылись, на место суровой реальности пришел первый сон, который она увидела в другом мире, но не менее ужасный, чем предыдущие ,земные, ее кошмары.
А снилось нечто странное. Ее привезли в огромной, золотой карете до дворца, где она — красавица из красавиц — наряженная в дорогие, блестящие наряды, которые искрились при свете солнца — встретилась с королевской семьей. Одетые в пестрые одежды слуги скакали рядом с ней, развлекая гостью и одаривая сверху подарками. По обеим сторонам у красной ковровой тропинки стояли толпы восхищенных людей. Они что-то кричали Френсис, даже присвистывали, когда она проходила мимо них грациозной походкой. Френсис старалась улыбаться всем и каждому, радость людей была заразительной. И вот, перед ней предстал правитель — высокий, статный, эдакий великан с пушистой, каштановой бородой, где мелькали старческие серебристые пряди. Боже, казалось, что он весь, не считая бороды, был покрыт чистым золотом. Глядя на него, хотелось прослезиться. Френсис поспешно согнула колени, показывая ее Величеству свою преданность. Она молчала, но душа ее с восторгом воспевала родной гимн.
Улыбаясь, король вынул из-за своей спины коробочку, обшитую мягкой тканью, и показал окружающим огромную круглую медаль, привязанную к красной, бархатистой ленте. Френсис аж передернуло. Нет, несомненно, она была счастлива, понимая, что сейчас ее наградят. Но вместе и с этим пришло чувство тревоги. Когда могучие руки короля зависли над опущенной белокурой головкой, в помещении раздался неприятный скрежет. Король всплеснул руками и тут же исчез из виду. Френсис приложила ладони к ушам и посмотрела на потолок… Сверху послышалась пара сильных ударов, оставивших глубокие вмятины на крыше, вскоре после чего здание рухнуло. Хватило одного вздоха, а рядом уже красовались уродливые руины, толпа с воплем разбежалась кто куда, и лишь одна Френсис не в силах была шелохнуться.
Сверху на девушку смотрело нечто в облике Посланника. Огромные, черные жуки-глаза, недобро сверкнули при свете кровавого солнца, а на тонких, уродливых устах высунулись желтые, акульи клыки. Нечто, будучи размером с добру башню, наклонилось чуть ниже, дабы разглядеть свою жертву среди горы камней.
-Хо-хо! Ну и кто из нас чудовище, Френсис?! Я чудовище, не так ли?! — спросили тысячи различных голосов с различными тональностями. Этот необычный хор привёл Френсис в смятение. Она бы всё отдала на свете, лишь бы исчезнуть, испариться, лишь бы не видеть этого ужаса, лучше ещё и не слышать. Не обладать чувствами вообще. А нечто только рассмеялось еще сильнее, еще задорнее, потряхивая своим тучным, необъятным телом. И Френсис показалось, что тело росло, становилось всё больше и больше, закрывая собой солнце.

— Просыпайся, Бонфуа, и топай ко мне в каюту! — ох господи боже. Опять он.
Френсис ощутила на себе его тень. Но открывать глаза не спешила.
— Что? — спросила она, встряхнув головой и на секунду заглушая этот мерзкий хохот, что продолжал звучать в её голове. Интересно, сколько она проспала? Час? А может два? Выспавшейся она себя совсем не ощущала.
— В каюту мою, живо! — отдал краткий и грубый приказ Посланник, исчезая в дверном проёме. Френсис поежилась и все же оторвалась от матраса. Только спустя несколько минут непонятного и сонного блуждания по комнате, Френсис осознала всю важность того, что Посланник был здесь! Он будил ее и требовал ее немедленного появления в его кабинете!
Где-то в коридоре, направляясь к каюте Посланника, Френсис остановилась. Внезапно ее охватил сильный, панический страх, дыхание участилось. Что он сейчас ей скажет? Что будет дальше?
«Да он меня в порошок сотрёт», — с тоской подумала девушка. Ну да, после недавнего скандала можно было бы позабыть о таком сладком слове, как «помилование». Представляя себе почерневшее от гнева лицо Артура, девушка смущенно прикрыла лицо руками. Ох, кто бы знал, как же ей было стыдно. Хотелось просто провалиться сквозь пол, и надеяться на то, что Посланник вообще позабудет о ее существовании. Или убьёт…Хотя, в последнюю версию верилось с огромным трудом…Если он до этого не смог её убить, то сейчас ему и подавно будет.
Тогда, что же?
Можно было с уверенностью в голосе сказать, что отношения их-то точно ухудшатся. «Отношения? Какие еще отношения?!» — девушка энергично затрясла головой, пытаясь избавиться от этих странных мыслей. Нет никаких отношений. Она шла на беседу с Посланником. С убийцей! С врагом народа! У них не может быть никаких отношений!

«Да, Френсис, я чудовище, я убийца! Ты во всём права. Но только кто в этом виноват? Не ты ли? Не твой народ?»

— Быстрее! — поторопил ее пират, когда та наконец осмелилась переступить через порог. — Сейчас начнется. Я хочу, чтобы ты это увидела.
Посланник стоял рядом с тем местом, где прежде находилась карта. На нем была одета какая-то старая, изношенная до омерзения рубашка, висевшая на нем, как на вешалке. Френсис это смутило— с чего это капитану Армады наряжаться в такой бедный костюм? Позже, она догадалась, что это тряпьё позволяло носителю полную свободу действий, между тем, как элегантный, обшитый дорогими и прочными нитками пурпуан полностью сковывал любые движения.
— Что бы я ни делал, держись подальше от меня, ясно? Бонфуа, я с тобой разговариваю!
Френсис чувствовала себя маленькой и глупой девочкой, которую привели не знамо куда и не знамо зачем. Мало того, Артур обращался к ней своим излюбленным, резким тоном. В нем конечно, звучало небольшое раздражение, переходящее изредка на рычание, но так он говорил всегда. Это было его естественное состояние.
"Он не обижается на меня? Как странно..." — Френсис закусила губу. Почему-то осознавая это, она испытала еще больший стыд. Аж во рту от волнения пересохло.
— Я... Я слышу...
— Хорошо.
Артур глубоко задышал. Так, словно собирался с силами. Но только для чего? Мужчина совершил вялое движение головы, как бы разминая свои мышцы, и вдруг Френсис с испугом осознала, что взгляд ее был прикован не на лице Посланника, а на его шее. Кожа её поблескивала от пота, а небольшого размера кадык, изредка подрагивающий то вверх, то вниз, точно пытался загипнотизировать девушку. По коже проходила тропинка двухдневной щетины, и чем ближе она подбиралась к упрямому, острому подбородку хозяина, тем шире эта щетина становилась. Конечно, когда у этого человека будет время побриться? Да и зачем ему это? Он же не на балу или не на встрече, где подобный образ был бы моментально обсмеян ярыми блюстителями чистоты. И всё же…Френсис не могла поверить в то, что выдавали её же мысли… грубая щетина шла этому мужчине. «Господи, да что это со мной! – ругала она себя. – Вспомни кто перед тобой стоит!»
Он Посланник, он тот самый мертвец, что предстал перед всей командой с разодранным лицом и оголенными мышцами. Он был главной раковой опухолью всей Европы, он грабил, убивал ради достижения одной цели. Люди ненавидели его, презирали, сравнивали с самим сатаной. Он был для всех изгоем, его никто не принимал, потому что он не был похож на других своими манерами, своими стремлениями, своим умом... Тот самый Посланник, что буквально за волосы волок ее – Френсис — вдоль английского парка, угрожая застрелить...
Пират тихо зарычал, тем самым сбив девушку с мысли и заставив ее наконец обратить внимание на его лицо. Когда он открыл глаза, и на месте обычных белков она увидела две черные блестящие точки, как пуговицы у куклы, Френсис не испугалась. Ей казалось это даже... естественным явлением. Черные, бездонные глаза. Леденящий душу взгляд. Коварная ухмылка. Да, это был Посланник. Тот самый убийца.
Она думала, что вот, сейчас он бросится к ней, вцепится в ее горло своими холодными, жёсткими белыми пальцами. И перед глазами поползет туман, она почувствует слабость в теле, перестанет извиваться, прекратит кричать и даже хрипеть…
Посланник ухмыльнулся ей и взял со стула кусок угля. Дальнейшие действия его были быстрыми, порой даже на столько, что Френсис просто не могла уловить их. Резкими и глубокими штрихами, он наносил на чистое полотно какие-то зарисовки. Делал он это уверенно, словно для него это было порядком вещей. Только голова его устало покачивалась: то на одно плечо улеглось, то на другое, как у лунатика. Кажется, он даже и не смотрел на то, что вытворяло его тело. Это уже были не его руки, в них вселилось нечто, именно оно и наносило этот рисунок.
Стараясь как можно тише выдыхать воздух, Френсис решительно шагнула навстречу к нечисти. Да, то, что стояло прямо перед ней и со свистом размахивали руками, не щадя бедный кусок угля, можно было назвать только таким словом. Нечисть.
На холсте постепенно появлялись какие-то неровные круги, каждые различной формы и на различном расстоянии.
"Что же это, Боже мой?"
Рисование продолжалось минуту, а может чуть больше, впрочем, для Френсис этот промежуток показался бесконечным. И поэтому, когда тело Посланника вдруг согнулось в три погибели, руки повисли, как у бездушной марионетки, сердце девушки начало учащенно биться в груди. Так быстро, что даже грудь разболелась.
Она хотела подойти ближе, толкнуть тело пирата, убедиться, что он жив, но Посланник сам зашевелился и вяло застонал. Девушку это немного успокоило.
— Что там?
— А? — Френсис не поняла, что от нее требовал Посланник. Может, он был в бреду?
— Что нарисовано на полотне? — раздраженно повторил англичанин. Он все еще стоял в какой-то сомнительной позе: на половину согнутые колени, спина колесом, руки свисают, словно неживые. Френсис было очень тяжело беседовать с ним в таком жутковатом положении. Но не решаясь ему перечить (все еще кошки скребли после их скандала), девушка подняла глаза.
— Какие-то фигуры, похожие на... на кляксы.
— Что еще?! — требовал пират. Такое чувство, словно и не знал, что рисовали его руки мгновением назад. Или же он действительно не знал?
— Над каждой кляксой что-то написано... — Френсис вытянула шею и прищурилась. — Какие-то символы...
— Мертвый язык, — Посланник поправил ее небрежным тоном. — Как всегда. Все указания только на этом языке...
-И что он говорит?
— Это, — пират с хрустом выпрямился и ткнул пальцем на полотно. Вид у него был настолько измотанный, словно до этого он пронесся несколько километров в смертельную жару. Френсис снова содрогнулась. Ее взгляд остановился на спине пирата. Сквозь прилипшую от пота ткань рубашки виднелся каждый мускул на этом, казалось бы, ничем неприметном теле. По крайней мере, девушка никогда не задумывалась об этом.
— Это карта, — достаточно отдышавшись, изрек пират. — Сейчас ты только что видела то, как работал мой "компас". Та самая сила, которая сумела прогнать осьминога и поднять тебя вместе со стулом до потолка. Это она меня вела. Все это время. Моя звезда.
— Звезда?
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:16 | Сообщение # 35
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Да что с тобой черт подери?! Ты так удивляешься, словно ничего об этом не знаешь, хотя ты должна знать!
"Ты оставил меня на том острове, который мне поначалу казался необитаемым... Ты не просто так бросил меня умирать. Ты ХОТЕЛ, чтобы я нашла твое убежище. Ведь оно было твое, не так ли? Там тоже была изображена звезда..."
Но Френсис ничего вслух не сказала; она продолжила с непонятным интересом наблюдала за движениями пирата, в которых отныне ощущалась какая-то пластика. Как он резко к ней обернулся, крутанул на сто восемьдесят градусов на своём остром каблуке. Так свободно…
— Бонфуа, откуда ты узнала о моём слабом месте? — спросил Посланник, но говорил он уже на тон ниже. Видно понял, что ором ничего не добьется. — Ты ведь знала о том, что я неуязвим. Это было видно по твоему лицу! Откуда?
Посланник был для всех чудовищем — непобедимым и смертоносным. Любое нанесенное увечье моментально заживало -каким бы глубоким оно ни было. Но даже и у него была своя слабость. Его отметина. Такая же незаметная, как и у того грека. Ахиллеса.
Когда Антонио ей сообщил о звезде, девушке показалось это забавным. Она поверить не могла, что у этого пирата есть слабость. Это же был Посланник – главная болезнь всего общества. Как рак. Или чума. От этой болезни не было лекарства. Эта болезнь была главным оружием природы, которая сама решала — кому жить на этом свете, а кому пора умереть.
— Кто тебе сказал о моем слабом месте? — медленно процедил англичанин. По его телу пронеслась мелкая дрожь. Он был раздражен ее молчанием.
— Антонио, — выпалила девушка, даже не подозревая, какую бурю эмоций в Посланнике вызвала своим тихим и вялым ответом. Вены на его шее вздулись, посинели, мужчина гневно заскрипел зубами. Френсис показалось, что тени, окружающие ее, заплясали в каком-то дьявольском, неугомонном танце. Ей даже почудилось, что каждая вещица в этом кабинете напряглась до предела, вместе с ней ожидая желчного извержения.
— Этот ублюдок? — лицо Посланника запылало. — А ты не догадываешься, откуда он мог это узнать?!
— Я не знаю... — но почему-то Артур смотрел на нее с такой злостью, что Френсис сама перестала верить в правоту своих слов. И действительно, откуда этому недотепе знать о слабом месте Посланника? Не мог же сам Артур по пьяни всё ему растрепать? Представив себе, как эти двое сидят за одним столом, попивая крепкий коньяк и сплетничая о том и о сём, девушка поморщилась.
— Книга, где книга? — Посланник перешел на шипение. — В ней были все мои записи, все мои возможные теории!
— Я... Я оставила ее на острове.
Френсис попыталась не смотреть в глаза пирату. Ведь на самом деле она не знала, что на самом деле стряслось с той проклятой книженцией, так как она была пьяна и плохо соображала. Собственно, она даже не помнила, как очутилась на Марии. Все это воспринималось ею, как волшебный сон.
— Ты обманываешь меня, глупая француженка! Ты отдала книгу этому недоноску! Такому же слабоумному типу, что и ты! О да, вы с ним чудесная пара, между прочим! Я заметил, как он на тебя посматривал…тогда, когда мы только выбрались из третьего измерения, — Посланник развел руками, как будто пытаясь что-то показать. – Да и ты ему отвечала таким же взглядом. У-у, я предвкушаю создание очередной уродской семьи! У вас родились бы прекрасные дети, самые лучшие на свете, такие же недоноски, как и...
— Прекрати! — взвизгнула девушка, судорожно хватаясь ртом воздух. — Боже, умоляю, прекрати это говорить! Зачем? Зачем я нужна тебе? Зачем ты вообще сунулся в мою жизнь? Что я тебе такого сделала? Почему тебе просто не убить меня, раз уж мы друг друга так ненавидим? — не в силах больше держаться на ногах, она плюхнулась на пол, больно ударившись об жесткий пол коленями и из глаз её полились слёзы. Она не в силах была их сдерживать, да и смысла она в этом никакого не находила. В глубине души она осознавала, что настал момент кульминации, где она спокойно показала свои карты врагу, и скрывать ей было уже нечего. Черёд теперь настал за Артуром.
Посланник словно этого и дожидался, лицо его моментально смягчалось, на широком, блестящем лбу выплыла единственная глубокая морщинка, означающая то ли жалость (что мало вероятно), то ли иронию.
Он достал из шкафчика очередную бутыль с алкоголем и затем навис над девушкой, как в том ненавистном кошмаре. Не хватало только черных глаз и холодной, лисьей усмешки, и тогда бы кошмар возобновился. Френсис между тем попыталась стереть предательские слезы с лица. Она достаточно опозорилась.
«Ну же, похохочи, Посланник! – потребовала мысленно она. – Скажи, какая я дура! Добей уж меня, жалкую и немощную, до конца. Где же твой финальный, изящный штрих?»
Однако Артур не смеялся над ней, не подшучивал и даже не ставил никаких намеков на этот счет. Возможно, впервые в жизни Френсис начала осознавать, что сейчас напротив нее, слегка покачиваясь, как осина, стоял не Посланник. Единственное, что связывало их сейчас — была звезда на шее, и то, в тот момент она казалась тусклой.
Перед ней стоял не кровожадный пират, перед ней стоял измученный мирской суетой мужчина, мужчина, успокаивающий свои нервы огромной порцией рома. Сколько он не являлся перед ней в обнимку с алкоголем, Френсис думала об этом, как о мерзкой привычке. Уж слишком часто Посланник обращался к этой проклятой, бесполезной отраве… А, может, это была даже не совсем привычка? Может, таким образом пират заглушал в себе какие-то посторонние мысли?
— Ты говоришь – я негодяй, — произнес он совершенно умиротворенным голосом, как человек, готовый трезво оценить нынешнюю ситуацию. Так сказать, поставить все точки над «и». Френсис невольно подняла на него заплаканные глаза и даже попыталась в силу своих возможностей не дышать. Лишь бы Артур продолжал говорить. – Ты злишься на меня за то, что я оскорбляю попусту других людей. Я назвал испанца идиотом, но ведь это чистая правда! Слушай, Бонфуа, ибо я тебе растолковываю очевидные вещи, — англичанин сделал глоток рома, как бы тем самым разогревая в себе желание продолжать монолог. – Этот человек пошёл на многое, ради достижения своей цели, в принципе, как и я. Только моя цель заключалась в том, чтобы найти кое-что, а его цель – помешать мне в этом поиске. Со своей задачей этот дуралей справляется на «удовлетворительно», так как пока он мне кроме своего присутствия на МОЁМ КОРАБЛЕ ничем не насолил. Книгу я ему прощу, так как это в этом проявляется доля малой гениальности – попытаться использовать мои же записи против меня! Каков лихач, а?
А на счёт Грегори… О, да, он был одним из немногих, кто интересовался мной с научной точки зрения. А знаешь, чего не хватало этому человеку для того, чтобы он меньше походил на крысюка? Меры, Бонфуа. Он был невероятно жаден. Он сам сделал меня своим конкурентом, я его на это не подталкивал. Даже наоборот, возможно, какое-то время я видел в нём что-то вроде друга. Он мне так отчаянно во многом помогал, и так переживал, когда у меня что-то не выходило… Как жаль, что всё это было специально подстроено… — уголки его тонких губ приподнялись в грустной улыбке. – Он даже тебя пытался использовать. Хотел с твоей помощью забрать мои записи, которые, как он думал, я держал при себе. Но он просчитался. Все записи, все теории и эксперименты находились в моей голове…и в книге, которую я спрятал на острове. Я хотел, чтобы ТЫ нашла её, я думал, что всё пройдёт идеально, но тут вмешался Карьедо со своими тараканами в голове, после чего началась какая-то чертовщина... Теперь книга у него, а ты продолжаешь биться в истерике, не зная всей истины, обвиняешь меня в том, что я жестокий негодяй.
« Так вот, зачем ты оставил меня на острове. И это было вовсе не изгнание. Нет-нет, ты хотел, чтобы всё выглядело наказанием, что я якобы в чём-то виновна! Но на самом-то деле… — Френсис стиснула кулаки, пытаясь сопоставить всё сказанное с теми неприятными воспоминаниями на острове. – Тогда я не понимаю одного – зачем ты отдал мне пистолет Грэга? И если он был таким аморальным типом, каким ты сейчас мне его описываешь, то как объяснить ту записку, спрятанную в пульке? Нет, Посланник, ты не прав на счёт него. Он не хотел меня использовать, он…он любил меня!» — слёзы вновь начали свою атаку, Френсис зажмурила глаза, пытаясь этого не допустить.
— А знаешь, что этих двоих олухов объединяет? – Артур как-то по-дурацки хихикнул. – Они мне оба завидовали. И не одни они. Мне многие завидуют – моей упёртости, моему уму… Они все считают меня гением.
— Но ты и есть гений, — попыталась вмешаться в монолог Френсис, на что Артур лишь молча покачал головой. Он выглядел таким простым, держа в тот момент бутылку из-под рома и свободно опираясь на одну ногу, чтобы не завалиться на спину. А как он забавно покачивался…То в одну сторону – р-раз! Теперь в другую. В этом даже ощущался какой-то ритм…
— Нет, нет, нет, я не гений. Хоть многие так щедро меня и вознаграждают этим званием «всезнайки».Знаешь, и сначала я был с ними согласен. Я ведь эгоист же. Мне даже нравилось чувствовать себя... особенным. Когда я стал сиротой, это ощущение во мне только усиливалось. А потом мне захотелось изменить мир, изменить так, как мне захочется. У меня была цель. Но однажды, — он тяжко вздохнул, — я совершил одну очень важную ошибку в своей жизни. Ошибку, которая перелилась в проблему, и теперь она мучает меня больнее и острее физической раны. Хотя, последней я не ощущал уже давно. И чем больше я это осознаю, тем прозрачнее становится моя мечта, рожденная мною еще в молодости.
"О чем это он?— подумала Френсис. — Снова говорит загадками..."
Когда монолог был закончен, или на время приостановлен, она осторожно попыталась встать на ноги и ухватилась за край стола. Чувствовала она себя уже лучше, только ноги были все еще словно ватой набиты. Стол лениво пошатнулся и, тут произошло то, чего не ожидал никто из обитателей каюты. Ведро, что всё это время продолжало стоять на своём почетном месте, угрожающе содрогнулось и затем всё же полетело на пол. Послышался глухой стук, и после этого Френсис окончательно пришла в себя. Ведро повалилось набок, а оттуда, осознав свою свободу, выползла эта тварь... Френсис с испугом прислонилась к ножке стола, мысленно молясь, чтобы тварь не обратила на неё внимание, но тут вмешался Посланник. На его лице проявились прежние грубые черты: брови его вновь сошлись на переносице, рядом с побелевшими ноздрями образовались две глубокие морщины; пират рванул к ведру с вытянутыми руками.
— Размазня! – крикну он, когда тварь кинулась к нему навстречу и с чмоканьем прилипло к его кисти
— П…прости, я не хотела! – воскликнула Френсис, почему-то испытывая сильное желание подойти к Посланнику ближе. Нет, безусловно, она помнила его слова. Это вещество привлекала человеческая энергия. Впрочем, уже было поздно что-либо вспоминать.
— Нет-нет! Не трогай! — завопил Посланник, отмахиваясь от француженки. Его лицо стало мраморным и неживым. — Нет! Не смей! — голос его начал растягиваться. В глазах потемнело, в душе стало зябко. Френсис опустила глаза и с ужасом поняла, что тварь была уже и на ней. С явным удовольствием, она облепляло кисть француженки, становилась всё больше и больше. Френсис открыла рот в немом крике. Через секунду тварь растворилась, рассыпалась, как песок, и не только она — Посланник тоже исчез, вместе с ним исчезла и комната. Френсис стояла на месте, но окружение между тем менялось, быстро, стремительно, унося девушку всё дальше и дальше от реальности.
Но это происходило всего мгновение, она даже не успела толком осознать, как выбраться из этого сумасшедшего водоворота, как по волшебству, откуда не возьмись, перед ней вырос небольших размеров, деревянный домик. Френсис хотела подойти ближе, убедиться в том, что это старенькое и бедное на вид здание ей не мерещится, но она не смогла даже рукой шевельнуть. Как будто что-то постороннее крепко удерживало её на месте.
"Что это за место?"— Френсис посмотрела по сторонам, рассчитывая помимо захолустского домишки встретить ещё кого-то. Ну, хоть кого-нибудь.
Френсис собралась было закричать, чтобы привлечь внимание этого пустынного местечка, где пустошь в паре ярдов от дома заканчивался дремучим туманом, как дом внезапно загорелся. Это произошло настолько неожиданно, что Френсис захотела инстинктивно прикрыть лицо руками, опасаясь что жар доберется до нее. Но огонь вроде бы и был близок к ней, но он почему-то при этом Френсис не чувствовала тепла. Ей оставалось только наблюдать за тем, как языки рыжего, адского пламени с необычайной быстротой охватили податливое, старое дерево, при этом испуская довольное, змеиное шипение. "Пасть дьявола...— пришла в голову мысль. — Она быстро и жадно пожирает сукна, хрустит и довольно почмокивает. Дьявол рад такой удачи. День удался…"
Вскоре над пламенем возросли клубы черного, горького дыма.
Френсис какое-то время завораживающее наблюдала за этим процессом "пожирания", чувствуя, как от тревоги в животе у неё запорхали бабочки. Много бабочек. Огонь поражал ее своей безжалостностью, своей бесконечной прожорливостью. Но вот, за горящими окнами послышались крики. Кажется, отчаянно кричала женщина. "Надо помочь ей!" — но что она могла сделать? Тело ее не слушалось. А сердце так и сжималось с каждым новым завыванием этой незнакомки.
— Артур, прошу тебя, уходи! Отпусти меня! Артур! — плачь перешел на оглушительный и истеричный визг, словно эту женщину жестоко и безжалостно пытали; в какой-то момент Френсис пришла в голову слегка ненормальная мысль, что кричал это не человек, а сам дом, которого пламя терзало с беспредельной жестокостью.
— Я не смогу выбраться, милый! Прошу, послушай меня! Выбирайся отсюда! У тебя ещё есть шанс! Артур…Арти…А-а-а…
Затем, картина начала сжиматься, домик унесло куда-то за несколько миль, и он превратился в крохотную рыжую точку.
— Хватит!
Френсис почувствовала жжение в руке, словно с нее что-то грубо сорвали, что-то липкое. Девушка вздрогнула и открыла глаза. Все было на месте. Знакомая, полупустая каюта, прохладный, пыльный пол, знакомый скрип и скрежет, издаваемый раненной Армадой. Посланник сидел рядом на коленях и изо всех сил пытался сорвать с себя черного паразита. Либо это была просто игра света, либо паразит прибавил в размерах.
— Я же говорил...никогда...не прикасаться...— шипел по слогам Посланник. Он был бледнее, чем обычно, даже губы его побелели, слились с цветом кожи.
— Дом... Я видела дом. В огне... – выпалила Френсис, при этом прекрасно понимая, что говорить о своих видениях — или что это было — просто неподходящее время, однако что-то в душе ей подсказывало, что, если умолчать об этом, то станет только хуже. Посланник на секунду замер, даже дыхание затаил.
— Что ты сказала?
— Горящий дом...— Френсис приложила рот к губам, чтобы не дать кому тошноты выбраться из горла наружу.
Посланник поморщился и затем одним рывком содрал с себя паразита. Существо тряпкой повисло в его кулаке, больше не делая никаких попыток дотянуться до вкуснятины.
— Не забивай этим голову... Оно пыталось притупить твой разум ложной галлюцинацией, — мрачным тоном сказал Посланник. — Можешь идти. Все что надо, я...показал тебе. Скоро мы совершим первую остановку.

Френсис внимательно осмотрела свою повреждаемую руку. Эта тварь оставила после себя на память небольшое покраснение, которое тянулось аж до локтя. К счастью, болью оно никакой не отдавалось, поэтому Френсис об этом вскоре забыла.
Пока она стояла в коридоре и пыталась вспомнить все, что произошло с ней за этот короткий промежуток времени в хаосе, где не было утра, дня или вечера, в животе у нее все предельно натянулось, как струны музыкального инструмента. Девушка чувствовала себя смертельно утомленной.
Она не сомневалась в том, что там, в каюте, в момент, когда тварь вцепилась в ее кожу, Френсис видела отнюдь не галлюцинацию. Посланник пытался обмануть ее, и вышло у него это очень ничтожно. Он, как и Антонио, в момент сильного возбуждения, не умеет сдерживать свои эмоции. Френсис отчетливо прочитала на его мертвецки-бледном лице страх. Страх, говоривший о том, что это была не галлюцинация, а воспоминание. Самое тяжелое воспоминание, которое крупным клеймом лежало на сердце кровожадного пирата. И естественно, он был напуган, ему не хотелось, чтобы кто-то знал о его прошлой жизни, а тут… какой-то паразит сумел за долю секунды раскрыть Посланника перед Френсис во всей его красе. Что испытывает человек, когда его страхи выносят на всеобщий обзор? Френсис аж поёжилась, словно в коридоре похолодало, но на самом деле ей стало противно…противно осознавать то, какой мерзкий она совершила поступок… Она увидела момент гибели его матери. Гибели его единственного родного и любящего человека. Осознание того, что помочь ты уже ничем не можешь, остаётся только наблюдать за тем, как быстро стирается с земли твой дом. Какие в те секунды одолевали его мысли? О чём он думал? О мести? О том, что мир этот не достоин дальнейшего существования, так как его жители безжалостно уничтожили всё, что когда-то имело смысл?
И после этого он стал чудовищем?
"Нет-нет. Ты не чудовище... — с полной уверенностью сказала себе Френсис. — Ты никогда им не был…"

Глава 16. Каменные сердца
Сара положила голову на свою грудь и позволила сну вторгнуться в её разум. Благодаря отсутствию дней и ночей в этом мире, она понятия не имела, сколько уже прошло времени с того дня, когда она в последний раз окуналась в мир грез. Это было когда-то очень давно, а может... Она некогда и не спала. И вообще, кто она? Что это за место? И кто тот парень, что лежит напротив нее, прикрытый тонким одеялом. Напряженное и осыпанное морщинами его лицо говорило о том, насколько тяжко протекала его болезнь.
Антонио все реже приходил в себя, он открывал порозовевшие веки и с испугом оглядывал окружение, после чего падал практически замертво обратно на подушку. Сара уже сомневалась, глядя на это странное состояние, что Антонио во время схватки с осьминогом отделался только растяжением ног. Наверное, он умудрился подхватить какой-то вирус, и что самое ужасное, ни она, ни Френсис, не знали, что же это такое и как это лечить. Обычные примочки здесь не помогали.
Когда Сара практически полностью потеряла связь с реальностью, Антонио опять очнулся.
Дыхание его участилось, и со стороны он начал больше походить на человека, страдающего лихорадкой. Из-за постоянного жара, тело его покрывалось испариной, впоследствии которой вся его постель казалась сырой, хоть выжимай. Антонио бросил панический взгляд на спящую помощницу, зрачки его расширились, выдавая его страх. Если бы он только был способен говорить ( а из-за высокой температуры язык его не слушался, и любая речь испанца напоминала детский лепет), то Антонио бы сообщил Саре, как сильно пылали его ноги, особенно в области колен. Порою казалось, что вот, сейчас пламя выберется из-под кожи и охватит собой всё помещение.
Говорить он не мог, но вот стонать…
Сара моментально среагировала на его душераздирающие завывания; она соскочила со стула и ползком добралась до постели. Ей хотелось расплакаться из-за бессилия, лишь гордость мешала это сделать. Она крепко схватила потную, горячую руку испанца и прижала её к щеке.
— Антонио, что же это? Стало хуже, да? — хрипло спросила она, надеясь, что Антонио ее понимает. Она подползла к его ногам, штаны на которых были засучены чуть выше колен. Именно оттуда и начиналась эта штука. Сначала это отображалось обычным и незначительным покраснением. Кто бы знал, что так обернется...
— Отойди.
Сара сначала решила, что это заговорил с ней внутренний голос. В таком месте это было бы кстати. Затем, она почувствовала на своей спине чью-то тень, и ее охватила паника.
— Ч...что? — спросила она вслух. И с каких это пор она стала такой трусихой?
— Отойди, говорю, — ответил ей совсем недоброжелательного тона голос. Затем чья-то рука впилась ей в плечо и настоятельно отодвинула итальянку в сторону. Подальше от Антонио, который к удивлению, был еще в сознании, и смотрел он куда-то за Сару. Даже стонать перестал.
Итальянка обернулась, готовя в своей голове какую-нибудь едкую фразу, дабы прогнать прочь того незнакомца, который сунул свой нос в эту каюту, но увидев позади себя угрюмое лицо Посланника, слова ее так и застыди на языке, к счастью, с него не слетев. Капитан Армады впервые за все плавание удостоил их своим присутствием. До этого он старался к ним не соваться.
— А... Это... Извините, — девушка поспешно отпрянула подальше от постели и от Посланника, все еще храня на своей памяти изуродованное пулей лицо.
— Ты...— с последними силами выдавил из себя Антонио. Хоть он был и сильно слаб, однако это не значило, что вместе с силами исчезла и его ненависть. — Ты... какого...
— Рот закрой, — рявкнул на него пират, между тем внимательно осматривая посиневшие ноги больного. — Ты вообще должен плакать от счастья, что я здесь.
— Пришел посмеяться над моим состоянием, да?
Артур ничего на это не ответил. Он склонился над тем местом, где была образована опухоль, и казалось, что теперь он полностью был отключен от внешнего мира.
— Не-ет, это не перелом, — пробубнил он, довольно-таки жестко положив руку на опухоль, что располагалась чуть ниже коленной чашечки. И тут началось самое удивительное. Опухоль ответила на прикосновения Посланника, да так живо, словно только и ждала этого. Крохотные, розовые капилляры, которыми были покрыты поврежденные ноги, задвигались, начали извиваться, как маленькие, тоненькие змейки. Внезапно Антонио закричал, пот ручьем полился по его болезненно-зеленоватой коже, которая за секунды обрела красноватый оттенок, его тело резко выгнулось, грудь выпятилась вперед, мокрая голова его уткнулась в подушку.
— Что с ним? — закричала Сара, для которой это зрелище казалось невыносимым. От ора Антонио сотрясались стены. — Что вы делаете?! Прекратите сию же ми...
— Не стоит вмешиваться в то, чего не понимаешь, девчонка, — голос Посланника, на фоне этих душераздирающих криков, звучал тихо, но необычайно ясно. Сара поняла, что она не в силах перечить этому человеку. Весь его грозный вид говорил о том, что скажи она еще хоть слово, Посланник прихлопнет ее, как мошку.
— Твой хахаль подцепил паразита, — продолжил холодно объяснять пират. Выглядел он рассерженным и бледным. — Его ранили?
— Что? — Сара с трудом соображала, ибо нескончаемые крики испанца заставляли ее сердце разрываться от горя и от бессилия. Помочь ему или хотя бы как-то облегчить страдания Антонио... Но как?
— Он раны какие-нибудь получал?
— Я... Я не знаю...
Когда Посланник удостоил ее своим испепеляющим взглядом, Сара отползла еще на метр, а там уже ударилось спиной о стул. Она бы поджала свой хвост, будь она напуганным щенком.
— Ты думаешь, что твое "не знаю" поможет ему? Говори конкретнее!
— Я честно не знаю! — ответила чуть не плача итальянка. Она готовилась принять весь удар на себя.
Но Артур лишь сверкнул на нее своим ядовитым взглядом, и вернулся к Антонио, у которого лицо от натуги побагровело.
— Держи его за руки, — кратко приказал он Саре, и девушка послушно кинулась к испанцу. Кожа Антонио накалилась. — Держи за руки, мать твою!
Он достал из-под пояса небольшой длины кинжал с заостренным лезвием. Когда Сара это увидела, у нее закружилась голова. На секунду, она перестала держать брыкающегося испанца и тот, воспользовавшись этой удобной заминкой, со всей силы саданул своей помощнице в живот. Сара отскочила от больного, сгибаясь пополам и кашляя.
— Крепче держи, — жестким тоном посоветовал Посланник, однако Антонио уже было не удержать. Завидев в руках пирата лезвие, испанец принялся брыкаться с еще большим проворством. В уголках его губ появилась пена. Сара все еще страдала болью в животе, ей было не до Карьедо. Тогда Артур воспользовался своей силой. Ему не нужно было выговаривать проклятия, ему хватило одного взгляда и Антонио больше не брыкался. Его с такой силой пригвоздило к матрасу, что ножки постели не выдержали и разъехались по разные стороны.
— Уже лучше, — отметил Посланник и легким движением руки нанес на фиолетовой коленке порез. Капилляры – черт побрал, что за нечисть — почуяв свободу, дружно накинулись к ранке и уже будучи вне тела они напоминали кучку тоненьких змеек, извивающихся и издающих странные булькающие звуки.
Хоть Антонио не имел возможности шевельнуться, кричать же он продолжал вполне свободно, кляпа у него не было. Артур старался изо всех сил держать эмоции в себе, он и так наговорил и накричал достаточно. К тому же, криком ничего не решить.
— Ох, Господи, — вскрикнула Сара, указывая на скопище малюток-щупалец. Она не могла поверить, что вся эта гадость прежде находилась в испанце. — Господи, что это такое?!
— А не видно? — Артур схватил щупальца и вырвал их, как сорняк из земли. Какое-то время червячки шипели, обливались слизью, после чего кожица их потемнела и она перестали извиваться в кулаке пирата.
То же самое произошло и со второй ногой. Посланник избавился от пучка с червями, выбросив их в иллюминатор. Конечно, он не улыбался, но по его глазам было видно, что он остался доволен "операцией". Он еще раз взглянул на больного, явно освобождая его от своих невидимых цепей, и Антонио, расслабленно вздохнув, начал засыпать.
— Ты мой должник, — сухо заявил Посланник, перед тем, как Карьедо окончательно не провалился в сон.
— Спаси... Спасибо огромное, — заикаясь, выдавила из себя Сара. Ее все еще трясло от пережитого. Посланник ответил ей долгим, пытливым взглядом, от которого итальянке стало не по себе. Она не понимала, почему на нее так заострилось внимание, к тому же, эти глаза смотрели не на нее, а как бы сквозь. Изучали. Сара склонила голову, позволяя своим непослушным кудрям упасть ей на лицо и на плечи, и хоть как-то спрятать ее глупое смущение. А когда пират вышел из комнаты, она почувствовала, с каким облегчением камень упал с души, она давно не испытывала такой радости. Произошло что-то, чего она не понимала, и не стремилась понять, однако это "что-то" ей нравилось. Да, ей определенно хотелось смеяться, смеяться долго и искренне, чтобы каждый уголок в этом мире слышал ее звонкий смех.
Она на трясущих ногах дошла до постели, где, раскинув руки, валялся Антонио, и приложила ладонь к его влажному лбу. И вновь она почувствовала огромное желание рассмеяться. А все потому, что Антонио поправлялся.

Френсис решила вновь занять себя чем-то полезным. Постоянное безделье толкало ее на внутренние размышления, направление которых она... слегка опасалась. Если это можно было бы так выразить. Просто ей казалось, что вся ее жизнь теперь непосредственно была связана только с одним человеком, и крутиться она только вокруг него.
Посланник.
Он сидел в ее голове крепче любого паразита, если можно было так его сравнить. Ей даже начинало казаться, что отныне она ходит по одному полю, контролируемому Посланником. Она даже начала убеждать саму себя, что он следит за ней, за каждым ее шагом… А уж после их последнего эмоционального разговора это слежение лишь усилилось… Такое состояние можно было назвать паранойей.

И поэтому, спустя, наверное, несколько часов бессмысленного блуждания по комнате, Френсис приняла для себя твердое решение заняться делом. Например , тем, что у нее получалось лучше всего, и благодаря чему, она сумела добиться от команды достойного обращения — готовкой. Кок был несравненно рад ее приходу и даже выделил ей место, где бы она могла приступить к делу. Параллельно, пока она с огромным усердием месила тесто, стараясь все свои силы тратить только на это, и ни о чем вообще не думать, Джеспер развлекал ее всякими забавными историями из своей жизни. Об их предыдущем серьезном разговоре больше не было и речи. Она и он забыли об этом, как о страшном сне, вырвали этот листок из истории и, скомкав, выбросили на помойку. Ох, как же Френсис была этому рада. Она чувствовала, как душа ее стремительно поднимается от восторга, вместе с тестом, как все мысли о прошлом, о Посланнике растворились в котле с похлебкой. А Джеспер, явно ощущая в девушке перемены, говорил все громче и с большим энтузиазмом.
— А потом он как глянет на меня, — заливал кок, размахивая огромной деревянной ложкой для помешивания. — Нет, ты бы видела его лицо!
Френсис засмеялась, в глубине мыслей уже потеряв нить их с коком разговора. О чем это он? Да разве это и важно? "Главное, что расслабляет..." — подумала она, вырисовывая на лепешке из теста какие-то загогулинки.
— Он был так похож внешне на свинью, хвоста только не хватало! И вот он такой встает передо мной, глаза налиты кровью, из ноздрей пар вылетает...
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:17 | Сообщение # 36
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Хах, да, весело, — поддакивала рассказам Джеспера Френсис, и позже обратила внимание на лепеху. Его палец между тем как раз вырисовывал последний луч у звезды. — Ох, нет... Боже...
— Что такое? Волос в тесто попал? — быстро переключился кок.
— Нет, все нормально, просто... — Френсис поспешно завернула тесто в толстый рулет. У нее заметно тряслись руки. — Просто... Мне кажется, что тесто уже достаточно помято.
— Ну и что бы я без тебя делал? — улыбаясь, спросил старый пират. — За что я вас так, французов, и люблю. Готовите отменно! Даже в этом дырявом корыте умудряетесь сварганить деликатес!
"Ага, хоть кто-то нас, французов, любит... "-с тоской подумала девушка, передавая поднос с тестом коку. Перед глазами, как будто по щелчку пальцев, всплыл тот самый горящий дом. И этот проклятый женский крик. Конечно, в памяти Френсис он звучал не так живо, но ее это не успокаивало. Главное, что звучал, а это уже напрягало.
— Френсис, что с тобой? — кок провел перед ней рукой. — Слушай, выглядишь ты хуже нашего корыта (он расхохотался). Так, давай, лучше, отдохни. Иди, поспи. А то, не дай бог, еще в обморок бухнешься!
Френсис обреченно потерла рукой пылающее лицо.
— Но Джес...
— Френсис, — с напряжением в голосе произнес кок.
Выходя из камбуза, Френсис хотелось разрыдаться. То, что кок отправил ее "отдыхать" было равносильно тому, что если бы он бросил ее к рукам палача. По крайней мере, когда она оказалась за пределами душного от постоянной готовки помещения, мысли вернулись в свой привычный оборот. Френсис оказалась их пленницей.

— Френсис, тебе плохо? — Том встал рядом с постелью девушки и скромно сложил перед собой ручки. Если бы девушка была в настроении, то она бы умилилась такому зрелищу. Но сейчас ей хотелось обругать этого ребенка, за то, что он, черт подери, видит ее состояние и все равно спрашивает об этом. Чего он хочет услышать?
— Том... Умоляю... — прошептала она, еле сдерживая в себе желание повысить голос. Нет, она не Посланник, она не будет орать по всякой ерунде. Она всегда была спокойной и рассудительной леди, за это люди к ней всегда и тянулись. Им было приятно заводить с ней общение, но сейчас, попробуй они хоть сунуться на ее территорию...
— Хочешь, я принесу тебе попить? — предложил застенчиво мальчик. — Это все из-за этого места, да? Я тоже чувствую себя нехорошо. Словно силы высасывают.
"Ты прав только наполовину, малыш…"
Юнга говорил что-то еще, его милый детский голосок не умолкал ни на секунду, под него Френсис и уснула. Это произошло так быстро и неожиданно, она даже понять толком не успела, когда разум ее отключился, когда ушла реальность и пришел этот проклятый сон.
Но только это был уже не кошмар, а куда худшее видение, которое она когда-либо видела. Если в кошмарах она конкретно тряслась от страха, то здесь ей приходилось испытывать что-то совершенно фантастическое. Такого скопления различных эмоций сильно истощало ее тело, даже во сне она чувствовала усталость. Только к этой усталости прибавилась еще и головная боль, и странное томление в области груди. Каждый удар сердца сопровождался уколом маленькой, неприятной, нудящей боли.
Собственно, во сне она беседовала с Посланником. Только на этот раз он не был каким-то там уродом, изо рта которого нескончаемо лилась кровь, ни тем огромным монстром с черными, неживыми глазами и ядовитым смехом. На этот раз к ней пришел обыкновенный мужчина. Хотя, он был не совсем обыкновенным. Выглядел он человеком, пережившим или до сих пор переживающим страшную болезнь. Болезнь, способную уничтожать его медленно, не торопясь, но внешне это отображалось очень явно. Особенно эти впалые щеки, болезненного цвета кожа, глаза красные — не из-за злости, а из-за усталости, возможно, даже из-за недосыпа. Френсис смотрела на гостя в своих грезах с испугом и одновременно с искренней жалостью. Ей захотелось подойти к нему ближе, обнять за плечи, показать ему, что все хорошо, что бы там ни произошло, все уладится. Френсис сама пыталась себе внушить что-то похожее, но почему-то убедить другого человека ей казалось куда легким делом.
— Видишь, какой я? — спросил ее Посланник совершенно убитым голосом. Таким вот тоном, мол "да-да любуйся, я такой реальный, и не скажи, что удивлена!"
— Но... — Френсис хотела возразить, но тут пират исчез под звук хлопка, и на его месте появился маленький мальчуган с неопрятной пшеничного цвета шевелюрой. На круглом, перепачканном в саже личике поблескивали близко посаженные, зеленые глаза. Детская обида. Что может быть хуже этого?
— Это все ты виновата! И твои люди. Моя деревня им вовсе была не нужна, они просто проходили мимо... Были явно сильно возбуждены минувшей битвой и... Решили отыграться. Понимаешь? Решили... Отыграться, — прокричал он охрипшим из-за плача голосом.
— Артур... – Френсис узнала в этой крохе будущего врага всей Европы.
— Для них что... Было важно, что умрут люди? Одним больше, одним меньше... Действительно, какая важность? Главное утолить свои потребности, не так ли?
— Артур, я же... Что я могла сделать? Честно, если бы я только знала...
— И что? – маленький Посланник нахмурился. — Что бы ты сделала? Ты же терпеть не можешь меня, не так ли? Тогда какое тебе дело до меня?
Френсис почувствовала, что задыхается. Еще слово, еще хоть одно слово вылетит из уст этого вредного карапуза…
— Господи, умоляю, выслушай ты меня! Я... Я... Мне вправду очень жаль, если бы все только было в моих силах, но меня же... Меня же тогда даже на свете не было! А так, я бы не допустила этого! Если бы у меня была возможность...
Артур молчал, но это вовсе не значило, что слова Френсис не сумели его зацепить. По крайней мере, он уже не выглядел таким угрюмым. Поэтому он снова перевоплотился во взрослого человека.
— Я все еще не понимаю, зачем же я тебе нужна... Неужели ради этой... Мести... ты держишь меня? Мучаешь меня этими видениями? Я не понимаю...
Внезапно Посланник оживился, подошел к хозяйке снов чуть ближе. В глазах его зарезвились бесята.
— Нет-нет, ты должна была давно все понять, — проговорил он медленно, словно что-то разъясняя.
— Я все равно не понимаю... — Френсис обреченно покачала головой. — Мне хотя бы знак какой-нибудь, небольшую подсказочку...Я хочу осознать, для чего же я все это делаю? Для чего ты здесь?
— Подсказок было достаточно, — отрезал Посланник. — Теперь очередь за тобой. Времени становится все меньше и меньше. Каждый дюйм, пройденный Армадой, уничтожает все твои шансы на разгадку. Давай же, включай свою смекалку! Сведи все факты в кучу, найди ко мне подход, помешай мне, Френсис, помешай мне захватить этот гребаный мир!!!
— Я не знаю как! — завопила Френсис и их голоса слились воедино, после чего Артур исчез, исчезла и та пустошь, где проходила их беседа, и Френсис открыла глаза. Ей казалось, что она вынырнула из реки ради порции кислорода.
— Ты плакала во сне, — сообщил слабым голоском юнга. Он держал в руках чашу с водой. Все же принес. — Я боялся тебя будить... Прости меня.
— Это ты меня прости, что напугала, — ответила она, стараясь успокоить свое дыхание. — Просто... Опять дурной сон... В последнее время они слишком часто меня посещают...— внезапно она затаила дыхание и прислушалась. Как странно, корабль не скрипел. В каюте было очень тихо. — Что это? Мы стоим на месте?
— Ах, да! — Том явно был счастлив такой перемене в разговоре. Его крохотные веснушки радостно засияли. — Корабль остановился рядом с первой сушей. Здорово, а? Капитан сказал, что нам полезно размяться! А еще он сказал...
Но Френсис его не дослушала. Она буквально в припрыжку кинулась к порогу, чуть было не подвернувшись на собственном платье. Как же так? Почему ее никто не разбудил и не сообщил об остановке? Ведь это же очень важно... Френсис должна была увидеть этот их "остров". Она неслась широкими шагами по коридору, Томас неумолимо следовал за ней, все еще стискивая в руках чашу с водой. Он пытался окликнуть девушку, но та решительно пропускала его крики мимо ушей. Вскоре, мальчик смерился, и старался следовать молча.
То, что Томас так мило обозвал "островом" являлась всего на всего небольшая, каменистая площадка, абсолютно лишенная зелени или песка. Чуть дальше от этой площадки шел сплошной, густой туман, а что следовало за ним — фантазия в помощь. Где-то по бокам от так называемого бережка располагалась кучка заостренных рифов, которые подобно пасти огромного хищного зверя, высовывались из вязкого океана и угрожающе поблескивали при мутноватом, жемчужном свете. Это место не сулило ничего хорошего, это понимала вся команда и не старалась особо скрывать свой страх. Даже Посланник — и тот относился к их первой остановке с заметным недоверием. То и дело, он оборачивался к туману с приготовленным мачете, готовясь на любую неожиданность.
Френсис спустилась по трапу с корабля, то и дело разглядывая соседские рифы. Ей почему-то казалось, что они сейчас оживут, и накинутся на них с желанием разорвать на куски. Нет, это уже были проделки богатой фантазии.
— Мы будем ночевать здесь? — спросила она у капитана, неожиданно для себя снова остановив взгляд не на его лице, а на теле. Сначала она изучила его широко расправленные плечи, на которых висел бордовый плащ, а потом обратила внимание на расстегнутый воротник с какими-то узорчиками, где далее начиналась ключица.
— Остановка будет полезна для всех, Бонфуа, — спокойно бросил ей в ответ пират.
Когда он отошел от нее, уже готовясь напасть на кого-то из подчиненных по причине починки корабля, Френсис принялась себя ругать. Да что же с ней такое происходит? Что это за странная реакция? Она должна была твердо задать ему интересующий ее вопрос, а после ответа устроить жаркую дискуссию, отстаивая свои права и выставляя вперед свое личное мнение на этот счет. А она что? Кое-как выговорила вопрос, а потом и вовсе что-то мямлить начала...
"Найди ко мне подход, Френсис!"
Глупо было слушаться мнения собственных снов, но... Чтобы она там не думала, на этот раз Посланник из ее кошмарных грез был прав. Нужно было спешить. Это их первая остановка... А дальше? Что будет дальше? Конец света?
— Какое отвратное место...
Френсис обернулась и встретилась взглядом с итальянкой. Положив деловито руки на бедра, Сара с интересом изучала площадку. Френсис про себя отметила, что та выглядела свежей, намного лучше, нежели прежде. К ее прекрасному, детскому личику вернулась прежняя надменность, которая скорее не пугала, а вызывала радость. На итальянке была одета длинная рубаха, которая ей была совсем не по размеру, заправленная в кожаные брюки. По сравнению с Френсис, которой постоянно приходилось выживать в вечернем наряде, этой же дамочке одежда совсем не составляла проблемы. Ну да, если вспомнить, из каких слоев общества она родом…
— Хорошо выглядишь, — решила отметить Френсис.
— Ага, — невольно улыбаясь, кивнула итальянка. Это было хорошим знаком. Учитывая то, что последние несколько часов Сара была вся не своя, особенно, когда состояние Антонио стало стремительно ухудшаться, но сейчас вид Сары говорил о том, что все позади.
— Как твой капитан?
— С ним все хорошо, — по Саре было видно, что она из последних сил держится, дабы не выпустить из себя дух бабы-сплетницы. Но ее так распирало все рассказать, от этого даже лицо надулось. — Сейчас лежит в постели, ест суп. Ходить я ему запрещаю, но вот температура у него уже в норме.
— Как же хорошо, что поправляется, — Френсис приложила ладонь к груди. — Но как? Как это произошло? Ты дала ему какое-то лекарство?
Сара стиснула до предела губы, но глаза ее смеялись. Она энергично помотала головой, от чего ее кудряшки задвигались, заползали по плечам, как живые.
— Ему помогли... — выдавила она.
— Кто?
Сара ничего не ответила, лишь посмотрела куда-то в сторону. Она уже не улыбалась, а смотрела вполне серьезно. Френсис тоже переглянулась и к своему удивлению поняла, что итальянка смотрит на Посланника. Его красный плащ то и дело шелестел то в одну сторону, то в другую. "Он помог? Нет, Сара, милая, скажи, что пошутила. Не может быть..." — но очевидно может. Сара вообще не обладала хорошим чувством юмора. Да и шутить на счет Посланника она на вряд ли бы стала.
— А я думала, что Посланник... Ну, ты понимаешь, — Сара закатила глаза. — Кровавый пират, проблема для всего мира. О нем рассказывали столько ужасных вещей. Например, у меня в Италии ходил слух о том, что Посланник питается кровью младенцев...
— Какая глупость! — резко возразила Френсис, представив себе, как Артур с остервенением обгладывает детскую ножку.
— А тут он пришел и... — Сара принялась живо пересказывать то, как проходило необычное лечение испанского пирата. Френсис слушала ее в пол-уха, ее больше волновала мелькающая фигура Посланника. "А мне то что? Пусть подыхает!" — так сказал он ей как-то недавно. Он выглядел уверенным, он верил в то, что говорил, он не отрекался от своих слов. И Френсис даже немного с этим смирилась, хотя для нее все еще казалось это отношение к людям слегка... Диким. Хорошо, французы были виноваты, они уничтожили его детство, испортили ему жизнь... Безусловно, повод для мести есть. Проблема вся заключалась в том, что Френсис не совсем понимала его злости. Нет, она знала, что это ужасно, но почувствовать то, что испытывал Посланник, она ни имела возможности. Ей была чужда родительская любовь, Френсис видела своих маму и папу только на картине, она не знала, как звучат их голоса, она не знала их запахов, ей оставалось только представлять это. Наверное, он должен был быть сладким, не навязывающим, таким легким и непринужденным, который чувствуя один раз, запоминаешь на всю жизнь. Френсис не знала этих запахов, и это ей угнетало. Конечно, по сравнению с Посланником, у Френсис имела помимо любящих родителей еще и целую кучу родственников, которые старались в силу своей возможности заменить родительскую любовь своей заботой. Да, Френсис их преданно любила и всегда нуждалась в их поддержке, но она понимала, что эти люди ей никогда не станут такими же близкими, как родная мать.
— У тебя такие мешки под глазами! — честно призналась Сара, внимательно оглядывая ее похудевшее и лишенное прежней живости лицо. Френсис пожала плечами. Собственно, плевать она хотела на свою внешность. Знала бы ее собеседница, какая буря мыслей одолевала эту прелестную, светлую головку, то пришла бы в откровенный ужас.
— Может, пойдешь и выспишься?
"Только не это, Сара, умоляю! Теперь ведь я даже не знаю, что для меня представляют большую опасность-реальность или же мои собственные сны..."
— Все хорошо, — Френсис попыталась как можно изящнее тряхнуть головой.

Корабль очень плотно располагался к берегу. Теперь каждый мог выйти на площадку и передохнуть после утомительной качки. После долгого пребывания в трюме, жизнь на земле кажется просто невозможной. Почва просто уходит из под ног, кружится голова, и порою дело доходит аж до тошноты. Тело продолжает по привычке балансировать на твердой поверхности, хотя это уже и не нужно. Со стороны это выглядит еще ужаснее, нежели те ощущения, которые человек испытывает в тот момент. Тело качается из стороны в сторону, теряясь в пространстве, ноги заплетаются в узел, руки лихорадочно ищут опору. Даже при бурной пьянке такого не происходит.
Но дело заключалось вовсе не из-за долгожданной почвы, которая нагло гуляла под ногами и словно игралась с моряком, нет. Просто пираты всем своим существом чувствовали, что за туманом, что оплетал собой другой конец площадки, скрывалось нечто. Его не было видно, возможно, что оно даже не обладало материальным телом, но его сила... Ею был пропитан каждый камушек в этом проклятом месте. Френсис также ощущала эту силу. Иногда ей слышались голоса. Такой тихий, невнятный шепот.
Френсис даже это столько не слышала, сколько ощущала на себе чье-то леденящее дыхание, из-за которого по ее телу пробегались мурашки и волосы начинали шевелиться на затылке. Френсис не хотела вдаваться в подробности, откуда взялось это дыхание, кто это шепчет, чего оно хочет от нее, от них, от всей Армады... Она мечтала только об одном— поскорее покинуть это дьявольское место. Небо над двумя мощными мачтами сгущалось, Окрасилось в лиловые цвета. Оживший призрачный туман начал отчаянно тянуться к кораблю, к очагу жизней, такого чарующего и ароматного, чего не было у этого места.
Посланник часто проводил время на этой пустоши, словно он не обращал внимание на это зловещее дыхание, этот завистливый взгляд из ниоткуда. Он наблюдал за плотниками, как те чинили некоторые части судна, нуждавшиеся в немедленной починке. Правда с нужными инструментами и материалами для починки было туговато, Посланник требовал от своей команды любых решений.
В хаосе не росли растения, не ощущалось знакомой живости, не пахло соленым морем и не дул упрямый ветер. В принципе, природа изначально не стала соваться в этот мир, оставила его в таком положении, в каком он находился до сих пор — лишенный света и тепла. Мертвое и ни на что не годное место.
— Как обстоят дела с кормой, Джонсон? Вы все там залатали? — крикнул капитан. Какая странная у него была особенность — стоять в стороне и указывать, когда другие трудятся изо всех сил.
— Что, капитан? — крикнул в ответ один из верных его помощников, который висел на рейе самой дальней бизань-мачты*. — Простите, но из-за этого чертовского скрипа я еле-еле вас слышу!
— Ну так прочисти уши, идиот!
— Что? — пират ловко спустился на палубу по веревке.
— Задницу проверь!
Джонсон резко переглянулся, очевидно, не поняв, а какой заднице пошла речь. Френсис, наблюдавшая за этим эпичным моментом с мостика, незаметно ухмыльнулась.
— Я о корабле, идиот, — разозлившись, Артур кулаком постучал себя по голове. — Если его задница отвалится во время плавания, не волнуйся, я убью тебя быстро и безболезненно!
Френсис прислонила ладонь к губам, надеясь прервать в себе смех. Позже, она заметила, что Посланник посмотрел в ее сторону. Правда он не разделял ее радость, однако он больше и не сердился.
Он некоторое время смерял ее презрительным взглядом, и вскоре потерял интерес и отвернулся от нее. Человек, хранивший в себе столько чудовищных воспоминаний, столько боли и ненависти ко всему живому. У него было достаточно времени, чтобы все для себя решить. Но ведь его прошлое было обыденным, думала Френсис. Некоторые люди переживали и нечто худшее, нечто сумасшедшее, что нельзя даже представить. Люди умирают постоянно, и это также обыденно, как и солнце каждый день поднимается из-за горизонта.
И сама жизнь не проста. Сара была права, сказав, что кем бы ты ни был, тебе никогда не узнать, каким будет завтрашний день. Сегодня, ты обедаешь в кругу любимой семьи, а завтра ты один, сидишь в полной тишине, никто тебя не выслушает, не даст совета. Посланник не был особенным в этом случае, многие люди переживают страшные потери, и они вынуждены с этим смириться.
И всё же…почему именно Посланник? Почему он — один во всем мире — решился на такое сумасшествие? Почему больше никто до него даже думать не смел о других мирах и о возможности приравнять себя с Создателем?
Ответ был проще вареного яйца... Посланник обладал всеми качествами человека, достойного исполнения своей мечты. В нем было и упорство, и сила, и, что самое главное — его ум. Да, пускай он заверял Френсис, что он не гений (что было вообще не понятно, с каких побуждений он это говорил), но он был, несомненно, лучше любого другого человека. Он делал то, что считал нужным, ничто не смело остановить его пыл, и он был единственным в своем роде существом, который сумел сказку превратить в реальность. Он сумел доказать недоказуемое. Можно ли считать, что ему просто повезло?
А может, дело даже заключалось и не в нем… Может, это было все предрешено заранее, что все это — лишь игра. Игра тех, кто наблюдает за ними сверху? Придумывает эти ситуации, и испытания, и делает ставки – выживет этот человек, или нет.
Достоин ли Посланник нового уровня в этой игре?
— Расскажи мне, как у тебя появилась эта звезда, — обратилась Френсис к плоду своих бессмертных рассуждений.
Посланник посмотрел на нее через плечо и издал странный звук, похожий на усмешку.
— Я думаю, что сейчас не время скакать по воспоминаниям, — сухо выдавил он, но затем все же начал углубляться в рассказ. Его проклятая гордость давала о себе знать. Людей он может быть и ненавидел, но вот слушающую его публику он определенно обожал. — Это было не так давно, хотя в моей голове это всплывает так смутно, словно прошли уже целые столетия. Я совершил самый рискованный поступок в своей жизни — не заглядывая в последствия, мой корабль напал на одного званного выскочку, родом из Персии. Богатый молодой юноша, не знающий голода и сиротства. Если он что-то возжелал, то обязательно это получал. Он не видел перед собой преград. Как же его звали? — Артур задумчиво почесал небритый подбородок. — Да черт побрал, эти королевских выскочек! Он имел при себе все, о чем другим оставалось только мечтать!
— Ты ограбил его? — спросила Френсис. Она уже слышала эту историю из других уст, и прекрасно помнила ее конец. Но ей было интересно выслушать это от Посланника.
— Да, — Артур нахмурил брови и прищурил глаза. Вид такого знатока, рассуждающего на философские темы. — Но меня интересовало не золото, не алмазы, которыми была усыпана постель принца. У этого перса была одна вещичка...
— Оружие?
— Точнее его часть. Фигурка звезды, на вид напоминающая больше неровный кусок дерева, совершенно не привлекательный. Любители сокровищ не нашли бы в этой звезде ничего особенного. Такого рода деревяшки даже рядом бы не стояли с куском чистого золота или алмаза, или же сапфира... Ох, если бы они только знали, что их мнения ошибочны... Эта деревяшка стоила больше, чем ей приписали. Нет... Нет... Она бесценна!
— Деревяшка? — Френсис попыталась представить то, о чем ей так яро объяснял англичанин.
— Ага, — пират был польщен таким вниманием. — Думаю, что даже перс был удивлен этой вещицей, и все же... Раз он держал ее в той же комнате, что и остальное свое добро, то это значило, что он также как и я — прекрасно знал цену этой звезды. Когда я попытался вломиться в его сокровищницу, он набросился на меня с таким безумием, словно я покусился на что-то святое. Мы дрались не долго, но этот бой был горяч, он был искренен, мы боролись не на жизнь, а на смерть, не желая друг другу уступать. И все же, принц проиграл. Ему не хватило совсем чуть-чуть везения. И сил. Когда он упал на одно колено и собрался было подняться обратно на ноги, тут-то я и подсуетился, — Посланник достал свой мачете и резанул им воздух. Френсис вздрогнула. — Да, как — то примерно так я и совершил свой решающий удар, и голова принца покатилась по ковру, золото утопало в его грязной крови. Я конечно не ценитель искусства, но то, что я увидел, было основой для какой-нибудь картины. Кровь и золото...
Затем, я наконец вошел в сокровищницу, перешагнув обезглавленное тело. Звезда лежала в маленькой и неприметной шкатулке, под кроватью, что была обшита золотой тканью. Удивительно, что этот богатей трясся над какой-то старой шкатулкой, которая совсем не подходила к окружающей ее роскоши. Я открыл шкатулку. Всего лишь на мгновение ко мне пришла мысль, что все это бред... Что эта вещица ни что иное, как обычная деревянная звезда, сделанная руками пьяного плотника. В шутку. Чтобы как-то занять свое время безработицы. Разве могла эта мелочь иметь в себе какую-то силу? Но затем, словно звезда почувствовала мои мысли и она нагрелась у меня на ладони. Я захотел ее даже отбросить в сторону, подумав, что звезда оставит ожог. Но потом...
— Что потом?
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:17 | Сообщение # 37
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Я... Не помню... — Артур покачал головой. — Очнулся лишь на корабле. Команда приводила меня в чувства холодной водой и пощечинами. Сказала мне, что я отдал приказ им сойти с корабля персов, который был в огне, а потом…упал в обморок. Я чувствовал себя так, словно что-то высосало все мои силы, все эмоции. Я даже не мог пошевельнуть головой, тело мое меня не слушалось, я видел собственные руки, которых брали за кисти, а они свисали, как у куклы. И не чувствовал этого. Позже, силы ко мне вернулись, и в большем количестве. Я ощущал ее теплые волны в каждой клеточке своего тела. Она щекотала меня, заигрывала, что ли. Эта новая сила. Словно, я заново родился. Словно судьба мне дала второй шанс. Да-да, судьба и шанс... Как же это смешно, — хоть Френсис и не видела повода для смеха, Посланник сам начал сотрясаться. — И эта сила оставила на моей шее эмблему. То ли шрам, то ли татуировка... То ли след от ожога. Забавно, правда?
Наверное, Френсис была в тот момент не так настроена, ибо эта история не вызывала в ней никакого смеха. Даже саркастичного. Эта история казалась ей невероятной, словно волшебной сказкой. Сказкой, в которую верилось с трудом.
"Она разговаривает со мной... Принуждает меня делать то, чего я не хочу..."— Френсис поняла, о ком там, на порту, шла речь.
Но тут их разговор прервался. Артур обернулся в сторону тумана. Френсис показалось, или же он был чем-то озабочен.
— Нет, я определенно здесь что-то чувствую! – прокричал он, направляя в ту сторону мачете. – Что-то надвигается…
И действительно, со стороны тумана послышалось тихое, но отчетливое завывание, словно резко поднялся ветер. Чушь, хаос не знал слова "ветер", а значит в тумане скрывалось что-то другое. То, что заметил Артур и невольно ощущала вся Армада, подало голос.
Френсис резко вскочила на ноги. По ее коже от этого призрачного воя поползли мурашки, руки похолодели, и стали мокрыми от волнения. Посланник тоже отреагировал на вой не важно.
— Пора отчаливать, — сказал он, и на этот раз команда была с ним полностью солидарна. Да даже если бы он этого не сказал, пираты все равно бы отдали швартовые, а если бы капитан протестовал, то они затеяли бы первый в истории Армады бунт. Когда Френсис дошла до края мостика, Посланник помог ей спуститься вниз, на палубу. Конечно, сделал он это неосознанно, просто пытался её поторопить, но Френсис не смогла ни заострить на это внимания. Черт подери, да ей даже это понравилось. На секунду она почувствовала в душе такой сильный подъем, словно ее подкинули высоко в небо.
А вой на острове только усилился. Пока Армада неуклюже пыталась развернуться, будоража собой мертвую воду, туман постепенно настиг конца берега, и стоял уже настолько близко, что до него можно было спокойно дотянуться, находясь на палубе.
— Быстрее, быстрее, быстрее, — тараторил Посланник, то и дело оглядываясь назад, и видя, что плотная, белая стена наступает им на пятки. Френсис прижалась к ближайшей мачте и ухватилась руками за снасти, надеясь удержаться на ногах. Она не знала, что это такое, насколько оно опасно для них, и это лишь усиливало в ней страх. Доводило до сильного головокружения. Корабль ленивыми движениями старался объехать каменистый берег, не задевая его, и похоже, это был первый раз, когда Посланник, так страстно любящий Армаду, готов был проклясть собственное судно.
— Давай же, зараза! – монотонно бормотал он, словно какое-то проклятие. — Шевели своим дряхлым телом. Мы должны оторваться...
Но к его словам Армада категорически не прислушивалась, и как будто назло, стала передвигаться еще медленнее, позволяя туману уцепиться за корму. Ступив на палубу своей тучной, дымчатой ногой, он с наглостью прошелся мимо абордажный сетей. Френсис не успела и глазом моргнуть, как сама очутилась в центре этого тумана.
— Ну же, шевелитесь! — где-то рядом прокричал Посланник, и затем его голос увяз в глубинах призрачной мглы.
"Где я? Где все? Помогите!" — кричал в ее голове отчаянный голосок. Когда Посланник исчез, Френсис поняла, что теперь она беззащитна. Кто ей поможет? Да кому она вообще нужна? Посланнику?
В ушах гулко отдавался стук сердца. С каждым ударом звук становился все более глубоким, более ощутимым. Френсис еще сильнее вцепилась за снасти, которые хмуро захрустели в ее кулачках. "Не оставляйте меня...пожалуйста..." — думала она, в душе надеясь, что вот, сейчас из глубины тумана появится кто-то из пиратов, схватки ее за руку и выведет в безопасное место. И действительно, впереди виднелся чей-то силуэт. Он был далеко, Френсис видела лишь его тень. Но глубоко в душе она надеялась, что это шел к ней навстречу Посланник. Она услышала тяжелые, медленные шаги. С каждым таким тяжелым шагом девушка начинала сомневаться в своих догадках.
Топ…
Топ…
Топ…
Это был не капитан Армады. На нем не было бордового плаща, и этой убогой, пернатой шляпы; на незнакомце была голубая, французская, военная форма. Из тумана вышел молодой человек. С его светлых, волнистых прядей стекали капельки густоватой, красной жидкости. Той же жидкостью была обляпана вся его форма, а сапоги и вовсе были испачканы толстым слоем коричневой грязи. Когда Френсис увидела его землистого цвета лицо, посиневшие, пухлые губы, на которых засияло некое подобие улыбки, ей стало плохо. В горле застрял ком тошноты.
— Оливер... — выпалила она. — Как... Как ты?
— Здравствуй, красавица, — произнес ледяным тоном юноша.

— Эм... Сара! — Антонио с неохотой поднял голову над подушкой, чтобы осмотреть каюту и убедиться в том, что здесь он один. Пару минут назад, его тело почувствовало резкое движение. Взволновавшись, испанец решил спросить Сару, что же происходит. Однако ни Сары, ни Френсис рядом не было. Судя по тишине в коридоре, там тоже никого не было. Тогда куда девалась вся команда?
— Сара, малышка, твой больной нуждается в твоей помощи!
"Ох, как отлить-то хочется…" — подумал Антонио, стирая со лба выступивший пот. И тут ему в голову пришла немного сумасшедшая идея. Он решил, не смотря на боль в ногах, встать с постели и пойти самому. Выяснить для начала, почему на корабле такая жуткая качка, словно они попали под шторм, ну, и естественно, сделать своё мужское дельце.
Ему хотелось увидеть искаженное злобой лицо Сары, услышать ее крики на тему того, какой он безалаберный человек и просто невыносимый критин... Ему нравилось выводить ее из себя. Когда она злилась, ее щеки начинали пылать ярким румянцем, а глаза сужались, как у кошки, затаившейся при охоте. Она становилась такой красавицей…
Собравшись с силами, капитан Марии скинул с себя одеяло а затем попытался поднять своё свинцовое тело. Лечение проходило у него отнюдь не весело. Каждая мышца отдавалась такой болью, словно все это время он занимался не тем, что лежал в постели, а боролся с чудовищем. Ордой чудовищ.
Его ноги прислонились к прохладному полу и Антонио недовольно зашипел. Ему казалось, что он не ходил уже целую вечность. Ноги с трудом привыкали к такому положению.
В этот момент дверь, расположенная в противоположной части каюты, тихо скрипнула. Антонио вздрогнул, ожидая увидеть Сару, которая, при виде его в сидячей позе, устроит нехилый скандал. Но на пороге никто не стоял, из образовавшейся щели лился холодный, лунный цвет. Нет, даже не лунный, а скорее зеленоватый. Какой странный…
"Отлично, она сама меня бросила, а мочиться в постель не входит в планы такого брутального парня, как я!" — пришла в голову справедливая мысль. Испанец оторвал взгляд от двери и переключился к своим ногам. Он попытался заставить их шелохнуться.
— Ну же, — прошипел он, встряхивая сальными кудряшками. Ноги его как-то не особо реагировали на команды хозяина.
Так увлекшись своими раненными ногами, он не обратил внимания на то, что через проем протиснулась чья-то тень. Легко, беззвучно, словно кошка в ночи. Испанец прикоснулся к окровавленным бинтам и поморщился от боли.
— Больше лежать, меньше двигаться, — попытался он изобразить голос Сары и вышло у него это очень неплохо. Затем, он заметил, что в каюте был не один.
— Пресвятая Мария, — прошептал он, подняв глаза к нежданному гостю, и волосы его встали дыбом. — Вот это мне везет сегодня. Эти пираты решили не только меня вылечить, но еще и развлечь... Странно, но я думал, что на корабле нет больше девушек, кроме Сары и Френсис. Где же они тебя держали все это время, красавица?
То, что стояло перед обомлевшим испанцем, было и вправду чудесным созданием. Длинные иссиня черные волосы лежали на упругой, смуглой груди, еле прикрытой полупрозрачной вуалью. Антонио усердно протер глаза, попытался убедиться в том, что эта нечто ему не мерещится. Черт, нет! Прекрасная дама и вправду была здесь, деловито держа руки на бедрах и улыбалась ему. Так невинно, словно спрашивая, может ли она здесь остаться, или же ей стоит уйти. Хотя Антонио не видел каких-то значительных причин, по которым это чудо не могло здесь остаться.
Девица медленно подошла к испанцу, на столько близко, что Антонио имел возможность наблюдать за ее божественной грудью. Такая близкая и такая реальная. Женские руки, подобно змеям, обвили его шею, девица взобралась на постель, окончательно разрушив все сомнения на счет её реальности. Глядя в ее черные, бездонные глаза, Антонио начал забывать, кто он, что он делает, кто эта женщина. Ему было так хорошо, а через минуту должно стать еще лучше.
Он поступал ужасно, грязно, он был похож на человека, не способного сдерживать свои инстинкты.
У него будет еще время подумать об этом, но позже... А сейчас...
Юноша поддался вперед, страстно впиваясь в холодные, мягкие губы незнакомки, параллельно вдыхая запах ее тела, ее волос. Какое странное, горьковатое амбре. Впрочем, вся ее великолепная внешность скупала запахи и необычайную холодность этого прекрасного тела.
"Чудесно... Чудесно... — думал он, углубляя поцелуй. — Если бы Сара только видела...стоп...Сара!"
Выплывший перед глазами образ рассерженной итальянки привел Антонио в ступор. Он начал осознавать реальность.
— Эй, крошка, крошка, постой, не так быстро, — он силой оборвал поцелуй, надеясь сейчас немедленно все для себя решить. Ведь он даже имени этой дамочки не знал, что тут говорить о том, что они пытались сделать. Он начинал ненавидеть себя, поддавшись на этот легкий флирт и обменяв разум на страсть.
— Слушай, я все понимаю, но ты...— Антонио хотел что-то сказать, но при виде того, как переменилось лицо его красавицы, он потерял дар речи. Нет, это была уже не та шикарная красотка, которую минуту назад он так бесстыдно хотел.
Два блестящих, круглых глаза ненавистно поблескивали в черных углублениях прогнившего со временем и позеленевшего черепа. Единственный клок неопрятных темных волос рос только из затылка, из облысевших висок стекала какая-то слизистая зеленая гадость, похожая чем-то на иней. Антонио хватило мгновения, чтобы осознать, что его обнимал гнилой мертвец, пахнущий сырой землей и протухшим мясом.
— Осталось помянуть дьявола…— пробормотал Антонио, понимая в какую он влип неприятность. Если это конечно можно было назвать "неприятностью". Осознание того, что ты целовался с трупом.
Блестящие глазки существа презрительно сузились, оно раскрыло свою пасть, обнажив ряды острых, гнилых зубов, а из полости навстречу к побледневшему от омерзения Антонио выползли несколько мелких щупалец. Одна из них коснулась испанца, и тот почувствовал ее скользкую, холодную кожицу. Нет, это не сон! Это не сон!!!
— Пошла от меня к черту, тварь! — заорал юноша и врезал существу в челюсть. Мертвец зарычал, прикусив несколько визжащих щупалец, но так легко отпускать свою жертву это существо не собиралось. Антонио улегся спиной на матрас и, согнув больные колени, со всей дури врезал в грудь мертвецу.
— Ох, твою мать! Твою мать!!! — кричал он, нанося удар за ударом и не обращая внимания на то, что раны на его ногах снова открылись и икры залились теплой кровью.

Френсис смотрела на своего когда-то бывшего любовника, просто не веря в то, что вот он — живой, вполне ясный — стоит перед ней. Она помнила, как долго и болезненно переживала его исчезновение. Словно судьба наказывала ее за что-то: сначала Англия с похищениями, а потом и страшное известие о смерти любимого человека... И при всем этом от нее требовали твердости, запрещали хоть на секунду уйти в себя, в воспоминания. И сейчас, его настолько внезапное появление из тумана привело ее в шок, сильный удар по сердцу, по уже зажитой ране.
— Как ты...как ты...— она даже не знала, что именно хотела спросить у него. Ее не смутил тот факт, что хоть времени с их последней встречи прошло достаточно, за все это время Оливер стоял перед ней все такой же молодой, худощавый, с такими же задорными кудрями и легким пухом на подбородке за место щетины.
— Иди ко мне, — улыбнулся ей юноша, протягивая руки, одетые в черные перчатки. Да, те самые, которые Френсис подарила ему на Рождество. — Я так по тебе скучал... Все эти годы я думал только о тебе, с ума сходил. Давай же, милая, иди сюда.
Френсис сделала шаг навстречу. Это было волшебно. Первая любовь стояла здесь, на палубе, звала ее к себе. В голове промелькнули теплые воспоминания о былом. Как они тайно встречались в саду, как он признался ей в любви. Френсис чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете, она не видела в их отношениях преград.
Внезапно кто-то схватил ее за руку, Френсис вскрикнула, попыталась вывернуться, пока не ударилась плечом об грудь Посланника. Впрочем, Артур этого не заметил, смотрел он на Оливера.
Лицо Первой любви переменилось, юноша нахмурился, улыбка превратилась в отвратительную гримасу, словно он проглотил лимон.
— Отпусти ее, негодяй, — проговорил он не своим голосом. — Не мешай нашему счастью!
Посланник грубо прислонил Френсис к себе и уткнул ей в висок пистолет. Девушка испуганно вжала в голову плечи, не понимая, что происходит. Зачем он это делает? Он что, хочет ее убить? В такой момент?
— Раз ты так по ней сохнешь, сам подойди! Или же я прикончу ее! Ну же!
Но Оливер не шелохнулся. Он продолжал зло смотреть на Посланника и что-то недовольно бормотать себе под нос.
— Что, боишься ее? Или меня? — пират захохотал, отводя от виска пленницы пистолет. Теперь Френсис чувствовала себя чуть увереннее. — Возвращайся туда, откуда приполз! — и он выстрелил в Оливера. Френсис невольно дернулась вперед, но крепкая рука Посланника лишь больнее стиснула ее в объятиях. Если это можно было назвать объятиями... Оливер выгнулся назад, но при этом оставаясь стоять на своих двух ногах. Артур целился в голову и он был меток. Пуля попала туда, куда нужно.
— Неплохо, — прошептал юноша тоненьким, шипящим голосочком, спокойно выпрямляясь и обращаясь к Посланнику. На этот раз за место молодого человека перед Артуром и Френсис стояло нечто с огромными черными клешнями вместо рта. По его землистого цвета коже начали появляться огромные красные волдыри, размером с глазное яблоко, на руках поблескивали длинные, острые когти. Существо посмотрело на Френсис своими маленькими, налитыми кровью глазами и заверещало не хуже сирены.
— Фре-енсис!
Посланник поднял свой мушкет и выстрелил еще раз, на этот раз уже целясь в грудь монстра. Существо, одетое все еще во французский военный костюм, подскочило на месте, однако пуля его не сломила. Даже наоборот, тварь стала действовать упрямее.
— Френсис, как ты могла? — спросило оно у девушки и та увидела, что у существа исчезли клешни и появилась неловкая улыбка Оливера. Та самая, которую она так любила. Девушка всхлипнула. — Френсис...
— Не слушай его, — шепнул ей на ухо Артур, обжигая своим горячим дыханием. — Он не твой любимый человек. Твой любимый человек умер.
Для Френсис это звучало, как приговор. Оливер мертв. Его убили на войне. Эта тварь только неудачно его пародирует.
— Френсис, милая... — пропищал Оливер и его глаза жалостливо заискрились. — Френсис... Это его ты не слушай. Он негодяй, ему нельзя верить. Он обманывает всех, и тебя в первую очередь... Он чудовище, не я!
"Нет, он не чудовище!"— отчаянно закричал голос в голове Френсис.
— Закрой глаза, — как можно спокойнее шепнул ей пират. — Ты притягиваешь его, но если ты сейчас закроешь глаза, то он потеряется. Ему важна ваша связь.
Френсис не успела ничего предпринять, как ладонь Посланника сама закрыла ей всю видимость. Такая широкая, теплая. Живая. Теперь она ничего не видела, зато отчетливо слышала. Слышала, как существо заверещало, от чего все принялось вокруг сотрясаться. Казалось, что Армада сейчас развалится под вой этой твари. Френсис заметалась, уже не в силах выдерживать вопли, которые полностью захватили ее уши, казалось, что звучали уже у нее внутри. Единственной опорой, которая мешала ей перейти в стадию сумасшествия, являлся Артур. Он так крепко и уверенно держал ее, что не было сомнений — Френсис в безопасности. За ним, она как за каменной стеной.
— Ах ты тва-арь! Чертова потаскуха! Ты лгала мне, говоря, что любишь меня! Помнишь, что ты мне обещала? Помнишь?! Подлая лгунья! Гореть тебе в геене огненной!
Френсис стиснула до боли зубы, ей хотелось разрыдаться.
— Не слушай его, не слушай, — повторял, как проклятый, Посланник. Боже, этот голос... Такой тихий, бархатистый. Он говорит уверенно, он знает, что все будет хорошо. Он не даст ей сойти с ума от горя. Он ее надежная опора. — Слышишь, Бонфуа, все это сплошная иллюзия. Игра твоего разума. Расслабься.
И вправду захотелось расслабиться. Френсис чувствовала, как его небритый, острый подбородок касается ее щеки. Щекотно. Девушка перестала плакать, попыталась послушаться пирата и подумать о чем-то приятном. Артур нежно поглаживаем ее по животу, согревая своей ладонью, затем повернул лицо к себе, приближает вплотную, так, что их носы соприкасаются. Он смотрит ей прямо в глаза, улыбается, мысленно спрашивая разрешения продолжить. Френсис смущенно смотрит на него, поражаясь мысленно тому, как же он прекрасен. Почему она этого не видела раньше? Нет, Артур не идеален, он совсем далек от идеала. Но в этом и есть вся прелесть. Его густые, неопрятные, черные брови, делающие его более хмурым и серьезным. Даже когда он улыбается, улыбка кажется коварной.
Френсис решительно положила свои вспотевшие от волнения руки ему на плечи, поднялась на цыпочки, чтобы оказаться на уровне его губ, и перед решающим поцелуем, который окончательно прорвет между ними барьер, останавливается. Заигрывает, злит его, доводит до клокотания в горле. Посланник не в силах больше противостоять этим бабьим чарам, которых он в душе просто ненавидит... Наклоняется к ней, жадно впиваясь в ее губы, словно голодный зверь в свою жертву. Целует требовательно, даже грубо, но Френсис это только заводит...
Посланник убрал с ее лица руку и Френсис к своему удивлению поняла, что туман убрался, и корабль, под предводительством капитана спокойно продолжал свой путь, прорезая черные, как смола, волны океана. Нет никаких чудовищ, нет Оливера…
На мостике стояла Сара и держалась за штурвал. На лице у нее было изображено такое потрясение, словно ей пришлось пройти через все круги ада, и она до конца не верила в то, что она все еще жива.
— Превосходно, — крикнул ей Посланник. — Для итальянки ты неплохо справляешься с кораблями!
Френсис удивленно переглянулась. Что же, выходит, благодаря Саре они смогли вырваться из тумана? Френсис ее недооценивала.
Когда Сара отдала штурвал Хьюстону и спустилась с мостика, Артур продолжил, но уже не таким восхищённым тоном:
— Но знай, твой дружок всё равно у меня в долгу. Я польщён твоей верностью этому типу, но это ничего не значит. А что до тебя, Бонфуа! — мужчина ткнул на нее пальцем. — Впредь не ведись на всякую чушь, ясно? И на что тебе оружие?
Девушка посмотрела на свою повязку с мушкетом, которую отныне она старалась никогда не снимать. Подарок от Антонио. Саблю, к несчастью, она умудрилась потерять. И осознала это она совсем недавно.
— Бабы очень сердобольные существа, — продолжал ворчать Посланник. — Вот до вас добраться куда легче, ведь вы мягкотелы! Сбить с толку проще пареной репы! А что до мужчин, то у них каменные сердца, поэтому их — то тяжелее сломить. Поняла, Бонфуа, в чём наше различие?
— Но я…
— Главное правило в этом мире – держи все свои проблемы так глубоко, чтобы нынешние обитатели не сумели туда сунуться! Усекла?
Френсис проводила Посланника разочарованным взглядом. Такое ощущение, словно ей хорошенько дали кулаком в солнечное сплетение.
Каменные сердца**. Как это интересно звучало.
«И как же мне найти подход к его…каменному сердцу? Что я могу сделать? Ну, что? Он мне никогда не раскроется…» — подумала она с грустью.
Она смерила взглядом Посланника, перед тем, как тот спустился с палубы, и из её уст сорвался усталый стон.
Френсис полагала, что держит свою жизнь под контролем. И тело, разум, чувства, всё было заперто в её крепком кулачке. Всё у неё работало совместно, всё казалось правильным и естественным. Если она дала обещание, она обязана была его держать. Она была честна ко всем, она была честна к себе. И она была тверда в своих решениях. Но почему же здесь, в этом проклятом месте, она не чувствовала в себе такой твёрдости? Почему тело больше её не слушалось? Почему даже это существо в обличье Оливера обвинило её во вранье, в невыполнении своего обещания, но при всем этом Френсис не чувствовала себя виноватой? Френсис пока ещё не знала ответы, её пугали эти перемены, и она пыталась им отчаянно сопротивляться. Хотя…было уже поздно.

Антонио с трудом выполз из каюты, еле волоча за собой залитые кровью ноги. От того, как быстро и глубоко он дышал, у него начала кружиться голова. Он ухватился за ручку соседской двери, потянулся, попробовал встать на ноги. Черта с два, он встал. Лишь кровь с новой силой начала хлестать из ран.
— Проклятая Армада, проклятая Армада, — бормотал он, снова падая на ковер. Если это была такая проверка на прочность, то Карьедо готов был признать свой проигрыш. Да он чуть не обделался от такой проверки! Но самое страшное казалось даже не то, что эта тварь вообще появилась перед ним, а то, что в какой-то момент она исчезла. И было неизвестно, вернется она когда-нибудь или нет. Может, она затаилась за углом, дожидается, когда он сам приползет к ней, а уж там...
Антонио готов был разреветься, как младенец. Ему было стыдно, страшно и еще раз стыдно. Стыдно за то что чуть не обделался, и стыдно за то, что он целовался с трупом.
— Сара! Сара, прости! Господи! Я ошибся! Я ужасный человек! Я ненавижу себя, я все сделаю только, пожалуйста, верни мне Сару! Она мне так нужна…
— Капитан?
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:17 | Сообщение # 38
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Конечно, таких воплей слышал весь хаос, а Сара и подавно. Отдав штурвал Хьюстону, она тут же вспомнила о больном, естественно, начала волноваться. Но когда она спустилась по лестнице, дабы пойти и проверить, как там поживает ее капитан, услыхав плаксивый вопль, который эхом разносился по всему коридору, Сара сначала встала в ступор. Конечно, она знала, что Антонио довольна — таки... нежная и впечатлительная личность, но чтобы так орать... В голову тут же полезли различные чудовищного типа картины: Антонио лежит без ног, захлебывается кровью, Антонио придавило шкафом... И еще что-то в этом духе.
— Капитан, что такое? Как вы здесь оказались? — она смерила взглядом кровавую дорожку от их каюты до того места, где лежал бледный, как смерть, испанец.
— Ох, Сара, милая моя! Ты вернулась! Пожалуйста, не бросай меня больше, умоляю! — юноша потянул к ней руки. — Я буду хорошим, честно-честно! Прости меня...пожалуйста... Прости...прости...
Сара конечно не понимала, о чем шла речь, но все же обняла Антонио. Хотя, тяжело назвать объятиями то, что испанец буквально схватил ее, силой прижал к себе, да еще так, что итальянка чуть не задохнулась.
— К...капитан, вы меня задушите! — прошептала она. — Что происходит? За что я должна вас прощать?
— За то, что я мужчина! — и Антонио уткнулся носом ей в плечо.

*Задняя меньшая мачта на корабле, на которую укрепляется бизань. (кэп)
** Стивен Кинг detected sad

Глава 17. Смерть бывалого
Можно было это назвать несправедливостью: за то время, пока все нормальные люди занимались какими-то важными делами, ему приходилось лежать в постели и любоваться пустой и ничем неприметной каютой. За все время своего постельного режима Антонио выучил положение каждой соринки на полу, и его уже порядком тошнило от этой каюты, от жесткости этого проклятого матраса... Он понимал, что такая жизнь рано или поздно сведет его с ума, его, как активного человека. Единственную радость приносило появление Сары. Это был целый праздник. Яркая вспышка фейерверка в ночи. Антонио, как маленький ребенок, увидевший мамку, начинал чуть ли не скакать на месте от переполняющего его восторга.
И на этот раз, когда она пришла в его каюту, он чуть было с кровати не свалился от счастья. Сара же, привыкшая к такой неадекватной реакции, лишь постаралась ему улыбнуться, и затем, открыв деверь пошире, она притащила огромный, пустой таз.
— Что это? — Антонио прекратил улыбаться и внимательно посмотрел на предмет, приволоченный своей помощницей.
— Капитан, я знаю, может вам это не понравится, но...-Сара поставила таз в центр комнаты. – Я приняла решение устроить банный день.
— А с чего ты взяла, что мне это может не понравится? — поинтересовался испанец. — А ты меня не смущаешься?
Итальянка резко выпрямила спину и, положила руки на бедра. По ее взгляду было видно, что она ожидала такого поворота в разговоре, и все равно она не могла не смутиться этим словам.
— Я не думаю, что вы сможете себя помыть, — медленно произнесла она, стараясь не краснеть. — Нужно проделать все настолько аккуратно, чтобы вода не попала вам на ноги. Вы меня понимаете, капитан? Рана загниет и…
— Конечно, — испанец осторожно, стараясь не совершать резких движений, снял с себя рубаху, а затем перешел к штанам. Его помощница между тем поспешно отвернулась от Антонио. Она приволокла бочку с пресной водой и закрыла за собой дверь. Не хватало еще, чтобы их кто-то увидел. Хотя, кому они сейчас были нужны?
— Мне на таз садится? — серьезным тоном спросил Антонио, не смотря на то, что момент сам казался эпичным. Особенно для Сары. Не каждый же день ей приходилось наблюдать своего капитана нагишом. Хотя она старалась вести себя стойко. Она ведь не пялиться сюда пришла. Это можно было назвать очередной операцией. Все должно было пройти аккуратно, безболезненно, и без новых повреждений. Юноша плюхнулся на дно тазика и зашипел от боли в ногах. Видимо, не рассчитал свое падение.
— Ноги пусть будут на краю, — посоветовали ему итальянка, а сама раскраснелась, как рак.
— Так нормально? — совершенно спокойно спросил капитан, медленно высовывая забинтованные ноги за пределы таза. Его совершенно ничего не смущало. Может, это была очередная издевка?
— Замечательно...
Сара откупорила бочонок с остывшей водой и окунула в него ведерко. Проделывала она это медленно, надеясь не совершить какую-нибудь оплошность и не рассмешить своими действиями капитана. С другой стороны, чего тут смущаться, они взрослые люди, они все прекрасно понимают. Благодаря такому стечению обстоятельств, они стали практически также близки, как брат с сестрой. Даже эмоции порой их совпадали. Поэтому Сара не должна была его бояться.
Громко вздохнув, Варгас подняла ведерко над головой капитана и перевернулась его, облив капитана водой. Антонио поморщился, съежился, напоминая со стороны маленького птенца, которого искупали в луже.
— Уюй-юй-юй! — пропищал он, потирая покрытые мурашками плечи.
— Сейчас привыкнете, — заверила его девушка, мысленно умиляясь его недовольным пискам. — Вода не такая холодная.
Процесс мытья также требовал не малых усилий. С одной стороны Сара хотела поскорее с этим покончить, но внутренний вредный, похотливый голос нашептывал ей потянуть время. Ей безумно нравилось проводить жесткой мочалкой по его загорелой, блестящей и скользкой от воды коже, чувствовать под рукой его мышцы... Волшебно... Главное, что Антонио, подставивший ей спину, не видел ее усталой, но довольной улыбки. Иначе бы снова начал смеяться.
Хотя, в последнее время итальянка все реже слышала от него какие-либо издевки. Несомненно, произошло что-то, после чего Антонио поменялся. Не сильно, конечно, но перемены были. Особенно в их отношениях. Можно было даже смело сказать, что он относился к Саре более трепетно, чем когда-либо прежде.
— Сара, скажи мне, пожалуйста, — его внезапный голос вывел девушку из мыслей.
— Что?
— Почему ты обращаешься ко мне на "вы"?
Сара остановилась, удивленно посмотрела на мокрый затылок испанца, словно ответ таился там, между мокрыми кудряшками.
— Ты обижаешься на меня, не так ли? — Антонио хотел развернуться, но руки Сары, которые упирались ему в спину, мешали ему сдвинуться. Пришлось говорить, глядя в стенку. — Обижаешься, что не смотря на весь твой великолепный потенциал, руководителем экспедиции стал я — ни на что не годный, слабохарактерный и просто жалкий пират.
— Нет, что вы, вы не такой! — попыталась возразить итальянка, но Антонио пропустил ее слова мимо ушей.
— Можешь не строить из себя послушную девочку, я тебя вырастил, я знаю, какая ты.
— Нет, не знаешь! — Сара опустила взмыленные руки, потому что устала их держать.
— Да ладно? — Антонио грустно засмеялся. — Мои слова тебя задели, а это уже значит, что я прав.
Но Сара ничего не ответила на это. Задыхаясь от стыда, она опустилась на колени, при этом явно осознавая, что Антонио прав. Черт подери, прав! Конечно, она в душе завидовала ему, потому что она сама претендовала на звание капитана Марии. Если бы не он — не этот кучерявый самовлюбленный индюк-то она бы впервые получила серьезное задание.
Но так вышло, что звание ее перешагнуло, попав в руки мужчине. Правда горькая, но все же правда, и ее невозможно было обойти стороной. Женщин никогда не ставили выше или хотя бы наравне с мужчинами. Их главной задачей заключалось в основном создание семьи и домашнее хозяйство. Женщины считались очагом уюта, нежности, доброты и самое главное — женской мудрости. И все. Женщины не имели право на тяжкие работы, их не пускали на войну, им запрещали обучаться корабельным премудростям. И что тут говорить про капитанство? Но что же делать, если знания Сары Варгас были заточены именно под мужские дела? Она спокойно держала в руках любое оружие, умела постоять за себя и за других, могла спокойно ввязаться в драку и выйти оттуда победительницей.

Саре почему-то казалось, что Антонио не собирается к ней проявлять сочувствия, а просто ищет повод для глумления. Ведь он всегда это делал...
— Прости меня...— внезапно сказал он. И эти слова подействовали на Сару куда сильнее, чем когда испанец ползал у ее ног весь в крови, сверкая своими огромными, безумными глазами. Итальянка старалась не принимать близко к сердцу его слова, считала, что у Антонио помутнение рассудка. Но сейчас он выглядел спокойнее любого матроса на Армаде. Он говорить то, что думал.
— Капитан...
— Прошу, не называй меня так больше! — внезапная вспышка ярости, после которой голос его снова пришел в норму.— Капитан чего? Марии? Она затонула, Сара... Ее больше нет, понимаешь? Значит нет больше и капитана... Эх, — он вздохнул. — Ты права. Я тупой, беспринципный идиот!
Саре хватило несколько секунд, чтобы придти в себя от потрясения. А вдруг всё это происходит не в реальности?
— С чего ты это решил? — она старалась говорить спокойнее, не выдавать своего возбуждения. Наверное, все еще ждала во всем этом подвоха.
— Я...-Антонио в очередной раз попытался развернуться лицом к Саре, но ноги, которые свисали с таза, как две забинтованные сардельки, ни в какую не хотели сдвигаться. Закончилось все тем, что испанец чуть было не поскользнулся на руках и не свалился в воду. Пришлось снова говорить в стенку. — Слушай, я хочу, чтобы ты меня поцеловала.
Сара нахмурилась брови, мысленно просто надеясь, что ослышалась.
— Что-что? — холодно спросила она.
— Поцелуй меня, пожалуйста, — Антонио сам чувствовал странность всего этого положения, в котором они очутились вдвоем: он голый, мокрый, сидит в тазу, она находится за его спиной с засученными до локтя рукавами и взмыленным и наверняка недовольным выражением на лице. И тут он просит, чтобы она его поцеловала. Да, может он не критин, но однозначно извращенец.
Сара молча взяла испанца за плечи и осторожно прислонилась губами к его макушке. Не то, чтобы ей было противно, просто...она сама не понимала, что ее удерживало. Может, тот факт что Антонио сидел перед ней нагишом?
— Нет, это что-то не то, — буркнул обиженно Карьедо. — Давай в губы.
— С ума сошел? — Сара чуть не задохнулась от такой наглости. Ей казалось, что и поцелуй в макушку был перебором. — Антонио...
— Что? Я тебе не нравлюсь?
Еще одно обескураживающее заявление.
— Да не в этом дело...
— Тогда почему ты не хочешь меня целовать?
Сара не знала что ответить. Не знала, что делать дальше. Это было не правильно... Другой мир, заполоненный чудовищами, не позволяет отвлекаться на такие вещи. Сара была просто не настроена на романтику... Да еще и с Антонио. Она вообще никогда не была настроена на это дело.
Устав дожидаться смелых решений, Антонио приподнялся на локтях и попытался самостоятельно повернуться к Саре лицом, но что и следовало ожидать — не рассчитав свои силы, испанец свалился в таз с головой, и выплеснув наружу добрую половину мыльной воды. Поза, в которой он оказался, оказалась настолько нелепой, что у Сары просто не хватило слов, дабы высказаться по этому поводу. Или даже накричать, что выходило у нее намного успешнее и действовало эффектнее. К тому же, невольно зацепив свой взгляд на паху капитана, Сара не заметила, что оказалась посреди растянувшейся от тазы лужи. Теперь она была красная вся, до корней волос. Волосы небось тоже были красными.
— Ну вот, благодаря твоей внезапной нерешительности, я осрамился! — буркнул Антонио, между прочим, говоря это все также спокойно, словно ничего и не произошло, и скрюченная поза в тазу его совершенно не заботила. — Теперь-то ты меня поцелуешь?
Он с улыбкой посмотрел на нее снизу вверх. Сара до боли поджала губы, надеясь не высказать по этому поводу свое мнение. И все же, да пропади оно все пропадом! Один поцелуй не изменит погоды, к тому же, зачем себя обманывать? Ведь Саре и самой, без всяких просьб, хотелось его поцеловать. Столько лет идя вместе с ним рука об руку, она ни разу не позволяла себе таких мыслей. Она шла рядом с ним горделивой походкой, высокомерно задрав голову к небу, она хотела быть во всем лучше него. Но все это происходила в другом мире, там, где они родились, где они жили, или же — лучше сказать — существовали. Это был другой мир, другая реальность... А может даже и новая для них жизнь. И действительно, затхлая Европа со своими бесконечными войнами и мятежами казалась просто дурным сном, из которого они вырвались и оказались здесь... Те люди, которых они знали, те, которых видели каждый день... Они остались все там... В прошлой жизни.
Там, где Сара не позволяла себе взглянуть на Антонио, как на мужчину, а не как на свободного пирата с хорошим боевым навыком, но совершенно детским внутренним "я".
Сара наклонилась к нему, приложив ладони к его щекам, и поцеловала его, при этом стараясь придать своему поцелую как можно больше нежности. Нельзя было, чтобы Антонио усомнился в ее опыте. Ведь в этом смысле он собаку съел...
Но, похоже, Антонио был доволен; Сара почувствовала, что он улыбнулся. А затем, вынув из воды руки, он осторожно взял ее за плечи, наклонил к себе еще ниже, говоря ей тем самым, что да, продолжай и не думай жать на тормоза.
В тот момент время для них остановилось. Армада с его злостным хозяином Посланником канула в небытие, вместе со всеми проблемами и невзгодами. И продолжалась эта нирвана до тех пор, пока у Сары не заныла спина. Пришлось прервать поцелуй и устало выгнуться, так, чтобы кости захрустели.
— Ну как? — спросил Антонио, улыбаясь ещё шире. — Скажи, что о лучшем ты никогда не мечтала.
Сара посмотрела на него с саркастичной ухмылкой на распухших от поцелуя губах. Этот человек, что валялся в тазу, раскинув ноги и выставляя на показ свое великолепное хозяйство, просто самый неблагодарный и невыносимый тип во всем мире, и не в одном, а сразу в двух мирах и даже больше. А что самое главное, этот тип безусловно ждал обязательного продолжения.
— И вправду, лучшего я и представить себе не могла, — ответила она с иронией, взяла в руки ковш и вылила оставшуюся в нем воду этому критину на лицо.

Френсис очень долго пыталась зажечь свечу. Слишком долго. Пока она чиркала серной палкой по столу, ей казалось, что судьба просто над ней смеется. Руки к тому времени все были в мозолях, болели и ныли похуже голодной толпы младенцев. Зато с появлением долгожданного огня в ее душе вспыхнула и радость. Такой детский восторг, наверное, сравнимый с тем, когда ты впервые знакомишься с огнем. С этой неуловимой, но жаркой стихией. Огонек с неохотой адаптировался со внешним миром, это было видно по тому, что он то уменьшался, то вновь разгорался, обретая откуда-то силы, то снова становился крохотным и синюшным, испуганно выглядывая из деревяшки. Френсис прислонила его к толстому фитилю. Огонь с нежеланием перекочевал с деревяшки на веревку и постарался на нем удобно устроиться.
Когда-то огонь действительно был для Френсис необычным в жизни явлением. То, что вроде бы было и неживым, не обладало разумом, но при этом двигалось изящно в воздухе, танцевало, даже дразнило порой наблюдателей своими резкими заскоками, перепадами, становясь то больше, то меньше. Огонь мог помочь человеку, согреть его в плохую погоду, а мог и сжечь и целые города, оставив на их месте горки черного пепла. И Френсис считала огонь неким фокусом, определенно удавшимся. Но сейчас, она почему-то не удивлялась его озорному подергиванию, или той теплотой, которую он ей подарил.
"Твои французы сожгли мою деревню, уничтожили мою семью! Они лишили меня детства! Они! Они породили этот огонь!” — кричал в голове голос Посланника. Такой живой, словно пират сейчас стоял рядом с ней в каюте. Конечно, его здесь не было, а на соседнем матрасе маленький юнга подкидывал к потолку свой ботинок. Занятия более интересного и развивающего он пока не нашел.
— Френсис, ты такая странная, — сказал он, наконец, очевидно устав разбрасываться обувью. Френсис спрятала лицо в ладони и принялась тщательно массировать кожу. Она не знала, что ответить на это странное заявление. Да и к тому же, тяжело ей было переключиться с одной мысли на другую.
— Ты со мной вообще не разговариваешь, часто думаешь о чем-то, взгляд у тебя такой...грустный, — продолжал высказывать свои претензии Том. — Ты влюбилась, что ли?
— А?— вот последние слова Френсис услышала отчетливо. И поэтому спохватилась. — Что ты говоришь такое? Причем здесь вообще "влюбилась"?
— Во-во, как среагировала! — мальчик весело указал на нее пальцем. — Влюбилась же!
Френсис вдохнула побольше воздуха в легких, рассчитывая возразить Тому, но почему-то в голову ничего не лезло. Зато за место нормальных доводов, которые бы уничтожили версию этого мальчишки в пух и прах, возник образ Посланника. Опять этот коварный взгляд, блеск в глазах, широченная ухмылка, от которой образовались глубокие ямки на щеках. Такой коварный, такой привлекательный…недоступный и поэтому желанный…
— Ты не…можешь так рассуждать. Ты не знаешь, что такое любовь...
— Знаю! — выкрикнул молниеносно юнга. — Я уже видел этот взгляд, и я знаю, что это значит!
"Да откуда..." — подумала она с усталью и затем все же махнула на всё это рукой. Не могла она спорить с ребенком, так как это было равносильно тому, что, если бы она отстаивала свои права перед зеркалом.
Позже Том посчитал общество Френсис скучным и отправился на верхнюю палубу — любоваться великолепием этого измерения. Вслух он ничего не сказал, так как любил и уважал Френсис, но по его кислому лицу было видно, что его уже тошнило от споров с француженкой, которые в итоге сошли на нет, но так или иначе, каждый остался при своём мнении.
И вот, юнга ушел, закрыл за собой дверь, тем самым поставив точку в их странном разговоре и изолировав Френсис от внешнего мира. Конечно, Френсис не желала оставаться здесь в одиночестве, ведь даже этот мальчик являлся хоть и не совсем хорошим, но все же каким-то собеседником. Человеком, удерживающим ее в этом реальном мире, и не позволяющий уйти в тяжкие раздумья, которые особенно в последнее время стали просто невыносимыми.
Френсис вспомнила о свечке, что стояла на столе напротив нее и согревала своим слабым свечением. Френсис была не одна. Огонь-эта дьявольская, прожорливая стихия— сейчас она спасала ее от сумасшествия.
Хотя, чего ей бояться? Своих снов? Чего в них страшного-то? Это же просто сны…
Её начал больше заботить этот юнга, а точнее его слова. Френсис влюблена? Что вообще такое любовь? Разве это не должно быть светлым, приятным чувством, дарящее человеку окрыление, разве не так? Френсис уже испытывала эту любовь, она знала, насколько великолепно это чувство, какое духовное удовольствие приносит... душевный подъем, глоток кислорода. Разве она испытывала что-то подобное к Посланнику? Разве его противная мина дарит ей хоть каплю удовольствия?
"Ты еще слишком мал, чтобы понимать любовь, у тебя еще нет своей дамы сердца, которой ты бы посвятил всю свою жизнь, которой сумел бы довериться..." — подумала она, ухмыляясь собственным объяснениям и гордясь этим. Теперь она была твердо уверена в себе. Она могла прямо сейчас догнать его на палубе и высказать все это в лицо. Не смотря на то, что перед ней стоял не взрослый, зрелый мужчина, а маленький мальчишка, не отдававший отчет за свои слова...
Френсис посмотрела на кровать юнги, где совсем недавно тот развлекался с обувью и почему-то совсем не удивилась тому, что на матрасе, уверенно скрестив на груди руки, сидел маленький, светловолосый мальчонка с кустистыми бровками, и маленькими мерцающими глазками.
— Ты определенно не собираешься покинуть мою голову,— сказала Френсис, бесстрашно улыбаясь.
Мальчик строго смерил француженку взглядом.
— Я просто сижу тут и дожидаюсь продвижения в твоём узком мирке, — дерзко отчеканил он.
Френсис посмотрела на горящую свечку и на нее внезапно накатили волны леденящего ужаса. Свечка горела, Френсис могла дотронуться до нее пальцем и почувствовать настоящий жар... А маленький Посланник между тем сидел на матрасе Тома и ждал от нее должного и не менее колкого ответа.
— Не понимаю, что ты от меня хочешь...— прошептала она. — Зачем я тебе? Ну, зачем?
— Ты всё еще спрашиваешь?— мальчишка поднялся с постели и медленными, крадущими шажками направился к Френсис. — Тогда я попытаюсь открыть тебе глаза — не знаю, может это тебя чем-то поразит... Ты постоянно твердишь мне, что это я...я виновник всего этого, что это из-за меня тебе приходится переживать тяготы этого мира, но, заметь, Френсис, во многом действовала только твоя инициатива.
— О чем это ты?
— Ты пришла ко мне с белым флагом, напросилась ко мне в команду, ты сама пошла за мной, просто признай, что во всех своих несчастьях виновата ты.
— Но у меня была на то причина...
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:18 | Сообщение # 39
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Причина? Даже тогда, когда ты осознавала всю опасность твоей затеи, ты всё равно следовала за мной. Не уж то ты действительно так предана своей стране, что готова пойти за убийцей и тираном на край света? — мальчик заулыбался. Недобро заулыбался. Он стоял уже настолько близко, что Френсис могла при желании вытянуто руку и дотронуться до его растрепанных, перепачканных в саже прядей. Он казался ей настолько реальным, что даже в его глазах отражался блеск от свечи. – Оу, я вижу, что мои слова заставили тебя засомневаться, Френсис. Ты сомневаешься в себе. Я вижу тебя насквозь. Ты для меня как раскрытая книжка. Может, тогда прекратишь от меня заслоняться всякой чушью типа «чести и отваги»…или чего там? Ты уже очень давно смотришь на Посланника, не как на убийцу. И поэтому, когда ты себе противоречишь – со стороны это выглядит довольно весело.
— Но ведь...— Френсис неожиданно поняла, что имел в виду этот маленький негодник, и глаза ее с недоумением расширились. – Ох…
— Наконец-то ты начала все осознавать, — юный Посланник вытянул руку над свечой и провел ладонью по пламени. Огонь вздрогнул, встрепенулся, почувствовав какую-то преграду со стороны, но затем обрел обыкновенную форму. — Ты же молодая особа, Френсис, включай свою женскую мудрость! Каждое существо на свете имеет право быть любимым; любой человек, сколько бы он подлостей не совершил в своей жизни...и такого ведь тоже можно полюбить, ты не согласна? Да, возможно, любовь эта будет выдавлена из жалости... Но, черт подери, попробуй мне возразить, сказать, что это не любовь! Тебя пугает это, не правда ли? Сначала взбеситься его наглостью, полной непохожестью на других личностей, с которыми ты была так близко знакома, заинтересоваться его нелогичными действиями, проникнуться им, испытать жалость к его нелегкой истории, а потом взять и полюбить. Как там говорится про запретный плод? Хотя нет, почему же он запретный? Он просто гнилой изнутри, отвратно выглядевший и снаружи, поэтому его никто не трогает, да и ему и самому неплохо живётся в этом мире в одиночестве. Но вот тут-то появляешься ты, мечта любого мужчины. И вот вы сталкиваетесь, происходит всплеск бурных эмоций. Разные умы, разные взгляды…Чёрт вас побрал, да это же и есть оружие против нашего мира! Самое сильное и непокладистое на всём белом свете.
Френсис даже плакать не могла в таком подавленном состоянии. Она молча сидела на месте, не шевелясь, наблюдала только за этим плодом ее омерзительных фантазий. Она понимала, что больше не в силах отнекиваться, что-то кричать и доказывать в ответ.
Ох, Господи, какой же она обладала прежде властью... Дело заключалось даже не в деньгах, не в наличии стражи, а в ней самой, в ее полной убежденности, что все будет хорошо...что с ней все будет хорошо.
— Ты все уяснила, — Посланник заулыбался. И в его улыбке крылось что-то такое, от чего Френсис начало казаться, что она заключила договор с самим Сатаной. Хотя, слабость в теле, подавленность в мыслях мешала ей что либо предпринимать. Кто бы мог предположить, что эта красивая девушка, обладающая твердым и решительным характером, так легко и спокойно смирится с этой ненормальной, просто нелепой...любовью, лишенной всякой нравственности...
Нездоровое влечение к убийце разрушили все... Все, во что Френсис могла только верить, теперь же опереться было не обо что...
— Свою задачу я выполнил, — мальчик с явным удовольствием облизнул пальцы. – И в принципе, я не вижу тут никаких поводов убиваться. Знай, что этой силой можно не только уничтожить, но и спасти…ты поняла, что я имею в виду, — и он пальцами затушил огонь.

— Френсис! Френсис! Ты должна это видеть! — Том почти кубарем влетел в каюту, безудержно и взволновано крича. Он был настолько морально возбужден, и поэтому не сразу понял, что Френсис его не слышит. Облокотившись о стол, девушка спала сладким сном, а огонь, гревший когда-то ее, потух. Мальчик подошел к француженке, осторожно потряс ее за плечо. С одной стороны, ему не хотелось ее будить, но при всем этом желание поделиться внезапными открытиями усиливалось с каждой секундой. Том недовольно затопал ногой, так толком и не решив — будить Френсис или не будить.
То, что он увидел на палубе, казалось для него сенсацией, учитывая еще то, что Том был ребенком. Маленьким и сильно впечатлительным существом, для которого любое необычное явление переживалось через чур ярко.
К тому же не каждый день тебе выпадает шанс увидеть дракона.
Огромное, черное пятно, обладающее парой длинных, заостренных, как у летучей мыши, крыльями быстро, лавируя между лиловыми облаками, проплыло над кораблем и исчезло в глубинах зловещего, призрачного тумана также внезапно, как и появилось. Том не единственный увидел это нечто, но только он один воспринял это, как что-то поразительное, и не думая о том, что данное "чудо" обратится для Армады в очень неприятную проблему.
Посланник тоже увидел это существо-дракон, по словам Тома — и его настроение из плохого переросло на планку "отвратное". У себя в каюте пират открыл сундук, где хранилось его оружие и постепенно сгреб оттуда все, что посчитал нужным для борьбы с очередным неведомым врагом. Он был почти уверен в том, что "дракон" вернется, как только закончит свой облет, которым наверняка занималось всю свою долгую жизнь. Посланник вынул коробку с круглыми пулями, потряс ею рядом с ухом, мысленно вычисляя, сколько он сможет продержаться с мушкетом, а затем спрятал ее в карман порток. Мачете висел на бедре, и дарил своим присутствием небольшое ощущение защищенности. Порой, вычищая острое и холодное лезвие, Артур чувствовал запах крови. Мачете полностью был пропитан вражеской кровью. Может быть, именно поэтому, держа его за потертую рукоятку, Посланник чувствовал его силу, которая пылала так же ярко и неистово, как живое пламя.
Негромко хмыкнув, пират закрыл крышку сундука и, собрался было, покинуть каюту, но тут его внимание привлек в углу блестящий предмет. Рядом с пустым шкафом стояла сабля. Пират взял ее в руки и внимательно посмотрел на, высеченный на рукоятке, образ золотого льва.

После того, как добрая половина экипажа Армады увидела пролетающего "дракона", на горизонте, где небо из темно-лилового плавно переходило в абсолютно черный цвет, появился маленькое, серое нечто. Из-за огромного расстояния даже зоркий глаз самого заядлого моряка не мог определить что это было такое.
— Может, очередное чудище? — предположил кто-то из пиратов, когда слух о неясном пятне вовсю разнесся по судну.
К великому счастью, пятно не было никаким чудовищем, а при неторопливом приближении Армады к нему, всем вскоре стало ясно, что они натолкнулись на очередной островок. Хотя, тут можно было и поспорить — что хуже — морской монстр или же таинственный остов, скрывающий в себе что-то более жуткое, при встрече с которым смерть казалась великодушным подарком судьбы. Только остров этот значительно отличался от своего приспешника: скорее это был даже не остров, а огромная скала, похожая на купол какого-то дворца. Устремленную острыми концами к небу, её окольцовывал ряд мелких, но не менее опасных для Армады рифов. Своею необычайной остротой они напоминали штыки.
— И что нам делать? — спросил Хьюстон, крепко вцепляясь пальцами в штурвал. Даже такой ухоженный и явно уважающий себя тип, как он, благодаря этому миру умудрился растерять всю свою гордую ауру. — Куда дальше, капитан?
Посланник сидел на абордажных сетях, что в некоторых местах судна заменяли перила. Свесив ноги над океаном, пират пожирающе разглядывал ровный до омерзения ряд рифов, словно выискивая в них что-то очень важное, какую-то зацепку.
— Напрямик, — наконец махнул он рукой, и Армада послушно развернулась носом к каменистому куполу. Корабль плавно обошел преграды в виде рифов и вскоре оказался на территории острова, только почему-то радости это не приносило.
Наоборот, мертвецкая тишина этих позабытых богом мест дарила первые этапы паранойи. Любой звук-всплеск, или хруст отколотого камешка — разносился здесь с такой чудовищной громкостью, от которой сердце подскакивало к горлу.
Рядом с берегом, подобно сорнякам, из воды высовывались каменные валуны-обелиски. Некоторые были разрушены временем, высеченные символы стерлись, но пока все еще были видны. А где-то за место символов виднелись образы нелюдей-то ли женщин, то ли мужчин, которые выглядели так, словно их замуровали заживо в камень. Малость стертые временем их лица были настолько изуродованы гримасами боли, или гнева, или страшного отчаяния, что даже Посланник невольно скривился, и возможно испытал некое подобие человеческого страха.
— Какое забавное место! — на палубу, ковыляя на больных ногах, и опираясь на какую-то неровную палку, выбрался Антонио. Конечно, выглядел он не важно, бледно, но глаза его задорно сияли, выдавая его прекрасное настроение.
Посланник долго и пристально смотрел на ноги испанца, до тех пор, пока тот до него не доковылял, и уже затем поднял глаза.
— Похоже, мы попали в сокровищницу барокко, как жаль, что я не поклонник этого чудного направления, — продолжал кудахтать Антонио. Было очень странно видеть его без своей верной помощницы Сары. Хоть испанец уже мог передвигаться самостоятельно, оставлять его одного было все еще слишком рискованно.
— Появились силы, появилась и дерзость? — удивленно подняв брови, поинтересовался Артур, уже мысленно подумывая над тем, чтобы сбить Антонио с ног и сделать так, чтобы лечение его продлилось ещё на некоторый срок. А то уж он был слишком веселым.
— Нет, просто, я...-перейдя к важной части разговора, испанец запнулся. – В общем, ты как бы спас меня...
— И?
Антонио вздрогнул, и посмотрел с бешенством на Посланника, мол «я и так распинаюсь, выслушал бы, свин невоспитанный». Но затем, злость его прошла, раздражение сменилось подрагивающий улыбкой.
— Короче говоря, я тут подумал, и решил, что... Глупо все это вышло...-он вытянул вперед руку ради пожатия, хотя было видно по его бледному лицу, что проделывал он все это через "не хочу". Посланник же ощетинился, при виде этого якобы дружеского жеста.
— Оставь это при себе, — буркнул он, отмахиваясь от руки. — Я не достаточно свихнулся, чтобы заводить с таким, как ты, дружбу. Вы, жаркие ребятки, ничем не лучше французов.
— О, ну как знаешь, -Антонио попытался улыбнуться еще шире. — Я...это ...не навязываюсь.
— Убеждай не меня в этом, а себя.
Корабль медленно протискивался между рифами и обелисками, стараясь обходить их стороной и не касаться. Любой лишний скрежет мог сыграть с командой Армады не очень веселую шутку. Если когда-то прежде пираты не скрывали своего хамского характера, устраивали шумихи где попало, то в этом месте им пришлось затаить дыхание и надеяться на удачу, которая в последнее время слишком уж часто от них отворачивалась.
Но затем, откуда-то с вершины горы послышался шорох. Сначала тихий, незаметный, никто на него не отвлекался, но затем, звук начал усиливаться и затем со скалы посыпались камни. Несколько с глухим шлепком упали в воду, корабль отделался несколькими царапинами. К счастью, больший на себя урон взяли паруса, который в тот момент сыграли для Армады роль щита.
Посланник сапогом скинул за борт несколько камней и посмотрел наверх. Ему не давало покоя это место, и то, что находилось там, на вершине, и специально создавало этот шорох, дабы спугнуть незадачливых гостей со своей территории.
— Несчастье на несчастье, — сказал Антонио, стряхивая с плеч осколки от камня.
Посланник ничего не ответил на это замечание и лишь внимательнее осмотрел заостренный выступ купола. Его тревога была не напрасной — на вершине скалы, игриво подергивая длинным хвостом, восседало то самое чудовище, которого Том назвал "драконом". Только привычную, сказочную чешую его заменяла дымчатая, черная шкурка. Казалось, что существо не было материальным, а просто образом, сложившимся с помощью черного, густого дыма. Образ рогатого, длинношеего монстра с парой горящих красных пятнышка вместо глаз.
— Ох, нет, — вскоре дракона увидел и Антонио, а за ним и все оставшаяся команда. — Нет! Не может быть! Какого...
— Заткнись! — шикнул на него Посланник, у которого и так глаза почти вылезли из орбит от волнения. — Быстро все заткнулись!
Теперь Армада плыла с такой осторожностью, словно под ней находилась не стихия, а минное поле. Любое резкое движение могло оказаться для корабля последним. Дракон провожал заинтересованным взглядом своих жертв, вытягивая вперед длинную, дымчатую шею. Когда же Армада почти исчезла за рядом обелисков, дракон распахнул свои широченные крылья и, сорвавшись с вершины, бросилось следом за пиратами. Настигнув Армаду, монстр не стал нападать, а приземлился на риф. Он старался не упускать из виду такую занимательную добычу, но и нападать пока не планировал. Своими играющими движениями он напоминал кота-охотника.
— Приготовьте пушки, — дал приказ капитан Армады. — Сейчас...сейчас...
Дождавшись того, когда Армада развернулась к монстру на три четверти, практически полностью отковались перед взором двух красных огней, дракон соскочил с рифа и плавно порхая, направился к кораблю. Но добраться до цели ему не удалось, ибо Армада ответила ему внезапной пальбой. Несколько ядер пролетали сквозь толстое брюхо монстра, разорвав того на несколько черных облаков.
— Что это за дьявольское отродье? Оно снова собирается! — орал Антонио, еле-еле удерживаясь на опирающейся палке. И он был прав — не прошло и секунды, как облака слились воедино, снова создав образ крылатого ящера. Выпустив из ноздрей кроваво-красное пламя, дракон накинулся на корабль, не дав тому повторить свой выстрел, и ухватился лапищами за край фрегата. Армада закачалась на волнах, попятилась назад, до тех пор, пока кормой не врезалась в один из рифов. К счастью, удар был не настолько силен, чтобы разрушить пиратское судно, но этого столкновения хватило, чтобы разозлить Посланника.
— Выравниваемся, выравниваемся, — бормотал он, придерживаясь за снасти, прикрепленные к райям. Антонио чуть было не потерял свою единственную опору, благодаря чему все еще держался на ногах.

Сара не сразу поняла, что произошло. В какой-то миг пол ушел у нее из-под ног, стены судорожно затряслись, с потолка посыпалась штукатурка. "Опять мы во что-то влипли",— решила она, на всякий случай готовя пистолет. Почему-то вся эта ситуация ей казалась обыденной, ей не было страшно, единственное, что могло в тот момент ее взволновать — это Антонио, умудрившийся каким-то образом выскользнуть у нее из рук и куда-то подеваться.
Разыскивая его на нижней палубе, она натолкнулась на Френсис. Точнее говоря, она влетела в их каюту и увидела, что, пока весь корабль стоит на ушах, француженка спокойно дремлет, положив локти на пустой столик. Ее сосед-маленький юнга — стоял рядом, но похоже не собирался будить спящую француженку.
— Антонио не видели? — спросила Сара, замирая на пороге. — А...почему Френсис...
Том лишь развел руками, видно не знал, что ответить на это. Между тем Френсис лениво потянулась и открыла глаза.
— А...что? Что за шум?
— Ну вот и очнулась наша соня! — итальянка недовольно хмыкнула. — Спешу сообщить, что опять происходит какая-то чертовщина!
-Черто...что? — Френсис с трудом соображала. Сара лишь закатила устало глаза и, подойдя к девушке, ухватила ее за локоть и силой вынудила подняться ту на ноги. Френсис послушно последовала за итальянкой. В ее взгляде было такое отчуждение, что можно было не сомневаться — она все еще находилась одной ногой у себя во сне. Но если мозг ее еще не проснулся, тело же совершало послушные движения, что бы Варгас от нее не потребовала.
— Я с вами! Я с вами! — закричал весело мальчик. Он не понимал, что возможно произошло что-то ужасное, или же собирается произойти. Не просто же так возникла эта качка, это было явное предупреждение об опасности.
Пока они бежали к лестнице, стараясь балансировать на танцующем полу, Том, бежавший следом за двумя дамами, вдруг вспомнил о том, что он хотел сказать Френсис. Ради чего он вообще сюда спустился. Может, время сейчас было неподходящее, но юнгу это не волновало.
— Френсис! Френсис! Френсис! — позвал он француженку, и та лениво повернула к нему голову. — А ты не представляешь, что я видел!
— Сейчас не время...-попыталась вмешаться Сара. Как ни как она несла на своем плече француженку, и дело это было не совсем легкое. Поэтому не стоило сейчас отвлекаться. Внезапно с верхних этажей раздался выстрел, от которого корабль закачала с еще большей интенсивностью, а в ушах девушек противно зазвенело.
— В ход пошли пушки, — догадалась Сара, прислоняя ладонь к уху. Так звон немного заглушался в голове.
Том судорожно стиснул кулачки и, оббежав девушек стороной, кинулся к винтовой лестнице, откуда из приоткрытого люка выплывал белый дымок. Сара побежала следом, параллельно волоча на себе француженку.
Вскоре после мучительного подъема по крутым ступенькам, они очутились наверху, и оказались именно в тот момент, когда дракон учинил повторный налет на свою добычу. По его пляскам в воздухе было понятно, что тварь игралась с Армадой, специально принуждая ту палить и только зря растрачивать порох и ядра. Было и так ясно, что это не поможет пиратам справиться с их угрозой, но иного выхода армадцы пока не находили, а так они могли хоть сэкономить время и попытаться выбраться из этого места. Ведь позже выяснилось, для чего дракон совершал эти нападения, не круша корабль, а просто раскачивая и будоража кругом воду. Он не просто игрался, этими движениями он старался загнать судно в угол, и уже там расправиться со всей своей дарованной природой жестокостью.
— Дракон! Это дракон! Я видел его в небе! Это был он! — вопил во всю глотку Том, в котором эта тварь вызывала скорее больше восторга, нежели панический страх. — Ух! Какой здоровенный!
Дракон пролетел над кораблем, задев его центральную мачту, которая, сочно хрустнув, сорвалась с места и вывалилась за борт. Корабль потянуло следом за ней, и если бы не вовремя подоспевшие пираты, которые ножами перерезали тросы, соединяющие мачту с кораблем, то Армаду бы ждала та же гибель, что и испанскую Марию.
Пока экипаж разбирался с мачтой, Сара заметила среди взбудораженной толпы знакомую кучерявую макушку и в этот же момент все проблемы ушли на второй план. Оставив Френсис посреди палубы, итальянка вприпрыжку кинулась к Антонио, зовя его и размахивая руками.
Френсис повалилась на ближайшую закрытую бочку и попыталась придти в себя. Странно, что это ощущение полнейшей расслабленности напоминало ей те минуты, когда она валялась на пляжу и безудержно глотала ром. Только там она получала хоть какое-то удовольствие. К тому же, ей не нравилось то, что весь экипаж был занят спасением, а она даже на ноги подняться была не в силах. К счастью, рядом с ней находился юнга. Хоть он и был полностью занят разглядыванием крылатой бестии, оставлять Френсис одну он не намеревался.
— Интересно, а таких, как он, тут много?— спросил он с наивным выражением.
— Даже узнавать не собираюсь,— призналась ему француженка, подымая голову над бочкой. Она начала опасаться своего организма — вдруг еще тошнить начнет от такой качки.
Пока Френсис пыталась справиться со своим капризным организмом, а Том не заканчивал восхищаться крылатой тварью, Посланник же, понимая, что одними приказами тут не обойтись, и взял штурвал в свои руки. Поначалу он пытался привыкнуть к напряжению в руле. Корабль медленно оторвался от рифа и принялся балансировать на раскачивающихся волнах.
— Давай же, милая, ты должна это вытерпеть, — нашептывал дереву Посланник, словно судно обладало возможностью его выслушать. Он думать не смел о том, что и у него и у его Армады ничего не выйдет. Ведь они столько вместе пережили. Нападения, грабежи, вандализм...Армада терпела, терпела всё, что только на неё взваливали. Она не имела право сдаться именно сейчас…в такой важный момент...
Дракон поднялся высоко в небо, исчезнув на некоторое время из виду и подав ложные надежды на удачное завершение боя, и затем резко спикировал вниз, задевая своими широкими, острыми крыльями левый борт корабля, да еще так молниеносно, не дав пиратам ни единого шанса на ответный удар. Посланник вновь потерял контроль над Армадой, штурвал с проворством вырвался из его рук и завертелся на подставке со страшной скоростью. Корабль занесло обратно к рифам, где уже тот отскочил, словно резиновый мячик, понесся в сторону скалы, сбив починенным носом пару обелисков. Оставшаяся пара мачт раскачивалась из стороны в сторону, словно деревья при сильном урагане, с угрозой нагибаясь над головами несчастных моряков и грозясь треснуть.
Крылатый объект был уже в пути, дабы добить свою жертву и лишить ее всяких надежд на выживание. Удар за ударом, нанесенный дымчатыми когтями, еле выдерживало корабельное дерево. Армада наклонилась на бок, царапая верхними рейами грубую, шершавую поверхность камня. Пираты поползли к противоположному борту, подальше от надвигающейся черной воды, которая с жадностью притягивала к ним свои лапищи. Френсис отпустила бочку, чтобы та спокойно укатилась за борт, а сама приняла от юнги какую-то снасть, свесившуюся с порванных парусов. Она не заметила, как рядом неожиданно возникли Антонио и Сара, придерживающие друг друга, дабы не вывалиться с корабля. Пока Антонио ловил культурный шок от происходящего, Сара судорожно искала взглядом выход из проблемы. Хотя, что можно было придумать в этом случае?
— Там! — итальянка аж затряслась от радости и указала куда-то пальцем. — Пещера!
И вправду, в скале, совсем недалеко от Армады, располагались углубление. Если бы Френсис не чувствовала себя так отчаянно, то она бы только усмехнулась находке своей сверстницы. Разве могла какая-то дырка в скале их спасти? Но сейчас любое решение, даже пускай и самое сумасшедшие, было для них единственным шансом — может и не таким удачным — на спасение.
— Если хорошенько раскачать тросы, то при очередном наклоне корабля, мы сможем долететь до нее! — продолжала сквозь шум воды и скрипы судна объяснять Сара. Понимая, что Варгас говорит серьезно, Френсис схватила юнгу за талию и прижала к себе. Другая рука ее крепко вцепилась за толстую веревку.
— На счёт три. Раз...два...три! — Сара оттолкнулась ногами от края перил, и ее фигура исчезла за фонтанами морской пены. Спустя несколько секунд Френсис увидела ее в пещере. Неуклюже подымаясь на скользкие и неровные камни, она жестами подзывала к себе остальных. Времени оставалось мало. Армаду спасти могло разве что только чудо, но почему-то на это мало кто надеялся. Поэтому несколько человек, побросав это бесполезное занятие-помощь судну и капитану - спокойно перекочевали с Армады на скалу. Среди них был и кок с каким-то котелком на плечах – очевидно, умудрился за короткий промежуток времени соскрести всю приготовленную похлебку, а с ним и Чарли. Френсис собралась сделать то же самое, но в последней момент оступилась и чуть было не сорвалась вместе с Томом с веревки. Дракон нещадно тормошил судно, чуть ли не размазывая его по стене взад и вперед. Забавно, но корабль еще был цел...в некоторых местах.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:19 | Сообщение # 40
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Ну же! — крикнул ей в ухо перепуганный юнга. Он впился в локоть девушки такой сильной и болезненной хваткой, словно специально хотел разодрать ей кожу. Правда, Френсис было в тот момент не до боли. Она вспомнила о Посланнике и обернулась назад.
Артур стоял на капитанском мостике, широко расставив ноги, чтобы удержать равновесие на пляшущем полу, руки его с проворством пытались удержать в себе штурвал, которого дергало то в одну сторону, то в другую.
Капитан не собирался покидать свой корабль.
— Ни за что... Не оставлю...— шипел он, чувствуя, как дерево нещадно впивается ему в кожу. Побег казался ему самым настоящим сверхпредательством, который пробуждал в нем больше гнева, нежели этот неугомонный дракон. Дракон, рушащий его крепость, его единственное убежище. Как это произошло? Почему это произошло? Почему сейчас? Когда цель была так близка... Это был злой рок.
Пират обвел взглядом остатки палубы, надеясь увидеть там хоть кого-то живого из своей команды и его взгляд встретился с Френсис. На какую-то долю секунды его разум отключился, шум от падающей мачты звучал так неясно, как в забитых водой ушах.
"Уходи...умоляю..."— подумала француженка, надеясь, что ее жалостливый взгляд подействует на пирата.
— Ну же! Прыгаем, Френсис! — вопил ей на ухо Том и Френсис, послушавшись его, оттолкнулась от борта и полетела в сторону пещеры, где их уже дожидались с распростертыми объятиями.
Дракон запрыгнул на палубу задними лапами и, впившись зубами в расплющенный нос фрегата, принялся с остервенением грызть его, трепать, как играющий с палкой щенок, резко выгибая шею то так, то эдак. Артур видел все это с противоположной части Армады, и после этого что-то щелкнуло у него в мозгу.
Посланник с сокрушенным видом разжал пальцы, позволяя штурвалу крутиться и вертеться по своему желанию, а сам, широкими и стремительными прыжками добрался до абордажных сетей, и успел в самый последний момент спрыгнуть с тонущего корабля и уцепиться за выступы в скале. Оставалось только висеть за несколько метров над кипящей водой и наблюдать за тем, как чудовище расправило крылья и взмыло в небо, прихватив с собой остатки бывалой Армады.

Глава 18. Короли морей
— Нам конец...всем нам конец...
Френсис подняла голову, чтобы посмотреть, сколько народу удалось спастись. Лучше она об этом не задумывалась, ибо насчитав за своей спиной десятерых выживших, ей в душе стало зябко. Захватывающее приключение превратилось для них всех в очень опасную игру, у которой, наверное, не было удачного финала.
— Так и должно было все случиться,— сказал кто-то из выживших. — Армада и капитан давно напрашивались на это...
— Закрой рот, Чарли, — раздался зычный голос Джеспера. Сняв с плеч сумку с котлом, кок принялся массировать себе шею. Многие еще не могли придти в себя от крушения. Кто-то все еще не верил в то, что Армады — их родного и любимого корабля — больше нет.
— И что же нам делать? — в суматоху смело вмешалась Сара. Она возможно единственная продолжала держать себя в руках. Даже тогда, когда отчаялся почти весь экипаж. И даже Френсис с трудом могла представить себе их дальнейшие действия. — Думаю, для начала, нужно изучить эту пещеру. Слышите? Не раскисайте! Мы найдем выход...
"О каком выходе ты вообще говоришь? — мысленно спросила у нее Френсис. — Без Артура нам ничего не светит. Он единственный знает это место. Хотя..." — она взглянула на Антонио, который, лишившись-таки своей опоры в виде палки, пытался удержаться за скользкие выступы в стене пещеры. Ну да, у него должна быть под рукой книга, о которой ей толковал Артур. Книга с его записями об этом мире...его второй архив с информацией. Первым являлся его мозг.
— Антонио, — позвала она испанца, но тот среагировал не сразу. — Возможно ты уже и не помнишь, но когда я ступила на Марию, у меня...возможно...была с собой книга. С такими странными закорючками, совершенно недоступными для прочтения.
Антонио в ответ нахмурился, то ли вспоминая, то ли тем самым выражая свое недовольство к сказанному. Но судя по тому, что он ничего не ответил, означало лишь то, что он знал, о чем спросила его француженка. Другие недоумевали или даже не стали вслушиваться в их разговор и разбираться со своими тараканами в голове, но этот испанец безусловно знал о книге даже больше, чем Френсис. Возможно, он даже сумел в ней что-то прочесть, что было не под силу девушке, которой, между прочим, Посланник ее и завещал. Для чего, конечно, он все это намудрил — она не знала, и пока ее это не волновало.
— Френсис...
— Ты ведь забрал ее у меня! Нет сейчас времени для вранья, Антонио. Просто скажи, где она? Она у тебя? Пойми, это наш единственный шанс!
Антонио с печальным видом покачал головой.
— Прости, но она...
Было и так ясно, что раз слова начались с "прости", то это значило, что Френсис зря на что-либо надеялась. Она пока не могла понять, какие ощущения ее одолевали. Страх осознания того, что ты беззащитен? Или же злость из-за того, что Антонио возможно потерял их единственный шанс на спасение. А смысл было на него кричать? Он же и понятия не имел, что вся эта суматоха приведёт их к такому раскладу. Впрочем, он и сам осознавал свою вину.
— Френсис, прости, пожалуйста...
— Не важно.
Они услыхали шорох со стороны выхода из пещеры. Словно что-то крупное ползло к их убежищу, лениво перебирая конечностями. Естественно, сразу в голову пришла пугающая мысль о том, что это вернулся крылатый ящер, не насытившийся целой Армадой и доброй половиной команды, которая не успела вовремя перекочевать из корабля в пещеру. Но затем, на краю появились перепачканные в грязи и пыли руки, а за ними знакомая растрепанная макушка.
— КАПИТАН! — вскрикнули на радостях пираты, подбегая к Посланнику и хватая его за руки. — Вы живы! Как мы счастливы… Ведь что нам делать без вас, ума не приложим! А Армада…
Они не могли ни обрадоваться восстанию из мертвых их былого капитана, ведь он один знал это место, ему одному было известно, как отсюда выбраться. В его руках была целая карта, точнее, он сам был этой картой.
Френсис не спешила бросаться к нему в объятия, хотя в душе так и рвалась это сделать. Она стояла в стороне, с нерешительным видом поглядывая на Посланника. Она заметила, что при упоминании об Армаде лицо пирата исказила гримаса ярости, ему хватало бы еще одного слова на тему Армады, и он бы стал для собственной команды палачом. Ярость горела в его глазах, хоть он и пытался это скрыть.
— У пещеры должен быть другой выход, — сказал он сквозь стиснутые зубы.
Впрочем, иного они услышать и не могли.
Но когда толпа выживших— одиннадцать человек и Посланник, как предводитель — собрались отправиться в глубь мрачной и сырой пещеры, со стороны балкона раздалось завывание. Так как Посланник был уже здесь, и вроде больше никого пираты и не дожидались, всем стало ясно, что дракон вернулся. Не успели они придти в себя от испуга, как в отверстии появилась морда чудовища. Пираты завопили, как малые перепуганные дети и закрыли лица руками, не желая видеть своей гибели. Дракон не был материальным, точнее он становился таким видимо по собственному желанию. Поэтому, увидев такую кучку живых и ароматных существ, его тело тут же превратилось в густое, черное облако, не имеющие никакой формы. Облако протиснулось в небольшое отверстие балкона, ринулось на своих жертв, шипя и прищелкивая невидимыми зубами, тем самым только усиливая страх в душах выживших. Но до своих жертв облако так и не добралось.
Френсис не почувствовала боли, которую так ожидала. За место этого она продолжала слышать рычание зверя, только уже более громкое и отчаянное. Когда она открыла глаза, то увидела нечто просто невообразимое. Посланник стоял, широко расставив ноги, а где-то в паре дюймах от него извивалось то самое облако, которое по сути вещей должно было их всех уже давно растерзать. Только это облако не просто извивалось, оно словно билось об какую-то невидимую преграду. С каждым ударом вой ее звучал все громче и отчаяние, словно тем самым существо пыталось донести свое разочарование в неудавшейся охоте. Френсис посмотрела на то, как напряглось лицо Артура, как покраснели его щеки, а на лбу запульсировала толстая жилка. Она поняла, что Посланник каким-то образом умудрился оградить от них опасность.
Посланник выгнулся назад, словно нечто давило на него, пыталось сбить с ног, однако пират не собирался так легко проигрывать бой. Собрав в своих руках остатки силы, бывший капитан Армады направил ее к дракону и, явившиеся откуда не возьмись, потоки сильного ветра вынесли облако из пещеры и отправили в далекий полет, подобно ядру, вылетевшему из пушки.
Посланник, удовлетворившись произошедшим, устало согнул колени и уперся об них взмокшими от усталости ладонями. В такой момент не хватало только бури оваций, ее и не прозвучало, так как пираты, получившие невольно новую дозу адреналина, все еще смотрели остекленевшими глазами на то место, где прежде происходила эта странная, но при этом вполне захватывающая битва. Френсис захотела подойти к Артуру, взять его за руку, поднять его, так как об этом больше никто и не додумался. "Да-да, иди подойди, скажи, что любишь его, он заслужил этого, — говорил в голове чей-то шепот, совсем ей незнакомый. — Или ты будешь дальше варешку разевать?"
Стой бы хозяин этого шепота рядом, Френсис бы с радостью его отчитала за подобные идеи. Хотя с другой стороны, она уже подумывала о том, чтобы реализовать эту идею в жизнь. А почему бы и нет? Он снова...черт подери...СНОВА спас их никчемные жизни. Человек, которого все считали бездушным монстром, оградил их щитом от той нечисти, что неумолимо пыталась их уничтожить. Он достоин был поощрения.
Однако Посланник сам же и разрушил всю ее решимость в пух и прах, самостоятельно выпрямив спину и поглядев на свинцовое небо, где постепенно проявлялось какое-то темное пятнышко. Это возвращался их знакомый ящер, и похоже он был зол, как никогда.
— Так долго продолжаться не может,— сообщил пират, вынимая из -под ремня мачете. — Нам нужно двигаться дальше, но если эта зараза последует за нами, то рано или поздно она до нас доберется.
— И что ты предлагаешь? — вмешался Антонио, явно не готовый к битве.
— Нужно ее отвлечь.
Френсис не сразу сообразила, что под этими словами Посланник подразумевал себя. Что это он пойдет на бой с драконом, пока остальные будут продолжать путь. И тут-то её сердобольная душа не выдержала.
— А может, есть другой путь? — стараясь не выдавать волнения, спросила Френсис. Артур секунду смотрел на ее побелевшее от страха личико, затем как-то загадочно прищурилась глаза. То ли он таким образом выражал к ней свое недоверие и тем самым искал в ее словах подвох, то ли он просто о чем-то усердно думал. Забавно, что даже в такой нестандартной ситуации, он способен был с необычайной лихорадочностью предпринимать какие-то решения. " Интересно, успеешь ли ты спасти человека, когда времени на его спасение совсем не останется? Продолжишь ли ты бороться?"-тем временем подобные мысли одолевали на той стороне баррикад. Френсис казалось, что теперь отныне она может выдержать любой его взгляд, каким бы ядовитым он ни был. Даже не смотря на то, что сердце в ее груди отбивало бешенную чечетку, готовясь вырваться из грудной клетки в любой момент.
Посланник смело отвернулся от надвигающегося врага, и подошел к Френсис максимально близко. Френсис поняла, что трясется, как осиновый лист, находясь под тенью кровавого пирата. Ей когда-нибудь еще было так волнительно, как сейчас?
— Для отвлекающего маневра нужен тот, кто способен продержаться на длительное время,— растянуто произнес Посланник, словно он общался с человеком, не понимающим его речи или просто с идиотом. Но так как Френсис являлось ни тем и не другим человеком, она недоуменно захлопала глазами, не понимая, к чему такая манера речи. Но следующие его слова грубо расставили все точки над "и". Быстро, резко и безжалостно. — Поэтому, Бонфуа, закрой свой рот и уходи отсюда, если хочешь жить. Понятно?
Обескураженная таким заявлением, Френсис не смогла даже толком кивнуть, хотя и поняла, что от нее на данный момент требовалось. Просто она надеялась на более мягкий ответ.
— Ах, и еще, — Посланник достал из-под плаща саблю с высеченной на ней львом и передал ее своей хозяйке. Френсис дрожащей рукой приняла этот скромный презент, а язык у самой не поворачивался сказать хоть слово.
— Между прочим, это мой подарок, — как не кстати влез Антонио. Френсис уже вжала голову в плечи, готовясь услышать от Артура ответную брань, но к ее удивлению Посланник среагировал на это заявление мирно.
— Теперь ты за главного. Усек, кучерявый?
Антонио аж подскочил на больных ногах. Чего-чего, но таких слов он не ожидал услышать от Посланника.
— Я? Это что, шутка?
— А я похож на шутника?
— Слушай, я говорил тебе прежде, что у тебя дурное чувство юмора? Нет, ну серьезно!
Но Артур его уже не слушал — отвернувшись от всех, он медленно направился к краю балкона. Его порванный и замызганный грязью плащ опутывал его худые, длинные ноги. Руки ещё крепче стиснули мачете.
Френсис до последнего не хотела верить в правоту его слов. Что, да, неужели он сейчас бросится в самую пасть этой твари? И ради чего? Ради кучки выживших? Нет, в принципе, что могло с ним произойти? Он же, если не обманывала память француженки, был абсолютно неуязвим. Но между прочим и эта тварь не слыла какими-либо вообще уязвимым местами. Выходило, что бой был равным. Один на один. Два бессмертных и чудовищно сильных монстра...
Как он победил того осьминога? Загипнотизировал? Интересно, а выйдет ли подобная уловка с кучкой черного и обладающего каким-то разумом дыма? Можно ли его подчинить также, как это произошло и с морским стражем?
— Артур!
Посланник резко обернулся, так как среди выживших никто кроме Френсис не стал бы звать его по имени. Не многие и знали его, чтобы называть...
Френсис запаниковала, поняла, что просто не находит слов. Что тут сказать? Что сделать? А вдруг она больше его не увидит? Нет, конечно, он не умрет, он же бессмертен, но...а вдруг этот бой будет продолжаться бесконечно? Как бой между двумя богами. Вот возможно и поэтому их пути никогда и не пересекутся...
Что же делать? Подойти и обнять? Ощутить наконец, как его крепкое тело прижимается к ее телу, почувствовать его тепло. Может это его шокирует, возможно, он даже посмеется над ней, сказав ей, какая же она дура. Глупая девчонка, влюбившаяся в пирата...в человека, для которого термин "свобода" значат куда больше нежели "любовь" или "нежность".
— Спасибо,— нет, она дура. Самая натуральная, каких только свет не сыщет. К чему вообще было это "спасибо"? Спасибо за то, что я тебя люблю? Спасибо за то, что ты самый желанный мужчина на всем белом свете?
Артур поначалу вопросительно посмотрел на девушку, видимо желая задать тот же вопрос. Но вслух он так ничего и не задал. За место этого лишь один раз моргнул и после, раскинув руки, свалился в пропасть.
От такого прощального жеста у Френсис чуть сердце не остановилась от страха. Она невольно кинулась следом, но в самый последний момент ее остановил юнга, схватив девушку за руку и потянув обратно, подальше от балкона, за которым в тот же самый момент надвигающийся дракон неожиданно сменил направление. Видимо, заинтересовался тем, что свалилось с пещеры, а может, его привлекала аура Посланника.
Но так или иначе нападение было отменено и у выживших появился шанс убраться от этого места как можно дальше.
— Скорее! Уходим! — твердил ей с отчаянием Том, и Френсис с неохотой последовала за остальными в глубь пещеры, тем не менее часто оборачиваясь назад, надеясь увидеть Посланника.
Вскоре свет исчез и путников накрыла кромешная темнота. Вскоре они прекратили бежать, ибо дальше своего носа ничего не видели. К тому же, многие так сильно устали морально и физически, что уже были не способны на бег. Шум воды и рычание зверя вскоре затихли, затухли вместе со светом. Теперь путники осторожно крались вдоль мрачной пещеры, не зная, что ждет их дальше. А вдруг, там, где-то на конце этой пещеры их поджидают другие, более жуткие монстры? Но делать было нечего. Посланник дал им приказ идти вперед не смотря ни на что.
— Ужасное место! Боже, за что нам все это? — бормотали пираты. Конечно, когда Посланника не было рядом, они могли говорить все что угодно. — Оно просто напичкано этими тварями! Сколько еще терпеть?
— Если я не ошибаюсь, то этим тварям есть разумное объяснение, — ответил Антонио, вышагивающий где-то рядом. В темноте его не было видно, зато его бодрый голосок раздавался в пещере эхом. — Хотя для кого оно разумное...как по мне, так полнейшая чепуха.
— И какое же объяснение?— послышался еще ближе недовольный голос Сары.
— Эй, ты чего, обижаешься?
— Нет, я просто счастлива, что мы оказались в этом дерьме!
— Ты злишься на меня из-за того, что Посланник возложил все на меня? Ты из-за этого дуешься? Ну, не обижайся… тебе холодно? Хочешь, я тебя обниму?
— Отвали!
Френсис шла неподалеку от этой вспыльчивой парочки, но слушала их в пол-уха. Ее больше заботила та вещица, что перед своим, как бы это сказать правильно — исчезновением, передал ей Посланник. Чертова сабля, о которой Френсис вспоминала лишь пару раз, а потом и вовсе смирилась с, как она думала, потерей. Но вот, сабля вернулась. Конечно, в темноте она не могла ее видеть, зато руки ее прекрасно чувствовали холодный метал. Такой чистый, еще ни разу не использованный в бою. Ни одной царапинки, никаких натертых мест.
Когда Антонио заговорил о каком-то разумном объяснении, она заинтересованно прислушалась. Так или иначе, наконец из пустых слов начало выплывать что-то интересное, а может обладающие и какой-то пользой.
— Так что за объяснение? — спросила она, понимая, что, если она этого не спросит, то начатый диалог быстро сойдёт на нет. К тому же, Антонио не сразу услышал ее вопроса.
— Ну, в общем, скажу сразу — я в это не верю, чушь это самая натуральная.
— Что за чушь? — продолжала допытываться Френсис. Пока они разговаривали, их группа умудрилась пару раз врезаться в стенку. Темнота так плотно закрывала им всю видимость, что уже даже не было смысла держать глаза открытыми.
— Есть такое поверье, что якобы много-много лет назад, мирами нашими правили боги. Ну и естественно, помимо них существовало еще энное количество различных чудо — юд, созданных самими богами ради каких-то определенных целей: либо война с врагами, либо в качестве охраны, либо же просто ради уничтожения. Ну, ты понимаешь, если какое-то племя неожиданно разочаровывает какого-то бога, тот в наказания насылает на их деревню какую-нибудь тварь и та делает за него все дело. Отсюда-то и появилась мифология, легенды, и прочая бредятина.
— Но ведь тогда почему люди до сих пор оспаривают существование богов, раз они ТИПА были? — спросила Сара, у которой, судя по спокойному голосу, нрав к тому времени чуть поостыл. Обида на какое-то время была забыта.
— В этом-то вся и фишка, что потом боги неожиданно потеряли к нашему миру интерес. Не знаю, что побудило их это сделать, но они резко исчезли из нашей жизни. С монстрами дела обстояли чуть хуже — убить их некоторых было невозможно, ибо они обладали такой же бессмертностью, что и их создатели, а оставлять в мире людей почему-то посчитали делом ненужным. Да и с собой забирать их они не торопились. Поэтому они и приняли нейтральное решение — собрали всех монстров в кучу и впихнули в царство хаоса — то есть, сюда. В этот мир практически невозможно попасть, поэтому монстры нашему миру не причинят вреда. А память о них постепенно стерлась у людей, остались только мифы и сказки.
— Откуда ты этого понабрал?
— Все это было расписано в книге,— не стал лукавить испанец. — Все считали Посланника сумасшедшим, злым тираном, одержимым сказками. А кто, черт подери, знал, что все это окажется правдой? Откуда этот сукин сын узнал про хаос? Откуда?!
— Он часть жизни провел рядом с книгами...— пробормотала Френсис, но так, чтобы никто ее не услышал. Она скорее даже не стремилась донести это окружающим, она говорила это себе. Точнее, ставила перед фактом.
— Но я все равно в это не верю, — продолжал разглагольствовать Антонио. И уже многие начали сожалеть о том, что этот болтун стал их предводителем. — Вы представьте себе...это значит, что где-то в этом мире расхаживает живой минотавр! Тот самый, который на Крите жил...
— Вообще-то по легенде его убили, умник...-вмешался в разговор корабельный кок. Френсис уж и забыла о том, что он тоже был среди выживших.
Но тут Антонио заговорил другим тоном:
— Стоп! Стойте, говорю!
Судя по громкому топоту, толпа неуклюже остановилась. Френсис натолкнулась на шедшего впереди Тома. Уж слишком неожиданно прозвучал приказ испанца.
— Вы...вы слышали это?
Вжавшись пальцами в костлявые плечи юнги, Френсис настороженно прислушалась, впрочем, как и все остальные. В пещере, помимо шарканья ног слышалось только тихое, но протяжное завывание. Словно кто-то дул в узкую трубу — медленно, растягивая воздух в легких. Но такие звуки были вполне приемлемы для пустых и сырых пещер.
— Ну и что? — спросила Варгас, наверняка с недовольством скрестив руки на груди, что она очень любила делать в моменты своего дурного настроения. — Что на этот раз напугало нашего капитана?
— Я слышал какой-то шорох! Впереди!
— Нас тут одиннадцать человек! И все мы издаем шорохи...
— Нет-нет-нет, это другое! Здесь есть что-то еще! Вот! Слышали? Опять! — Френсис услышала, как Антонио сорвался с места, и хромая, врезаясь в других людей, пронеся мимо нее куда-то вперед. Ей стало страшно. И вовсе не потому, что Антонио посчитал в пещере еще чье-то присутствие, а то, что этот проклятый испанец унесся далеко вперед, оставив команду выживших без предводителя.
— Стой, Антонио! Куда ты намылился? Не так быстро! Вспомни про свои ноги! — твердила ему Сара, и голос ее постепенно пропадал в глубине пещеры, где-то уже совсем далеко от остальных. Теперь Френсис захотелось разрыдаться от бессилия, как потерянному в толпе неизвестных людей, ребенку. Но затем она поспешно попыталась привести себя в покое. Ведь Том же не всхлипывал, идя рядом с ней. Вел он себя относительно тихо. И вдруг она как ни кстати вспомнила про их последний разговор о любви и о том, что даже в такой важной теме этот маленький юнга сумел обскакать такую взрослую леди, как Френсис. Этот мальчик был несомненно мудрее любого пирата, толпившегося рядом.
Ее мысли прервались внезапным криком путников.
— Глядите! Там свечение! Впереди свет!
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:20 | Сообщение # 41
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
И это не было иллюзией. Френсис и Том тоже увидели вдали, в конце круглого коридора с глубоким потолком, какой-то голубоватый свет. И этот свет не стоял на месте, он двигался! Он плавно извивался, как волны в океане, переливаясь из голубого, в бирюзовые оттенки. Это выглядело волшебно, и путники не знали — боятся им этого свечения или же восхищаться его появлением.
Для начала, они решили подойти ближе и понять — что же это за вещица такая, которая испускает такие нежные, лазурные цвета.
Спустя несколько неуверенных шагов, они увидели силуэт Сары. Девушка стояла к ним спиной, слегка нагнувшись, и что-то спешно делала руками.
— Давай, недотепа, поднимайся! – она рычала тоном человека, уставшего терпеть глупые выходки своего напарника. — Я говорила тебе про ноги? Говорила?
Пираты очутились в небольшом зале с гладкими, каменными стенами, изрисованными какими-то рисунками, символами, которые — может, и к счастью— видимо, из-за старости, были стерты и нечитабельны. Вместо пола перед путниками образовалась небольшая ямка, заполненная до краев чистой водой. Именно эта вода создавало это приятное свечение. В яму спускались небольшие, каменные ступеньки, также разрушенные временем, или же какой-нибудь нечистью. На этих ступеньках как раз стояла Сара, и пыталась вытянуть Антонио из воды. Очевидно, парень был так сильно возбужден своим открытием, что на мгновение успел позабыть о своих больных ногах, и благодаря этому грохнулся со ступеней в воду. К удивлению Френсис, привыкшей видеть в любой вещи из хаоса подвох, ожидала, что Антонио вот-вот начнет задыхаться, или же затрясется, как в припадке, или же с ним произойдет аномальные перемены... Нет, к счастью, испанец оставался все таким же неуклюжим, задорным юношей, только теперь еще и до нитки промокшим и получившим от Сары смачную подзатрещину.
— Я же говорила, что твое любопытство до добра не доведет! — шипела не хуже гремучей змеи итальянка.
— Главное, что я тебе не безразличен,— не отчаивался испанец, тем самым заработав удар под зад. Он давно на это напрашивался. — Эгей, поосторожней, мадам, это у меня самое нежное место!
Уворачиваясь от ударов, Антонио пополз от Сары прочь и уперся мокрыми руками в голые стены. И тут-то началось то, что Френсис называла "волшебством". Нет, не колдовством, не черной магией, ни тем, чем обладал этот мир — чернейшей, грязной аурой. Это было самое чудесное явление, которого она никогда не видела и возможно видела сейчас в самый последний раз в своей жизни.
Холодные, отчужденные камни начали светиться, переливаться, как алмазы, словно в какой-то момент у них внутри вспыхнул голубой огонек жизни. Цвета были нежными, непорочными, их свечение возникало внезапно, и точно также затухало. Френсис замотала головой, теряясь в этой волшебной красоте, чувствуя, как волоски на ее кожи наэлектризовались, а по телу пробежали приятные мурашки. Ее посетило такое смутное ощущение, некое де жа вю, словно она видела это когда-то, очень давно, просто не запомнила, мозг ее стер это воспоминание, оставив о нем лишь некоторые его кусочки, из-за которых и возникало это сладостное, томительное чувство ностальгии.
— Как красиво...— заворожено прошептал Том, аккуратно убирая от себя руки француженки. Помещение просто горело волшебной лазурью, кажется, даже издавая какой-то легкий звон, похожий на хор маленьких колокольчиков.
Динь-динь-динь, — говорило это место.
Антонио оторвал руки от стен и испуганно переглянулся. Сара, позабывшая о своей "мести" с разинутым ртом смотрела то на стены, то на воду, не веря в то, что все это ей не мерещится.
— Нужно...нужно идти дальше, — с неохотой вырываясь из плена собственных чудесных ощущений, произнес Антонио. — Дальше...дальше...по воде...
Но двигаться почему-то совсем не хотелось. Да Френсис готова была отпилить себе ноги, лишь бы не покидать это волшебство. "Вот бы Артур это увидел..."— подумала она, представляя себе, как Посланник берет ее за руки и они начинают вальсировать, будоража своими плавными движениями окружающую среду. Все быстрее и стремительнее, так, чтобы голова закружилась от этой вереницы. Впереди только его улыбчивое лицо, мерцающие малахитовые глаза, улыбка, полная уверенность в себе и в своих действиях. Глядя на него, Френсис понимала, что этот человек будет принадлежать только ей, и никому более. Никто не должен был видеть этого взгляда, огня, мерцающего где-то в глубинах его глаз. Его большая рука обожжет ей ладонь, но она ни за что не отпрыгнет назад. Ну уж нет, она не из тех людей, которые так легко расстаются с такой прелестью. Да, возможно для окружающих он кажется все таким же зверенышем, вырвавшимся из попечительства дядечки Сатаны, но для нее он будет самым лучшим и самым нужным мужчиной. А разве были и еще претенденты? Хах, странно, может этом любовь через чур сильно вскружила ей голову, но Френсис определенно даже думать не хотела о тех мужчинах, с которыми она когда-либо вообще имела дело. Они исчезли из ее жизни, стерлись из памяти, их позорно вымели метлой из головы на улицу, и пути для них назад не было. Теперь в ее голове был только его образ – на удивление весьма отчетливый, словно огонек свечи во мраке. Точно также светится и дарит радость, надежду на что-то необычное. Дарит приятную теплоту в душе.
Френсис была сильно разочарована тем, что все это являлось лишь плодом ее богатой фантазии. Она не помнила, чтобы когда-то еще так ненавидела собственные мысли. Они, как предатели, как шакалы, набросились на нее — беззащитную и влюбленную девушку, и принялись терзать, получая от ее страданий удовольствие.
Зато теперь, словно вынырнув из потока фантазий, Френсис начала острее воспринимать ситуацию. Да, это место притягивала их своею...очаровательностью, которой увы, не обладал этот мир. Точнее, возникал вопрос — и как вообще это место оказалось в таком отвратительном, сером, лишенного какой-либо притягательности, мире? Что оно здесь забыло? Какого черта?
— Идемте дальше. Нам нельзя останавливаться, — практически равнодушно произнесла она, заходя по колено в воду и на секунду замирая, видно проверяя, на сколько вода прохладна. Но вот очередное чудо-вода была теплой. Словно кто-то до их прихода любезно ее нагрел. Так или иначе, этому незнакомцу нужно было сказать "спасибо". В ледяную воду Френсис бы и не сунулась.
К счастью, пелена удовольствий вскоре покинула и остальных, и пираты последовали за Френсис. Даже Антонио со своими больными ногами смело нырнул в лазурную воду и бросился догонять остальных. Кажется, ноги его мало волновали. А вот Сара продолжала шипеть не хуже гремучей змеи. Ее бесила непокорность испанца.
"Это место очень сильно влияет на мою психику... Конечно, Посланника нет здесь, мы не кружим с ним в быстром вальсе и он не сжимает мою ладонь... Он... Боже, а где он?"— Френсис попыталась успокоить дыхание, которое так внезапно посчитало у нее сбиться. Но, проклятье, она испугалась! Она поняла, что...чтобы там не ждало их за очередным углом, какой бы монстр на них не напал...сабля не спасет ее от внешней угрозы. Спасет только тот, кто обладает большей силой и возможностями. Но этого человека здесь не было. Нет, он был где-то, но не здесь, не там, где в нем так сильно нуждались. Он не знал, как его отсутствие сказывалось на самочувствии француженки. Как заметно расклеилась она, едва тот совершил смелый шаг в пропасть. Тем самым, поставив жирную точку во всем. В том числе и в их отношениях. Отношениях, о которых он, черт подери, даже не догадывался! Разве она говорила ему о том, что любит его? Или хотя бы, что он ей нравится. Ведь не стоит начинать сразу с далекого, можно обойтись и старым планом, по которым обычно и строятся человеческие отношения! Кокетливые смешки, говорящие взгляды в адрес партнера из-под густых ресниц. Язык жестов делает самую грязную работу, а дальше уже могут вступать и более глубоко значимые диалоги. А уже и потом, можно говорить, что он тебе нравится. Нравится не как друг, а как мужчина.
Если бы Посланник не слепил эту жуткую и запутанную историю, заполоненную странными обстоятельствами и встречами с монстрами, то...у них смог бы завязаться роман? Роман, как у самых нормальных, живых людей?
"Нет...конечно, нет...он ненавидит французов...у меня нет шансов..."
А здесь значит шансы у нее есть? Какой бред! Разве он пытался за ней ухаживать? Хоть раз проходил ли их разговор мирно без воплей и оскорблений и тайных желаний друг — друга не удушить? Но тогда зачем он оставил ее на острове? Зачем, чуть ли не из своих рук, передал ей книгу (которую она умудрилась проглядеть, благодаря своей безалаберности), зачем он это все делал? Этому должно быть разумное объяснение.
Пещера как назло не планировала заканчиваться, а с каждым шагом, казалось, что дно проваливается куда-то вниз, а вода медленно поступает все выше и выше, доходя практически до уровня пояса. Это стало ощутимо только после того, когда Чарли посадил Тома себе на плечи, ибо тому порядком поднадоело вытягивать из воды шею. К тому же, стены этой пещеры продолжали поражать своих нежданных гостей яркостью надписей, символов и рисунков, которые светились также ярко, как и вода. Их не возможно было не увидеть. К несчастью, значение этих символов оставалось такой же загадкой, как и личность Посланника. Что это были за рисунки, смахивающие на картины древних людей в каменный век? Может, это были какие-то заклинания? А может, предупреждение о грядущей опасности? Об этом можно было спорить вечно.
И вправду, а что будет ждать их впереди? Не уж то они надеются на то, что на выходе их встретят лучи солнца, и они, окрыленные долгожданной свободой, выберутся на широкую, цветущую полянку и мягкая, зеленая травка будет щекотать им ноги? Как наивно...
Вскоре уровень воды чуть понизился, тем самым даря путникам немного надежды на то, что их путешествие продолжится без проблем. Но тут Френсис показалось, что она увидела, как вода зашевелилась...нет, это было не течение, и никакие выбросы кислорода, и не рябь, вызванная ею же...Френсис видела, как в воде образовалась небольшая волна, только формой она напоминала чье-то лицо. Словно в воду нырнул человек невидимка, а затем, когда он высунул голову, капельки воды принялись стекать по невидимой коже. Но поспешно тряхнув головой, француженка попыталась об этом не думать. Пока, что бы это ни было, оно не трогало их, и поэтому не стоило акцентировать на этом внимание, не надо будить в существе интерес. Надо идти во что бы то ни стало. Только объяснять это остальным оказалось куда сложнее.
Первым, не считая Френсис, этих существ заметил Том. Этот глазастый парень вечно усложнял дело. Вроде бы, что ужасного в том, что он увидел что-то, что могло быть опасным, что ужасного в том, что возможно тем самым он смог предостеречь остальных?
— Глядите! Из того камня на меня что-то смотрит! — пропищал Том, указывая на небольшой выступ, в котором, и вправду, на них откровенно пялилась стекающая лазурная жидкость, которая затем превратилась в человеческое лицо. Точнее говоря, оно просто нагло скопировало лицо Тома, натянула его на себя и теперь смотрело на окружающих лазурными, детскими глазами. Пираты испуганно задергались, не зная, куда ступить...
— Не смотрите на них! — теперь командование на себя взяла Френсис, так как Антонио с этим делом справлялся не очень. — Не останавливаетесь! Не смейте им подыгрывать!
— А с каких это пор женщина имеет право нам указывать? — заметил Чарли, хотя с его стороны данная придирка казалась неуместной. Хаос вынудил их сплотиться, все были равны. Френсис даже задумываться не смела о каких-либо ограничениях. Но этот долговязый юноша явно не разделял ее мнение.
— Эй-Эй, ты чего тон -то повышаешь, малыш? — встал на ее защиту Джеспер. К счастью, ну хоть кто-то был на стороне девушки. — Все еще не понимаешь, в каком мы положении? Тебе мало всего этого? Хочешь усугубить?
— Просто мне не нравится, что нами командует женщина, вот и все! — буркнул в ответ помощник кока. — Вообще-то капитан не ей передал свои полномочия, а ему! — он указал на Антонио.
— Верно-верно говоришь! Бабы — это беда! — пропищало существо на стене пещеры, ловко скопировав лицо Чарли. Даже недовольную гримасу сумело изобразить. Но только путников это не развеселило, наоборот — те поспешно отплыли подальше от стены, и испуганно вжали головы в плечи. Кто-то додумался достать из штанов мушкет и пригрозить им...воде? Очень оригинально.
— Они разговаривают! Эти чертовы хрени сейчас говорили! — воскликнул Чарли, плотно прислоняюсь к пивному пузику кока, словно мальчишка в поисках утешения.
— Хрени! Хрени! — задорно повторил за ним водный слепок лица.
— Не обращайте на них внимания! Просто не смотрите! — попыталась достучаться до пиратов Френсис, но те слушали ее с неохотой. Они пожирающе следили за аномалиями, что вытворяла эта волшебная водица.
Френсис хотела подойти к путникам чуть ближе, дабы заинтересовать их собой, но вдруг рядом с ней начала появляться струйка воды, которая впоследствии приобрела образ миниатюрной девушки в пышной платье. Френсис узнала в этой водянистой малютке себя и не смогла не разинуть рот от удивления.
— Кукла! — пискнула маленькая Френсис и противно захихикала. Француженка почувствовала, что краснеет от злости. Ей совсем не нравилась эта вода. Она не была чудесной, и в ней не было ничего волшебного! Она вызывала только сущее раздражение. Поэтому Френсис не поленилась вынуть саблю, привязанную лентой к бедру, и разрубить фигурку на несколько кусочков. Правда, урона сильного и значимого она воде не нанесла, ибо та тут же рассыпалась в миллионы алмазных брызг и образ исчез, на завершение повторно хихикнув. Френсис сдула с лица выбившую волнистую прядку и рассержено посмотрела на пиратов.
— Так вы будете дальше стоять, как истуканы, или все же попытаетесь спастись свои пятые точки?!
После этого никто не стал с ней пререкаться.
Эти существа не причиняли большого вреда, по крайней мере чисто физически. Они следовали за своими гостями, издавали различные писклявые звуки, мурлыкали, как котята, а иногда заливались детским, звонким, раздражающим смехом. Порою они рождали различные образы — от крохотных, гибких человечков, что бодро пускались в пляс по водной глади, то в каких то животных, или птиц, и порхали над головами людей, обливая их мелким дождиком. Ничего страшного пока они не совершали, но для того, чтобы вынести их бредовое пение, приходилось тренировать в себе просто чудовищное терпение. Френсис еще поражалась, что не повстречала на пути ни одного трупа — если сюда и ступала нога человека, то он безусловно сошел с ума и подох бы где-то здесь, в пещере, под бравый хохот этих существ.
Но вскоре, бог, или что-то другое, что явно оберегало выживших пиратов, над ними смилостивился. Френсис наконец увидела впереди заветный свет. Путь их был практически завершен. Оставалось всего несколько метров до выхода. Она еле сдерживалась в себе восторженный вопль.
Но вот существа, завидев то же самое, почему-то резко перестали хихикать, и оцепенели. В этот момент они вновь превратились в крохотных человечков с очень уродливыми лицами и вытянутыми носами. И теперь, они стояли, словно громом пораженные, и испуганно дрожали.
Френсис мельком посмотрела на них, просто, чтобы убедиться в том, что похоже путь этих существ заканчивается, однако человечки неожиданно подбежали к ней и потянулись ее за воротничок. Да так еще сильно, что Френсис чуть было не завалилась от неожиданности назад.
— Страшно! Не ходи! Очень страшно! — заверещали они, и на какую-то секунду девушке стало их жалко. Они были такими маленькими, такими...беззащитными, как маленькие дети, лишенные нормального воспитания. Все же, в них было что-то умилительное.
Но оставаться ради них здесь она не собиралась, поэтому она постаралась аккуратно вывернуться из их цепких, водных пальчиков. Правда существа начали вопить ещё активнее, от которого насторожились все — и пираты, и Сара, и Антонио.
— Смерть! Страшная смерть! — голосили детишки. Если бы они сами не состояли из воды, то, наверное, расплакались бы. — Не ходи! Нельзя!
— Отпустите меня! — Френсис начала злиться. Если до этого весь ее негатив как-то поутих, то теперь он запылал с большей силой.
Несколько таких же существ напали и на Антонио. Ему, похоже, вообще мало везло в этом случае.
— Эй! Не трогайте меня! Э...фу! — испугавшись, Карьедо отдёрнул руку, однако несколько существ умудрились повиснуть у нее на локте. — Кыш! Кыш! Кыш! Какие проворные малютки!
Затем, то же самое ожидало и остальных. Вскоре, стало ясно, что остаток пути придется пронестись со скоростью урагана, чтобы маленькие нимфы (так их назвал Антонио) не сумели до них добраться.
Выход представлял из себя как раз под человеческий рост дыру, выходящую на каменистый берег, где об бриз бились чернильные волны. Как говорится, из огня, да в полымя. Эти слова можно было как раз подставить под данную ситуацию. Френсис конечно и раздражали те существа, что отчаянно пытались их остановить, однако черная вода представляла для нее все же более опасную угрозу. Она помнила, что говорил о ней Посланник.
Берег был неровным, всюду торчали острые осколки камней, любой шаг приходилось рассчитывать, дабы попросту не провалиться в яму, или же не подвернуть себе ногу. Антонио смотрел на эту "красоту" с усталой тоской. Куда уж ему с его то ногами, которыми он еле двигал, как страдающий параличом старик? Френсис посмотрела наверх, на лиловое небо, что свинцом нависало над берегом. Она боялась увидеть среди туч дракона. Того самого, с которым боролся Посланник...интересно, как он там?
"И что теперь?"— подумала она, прекрасно понимая, что дальше идти некуда. Они дошли до другой стороны скалы, они сделали так, как велел им Артур, но что же дальше? Стоять и ждать судного дня? А был ли у них вообще выбор?
— Том, не подходи ближе! — закричала она, увидев, что юнга медленно подкрадывается к черным волнам и уже тянет к ним руку. А те потянулись в ответ, почуяв сладкий аромат человечины. К счастью, Том был послушным мальчиком и едва он услышал недовольный тон за своей спиной, как ноги его уже уносили прочь от воды. А та лишь разочарованно вздохнула и вновь принялась за свои ритмичные удары по камням.
Сара не стала дожидаться дальнейших приказов, а отправилась сама вдоль берега...на поиски чего-нибудь. Она еще не знала, что именно им нужно было искать, но и стоять на месте тоже было не вариантом. А тут она по крайней мере попробует хоть что-то сделать для команды. Да, да, именно КОМАНДЫ. Теперь они все были друг с другом непосредственно связаны. Как нить с кучкой бусинок. Они были бусинками, и их соединяла одна, невидимая, но прочная нить.
Варгас надеялась на любую находку — пусть это будет даже какая-нибудь подсказка... Любая, пусть самая малая, но хоть что-то.
Но то, что Сара нашла за очередным громоздким валуном, закрывавшим от нее добрую половину берега, девушка испытала гордость к самой себе. Сначала она простояла на месте, не шелохнувшись и лишь смотрела широченными глазами на свою находку, как на что-то необычное, что-то из ума выходящее. Простояла она так долго, наверное, до тех пор, пока тело ее не потеряло равновесие, и итальянка не вздрогнула, приходя в себя.
Потом, она вспомнила, что нужно это показать остальным. И как можно быстрее.
— Эй, ребята! Вы должны это увидеть! — перескакивая через острые булыжники, кричала она. Антонио, сидевший на большом камне (его туда насильно посадили, так как со своими ногами он ничего полезного делать был не в силах), резко поднялся, отчего и получил сильную вспышку боли, но постарался это скрыть. Френсис тоже услышала крики итальянки и пошла к ней навстречу, опираясь на саблю.
— Что? Что там? — спросила она взволнованно. На самом деле у нее в голове билась одна единственная мысль, а точнее, догадка-Сара наверняка увидела Посланника. Он лежит там, на холодных камнях, весь в крови, еле дышит, старается продержатся еще на некоторое время...Нет, Посланник бессмертен! Он никогда не предстал бы перед ней в таком униженном виде! "Но у него же есть изъяны. Помнишь про его звезду? А вдруг дракон знал об этом? А вдруг...?"— Френсис не могла больше думать. Мысли о мертвом или полумертвом Посланнике обжигали ей горло, она задыхалась, и поэтому, чтобы поскорее узнать истину, она перешла на быстрый шаг, который после превратился в отчаянный бег, когда она уже ничего не видела перед собой, и рвалась только вперед, гонимая жуткими догадками. Пробежав мимо Сары вихрем и чуть было не сбив ее с ног, она быстро добралась до того самого валуна и, навалившись на его стенки руками, осторожно посмотрела вперед. К счастью, раненного Посланника там она не увидела, но и то, что там лежало на камнях, пробудило в ней не менее яркий интерес.
На берегу, где-то в десяти метрах от Френсис лежал на боку корабль. Он был невероятно удлинен. Черные волны проворно стучали по его крепкому дереву, издавая глухой стук, но пробиться они были не в силах. Из корабля отходила одна единственная мощная на вид мачта, которая лежала теперь на камнях, но она к удивлению тоже была целой, даже парусник на ней выглядел не таким истерзанным. На бушприте располагалась морда чудовища, видимо, морского, коли изображен он был на корабле. Чудовище скалило свои огромные, деревянные клыки, а его невидящие глаза были устремлены в сторону француженки. На шее змея проскальзывал какой-то грубоватый орнамент (который показался Френсис очень знакомым) а на затылке чудовища выглядывал широченный, как у морского конька, гребешок, который продолжался аж до самого конца носовой части.
Подобный орнамент проходил вдоль всего корабля, даже на паруснике он был изображен. Это было странно. Необычно.
— Боже, я не верю в это! — вскрикнул подоспевший Антонио. — Хотя... Наверное, должно сходиться...
— Ты о чем? — не поняла его Френсис.
— Врата в хаос находились на Севере, неподалеку от Исландии. Книга, от которой так тащился Посланник, и которую он полностью исписал своими каракулями, принадлежала северному народу... Ох, да будь я проклят, если перед нами не корабль викингов!
Хватило нескольких секунд, чтобы вся группа выживших разбрелась по побережью. Естественно, всем было интересно — откуда тут взялся корабль, и раз, если он тут, то где же его хозяева? Не могли же они куда-то уйти... Хотя, судя по стертости некоторых знаков на дубовой обшивке, было ясно, что корабль лежал здесь на боку относительно давно. Сам корабль вблизи казался куда длиннее, чем это казалось со стороны, но ко всему прочему, он был еще и узким. Корабль не имел при себе никаких потайных кают, трюмов... Не считая одного единственного хуторка, расположенного в области кормы, с крыльцом и острой крышей, обрисованной живописной резьбой.
— Викинги...откуда? — спросила француженка, проводя пальцами по гладкому покрытию дерева.
— Их же не зря назвали королями морей, — пожал плечами Антонио. Теперь, когда он был в ударе, и ему нравилось отвечать на те вопросы, ответы на которых он знал. — Они облазили полмира, на воде им не было равных, они были просто неуязвимы! Наверняка, те врата открывались не в первый раз, и это значит, что…эти товарищи могли сюда проскользнуть. Вполне логично.
Френсис отвела взгляд в сторону, медленно переваривая сказанное испанцем, и увидела, как Том забирается через борт, ловко хватается за перила, потягивается и оказывается уже на борту корабля. Воспользовался тем, что взрослые потеряли к нему интерес.
— Том! Стой! Куда?...— завопила Френсис, бросившись за мальчиком следом. Но когда она собралась схватиться за перила, маленький юнга сам кинулся к ней на руки. Лицо его было белым, и в глазах читалась паника.
— Там...там мертвецы! — прошептал он, зарываясь в плечо девушки. — Их очень много!
На корабле поперек шли ряды скамеек, присоединенных к краю борта. Те места, где когда-то сидели викинги и активно двигали веслами. Но только весел здесь насчитали только штук пять, остальные видимо затерялись при крушении. На скамьях, на полу, везде лежали тела хозяев. Точнее их останки. От времени одежда их потускнела, меха слиплись или облиняли. Из под кожаных плащей высовывались худые, посиневшие кисти с кривыми, засохшими пальцами. Некоторые трупы давно истлели, превратились в прах. И в целом это больше напоминало кладбище. Когда Френсис все это увидела, и особенно почувствовала запах гнили, исходящий из "повелителей морей", ей стало дурно и она поспешно спрыгнула за борт, ударившись ступнями об камни. Но боль для нее была ничем по сравнению с увиденным.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:20 | Сообщение # 42
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Хм, а это идея, — заметил Антонио, задумчиво почесав подбородок. — Мы можем воспользоваться этим судном, оно почти целехонькое.
— Ага, и как мы его дотащим до воды? — саркастично спросила его Сара. — Построишь ему крылья?
— Ты что, никогда про викингов не читала?
Но посмотрев на ее рассерженно сдвинутые к переносице бровки и нахмуренный детский носик, Антонио понял, что сморозил глупость. И как эта особа, полжизни прожившая в бедности и не знающая светской жизни, могла хоть что-то прочесть? Она и читать-то не умела.
— В общем, их корабли обладали очень интересной функцией, — Антонио постарался говорить громче, чтобы не только Френсис и Сара, но и остальные смогли его услышать. — Корабли их сами по себе необычайно легки, мало того, некоторые их отдельные части закреплены специальными механизмами, которые можно в любой момент отцепить от корабля, и в нужный момент вставить обратно. Мы просто должны снять эту мачту и очистить палубу от лавочек и... этих товарищей. А потом мы сможем отсюда спокойно на нем уплыть! Ну как вам мой план?
— Как будто у нас есть выбор, — покачала головой Сара. — Ладно, идемте отцеплять мачту. А ты занимайся мертвецами! — конечно, она специально все так распределила, ибо ей не нравилось то, как быстро и высокого себя превознес Антонио. А повернувшись к нему спиной, она позволила себе тепло заулыбаться.
Когда все делалось сплоченно, работа казалась вполне выполнимой. Антонио был прав на счет легкости судна, когда все десять человек (и даже Том, который взял на себя ответственность нести морского змея) встали вдоль корабля — по пятеро с каждой стороны, и медленно начали сдвигать приросший к земле корабль. Поднять на руки, как кожаный мячик, им его конечно не удалось, но сдвинуть с места было очень даже реально. Корабль послушно поддавался на их напор. Вскоре пиратам удалось скинуть корабль на воду, где тот неуклюже грохнулся на черные волны, и осторожно закачался на месте, как будто проверяя, сможет ли он справиться со стихией. К счастью, на воде корабль удержался, и это значило, что у них появился шанс на спасение.
Это была, конечно, не Армада со всеми своими удобствами: наличием кают, камбуза, трюма с хоть какой-то едой. Здесь же еды никакой не было, а об отдельных комнатах вообще можно было позабыть. За место скамеек пираты установили спальный район, накрыв сырой и пропахнувший гнилью пол парусом. Затем, сверху установили маленькие палатки из одежды умерших.
Найденные трехметровые весла установили в отверстия на перилах — как-то ведь должен был корабль передвигаться.

Френсис не верила в то, что они покидают это место. Она не знала, как на это реагировать. Радоваться или же паниковать? С одной стороны, опасность их миновала, океан был просторен, безграничен, и пока ничто им не угрожало. Но надолго ли настало это затишье? Без Посланника все они были беззащитными зверушками, потерявшими свой кров— свою защиту, свою крепость.
Без Посланника они никто. Хотя Антонио так не считал. Он почему-то решил, что они могут со всем справиться без Посланника. У них не было тех сил и тех знаний, которыми обладал былой капитан Армады.
— Может, нам не стоит так далеко отплывать? — спросила она, когда испанец разглядывал единственную на корабле каюту. Это было небольшое, скромное помещение, с посеревшими деревянными стенами и потолками. Конечно, нельзя было судить по останкам, ибо судя по полкам, покрытым стертой золотой краской, бывшие хозяева пытались принести сюда больше роскоши. Особенно впечатляли связки черепов, которые висели в одном пустом углу, словно шторы и часто постукивали костяшками, когда корабль начинало качать.
— Зачем? Мы же только оттуда отчалили! — возразил ей Антонио. — Не вижу в этом никакого смысла.
— А Посланник! Как же он?
— Он сам дал нам приказ уходить, ты разве этого не помнишь? Я делаю все так, как он и велел. Я пытаюсь вас защитить. Все! Вопрос решен!
Френсис не нравилось то, с каким самодовольным тоном обращался к ней Антонио. Ему и впрямь нравилось командовать, однако он должен был знать рамки. Приказы приказами, но самолюбие до добра никого не доводила. Френсис хотела это сказать вслух, но передумала. Уж слишком много слов, Антонио этого не поймет и лишь посмеется над ее тщетными попытками.
— Поворачивай назад, — прошипела она не своим голосом и Антонио испуганно расширил глаза. Наверное, никогда не думал том, что француженку можно довести до такого состояния. Но он ошибался. Френсис примерно ощущало то же самое, что возможно постоянно испытывал Посланник. Ярость, пылающие в груди, и готовая в любой момент вырваться наружу. Подобно раздирающему пламени. Френсис сильно стиснула кулаки, при этом испытывая в себе полную уверенность. Она знала, что Антонио послушается ее. Либо он сделает так, как она хочет, либо кормить ему тварей на дне океана! Френсис не догадывалась, что у нее внутри мог жить маленький живодер.
Многие стали возмущаться тому, почему их курс изменился. Только-только исчезнувший в вязком тумане остров начал снова возвращаться. Словно какое-то зловещее явление. Словно огромный, свирепый монстр, радостно разинувший пасть в приветствие возвращающему кораблю.
Но Френсис чувствовала всем телом, что поступает правильно. Иначе и быть не должно. Она верила своим чувствам, она знала, что...
— Там кто-то идет! Глядите! — крикнули часовые. И вправду, в тумане, что обволакивал собою большую часть каменистого берега, появилась чья-то тень. Маленькая, еле заметная. Но Френсис тоже ее увидела, и у нее от волнения заныло под ложечкой. Словно сейчас должно было произойти что-то необычное, что-то невообразимое для нее и остальных.
Силуэт на пару секунд исчез, его затянуло в тумане, но это лишь на мгновение, ибо потом силуэт вернулся. Френсис ухватилась за перила, еле сдерживая в себе пробудившегося зверька, который извивался у нее в груди и проворно рычал, надеясь вырваться наружу.
Сначала, ей показалось, что у незнакомца появились рога — длинные и острые, как у взрослого быка. Френсис вспомнила о минотавре и волнительная радость в ней затухла. Однако затем рога исчезли, это была всего лишь иллюзия, и девушка заметила другие черты — кроваво-красный плащ, упрямо обхватывающий ноги.
— Артур! — выдохнула она, так кричать не нашла в себе сил. Радость переполняла ее до краев. — Артур...боже...Артур.
Она была похожа на преданного питомца, обрадовавшегося приходу любимого человека.
— Капитан! — кричал другие и в тоне их промелькнули нотки недоверчивости. Наверное, не верили в то, что Посланник жив и здоров — плетется вдоль пляжа, устало волоча ноги.
Выглядел он и вправду очень вымотанным — перепачканные в пыли волосы спутаны, лицо все в грязи, губы раскрыты, ловят судорожно воздух. Мачете волоклось где-то рядом, звеня, и осыпаясь искрами при соприкосновении с камнями.
Он даже не сразу обратил внимание на корабль. Пират был настолько вымотан, настолько обессилен, что даже не реагировал на посторонние крики.
— Нужно ему помочь! — Френсис схватилась за доску и попыталась самостоятельно ее поднять и перекинуть через борт. Ей на помощь поспешила Сара.
— Не дергайся так, — сказала итальянка, загадочно ухмыляясь. — Никуда он не убежит. Он нас увидел — и это главное.
Френсис не нравилось, как посмотрела на нее итальянка. Посмотрела так, словно о чем-то знала. Или догадывалась. Но сейчас не было времени на споры, так как за бортом находился Посланник, нуждающийся в их помощи.
Девушки вдвоем перекинули доску, соединив борт корабля и край бережка. Посланник остановился перед этим мостом, словно не хотел заходить на корабль. На лице его конечно не было ничего написано, кроме мертвецкой усталости. Не дожидаясь его решений, Френсис перескочила через борт и почти бегом добежала до пирата. Сердце болезненно билось по ребрам, Френсис почти задыхалась. Ей было так страшно за него, за его состояние. И что же случилось с драконом? Как он его уничтожил? Уничтожил ли? Вопросов скопилось целая куча! Но Френсис знала, что сейчас на них нет времени. Он все равно бы ей не смог ответить.
— А вдруг это...не он? — вмешался Антонио, испуганно высовываясь из-за перил. Как вовремя он об этом вспомнил. Хотя Френсис его и не слушала, да кто он такой вообще, этот Антонио Карьедо? Нытик! Трус! Френсис готова была это сказать ему в лицо.
— Все в порядке, — отмахнулся от помощи Посланник, поморщив лицо и поджав губы. — Я сам. Не трогай меня.
Теперь все были уверены в том, что перед ними их капитан. Во всем самостоятельный, горделивый...ничто его не меняло.
— Эдакий рыцарь! — воскликнул Антонио, когда Артур забрался на палубу. — Дракона замочил. Коня только белого не хватает.
— А конь рядом стоит, — вставила с ухмылкой Сара, на что испанец ответил ей обидчивым мычанием. Шутка оказалась слишком колкой.
Не смотря на все протесты со стороны, откуда ни возьмись объявившегося "героя", Френсис то и дело хватала его за плечи, помогала ему двигаться, ибо сам он был похож на ходячий труп.
Зато он был рядом. Она чувствовала, как горели его руки, словно она прикасалась к раскаленному железу. Все поменялось местами: отныне был он слаб и беззащитен, теперь он нуждался в их заботе. Цепь замкнулась.
Френсис не стала класть его в палатки, а решила сразу отвести в ту самую единственную каюту. Он был их спасителем, и он заслуживал этого.
Открыв дверь, Френсис позволила пирату войти первым и испытала сильное разочарование, когда он отпустил ее руку, которую так судорожно стискивал, стараясь не упасть. Делал он это не осознано, просто из принуждения, но Френсис это нравилось. Ей было приятно осознавать то, что в ней нуждаются. И ей хотелось сделать что-нибудь еще...ну хоть что-нибудь, лишь бы Посланник перестал так холодно смотреть на нее. Словно на что-то ненужное, что-то, без чего он бы смог справиться.
— Как мило...— пробормотал он, почти не разлепляя губ. – Сами догадались... использовать... этот... коррр...
Ноги его подкосились. Френсис не успела оказаться рядом, Посланник валялся уже на полу ничком, и не делал никаких попыток встать. Даже шевельнуться, чтобы показать девушке, что он жив.
— Артур! — хрипло выкрикнула француженка, падая перед ним на колени и прикладывав ко лбу ладонь и тут же ее отдернула, ибо температура Посланника выходила за грани приличия. Сколько там? Градусов сорок? Френсис начала паниковать. Что делать? Примочки? Но рядом не было воды, не было даже ненужных тряпок...
— Что такое? Что за грохот? — в комнату вбежал в Том. Увидев на полу своего капитана, мальчик и без лишних слов понял, что надо что-то срочно предпринять.
— Помоги мне его перевернуть! — попросила его Френсис, хватая мужчину за плечи и пытаясь его преподавши над полом. Голова Посланника заболталась в воздухе, как у неживого.
Черт, черт, черт!!!
Том обхватил пирата за талию и на счет три они вместе с Френсис перевернули тело лицом к потолку. Артур выглядел в их руках, как марионетка. Он не реагировал ни на что — ни на крики, ни на прикосновения чужих рук. Рот его слабо приоткрылся, мелькнул бордовый язык.
— Что с ним? Он вообще жив? — спросил Том.
Но тут глаза Френсис остановились на плече пирата, где сквозь красную ткань просачивались какие-то черные круги. Не долго думая, девушка содрала с него плащ, следом пошла и рубаха. Раздев Артура по пояс, Френсис вольно поразилась синюшности его тела. Как у мертвеца. А кожа между тем была покрыта капельками холодного пота. Они были похожи на крохотные, прозрачные зернышки. А на плече его зияла глубокая рана...Френсис оставалось только недоумевать, и как с такой раной Артур смог вообще двигаться? Да там словно целый кусок срезали, аккуратно поддели ножом, и теперь на месте синей кожи блестело свежее мясо. И еще что-то, похожее на гной, только черного цвета, стекало вдоль его груди тоненькими струйками.
"Странно...очень странно...я не понимаю...он же бессмертен! Почему его кожа не заживает?"— спрашивала себя Френсис. Гной напоминал ей черную воду, по которой плыл их корабль.
Френсиса даже готова была поклясться, что это одна и та же жидкость.
— Ох, господи! — сказал Том, отстраняясь от тела. На его лбу скопились крошечные морщинки. — Это не хорошо! Очень не хорошо!
— Том, ты знаешь, что это? — спросила отчаянно девушка. — Что нам делать?
Пока она кричала, пытаясь достучаться до мальчишки, который с каждым ее словом все глубже и глубже уходил в себя, становясь все бледнее и запуганнее, тело под ними зашевелилось. Артур открыл порозовевшие веки, под которыми заблестели белки, и судорожно завращал глазами.
Когда он ожил, жидкость на его теле ожила вместе с ним и начала разрастаться интенсивнее.
Френсис вскрикнула, отдергивав руки. Она помнила про то, что лучше не прикасаться к этим тварям. Френсис не знала, насколько это опасно, но ключевыми словами Посланника являлись "не стоит". Они могли убить человека, ведь так? Значит...они убивали Посланника? Почему звезда ему не помогает, не спасает его? Френсис чувствовала себя беспомощной девочкой, которой оставалось только наблюдать и надеяться на лучший исход... Исход чего? Посланнику нужна была помощь! Было видно, что он не справлялся! Силы его покидали слишком быстро.
— Я сбегаю за помощью, — сообщил Том, подымаясь с колен и убегая куда-то за дверь. Очевидно, понял, что если дальше так глазеть, то ни к чему хорошему это не приведет. Но разве в их команде были лекари? Кто им поможет? Антонио? А может Сара? Разве они смылили что-то в лечении?
— Что же это такое? Помогите... Кто нибудь... — шептала она, как какое-то заклинание. Заклинание, которое ни черта не срабатывало. Страх сковывал ее движения, пальцы холодели, она их почти не ощущала. А сердце между тем билось так бешено, словно пыталось отбить чечетку. Все быстрее и сильнее с каждой секундой.
"Нет! Нет!!! Прошу, не закрывай глаза! Не закрывай глаза!!!" — Френсис прислонила руки к его груди, сложив их в таком положении, словно собиралась сделать массаж сердца. Едва ее дрожащие пальчики коснулись мокрой кожи, как чернильная тварь ожила, приподнялась и с довольным урчанием впилась ей в кисти рук. Захватывала в плен, не позволяло вырваться.
Френсис знала, что, если эта тварь соединит ее с Посланником, то она сможет увидеть его воспоминания. Его мысли, его чувства. Он будет открыт ей так, как никакой мужчина прежде, с которым ей доводилось встречаться. Она увидит все.
Но только она делала это не ради того, чтобы приоткрыть завесу тайны. Она надеялась на то, что жидкость клюнет на приманку — на нее, такую свежую, теплую и живую — и тогда отпустить из своего плена Посланника, даст ему шанс на выживание.
"Зачем мне все это? Что я делаю?" — подумала она, хотя уже ничего сделать не могла. Время нельзя было повернуть вспять. Все решится сейчас. Либо они умрут вместе, либо выживут.
Перед тем, как разум ее начал меркнуть, уволакивая девушку в какой-то чудовищный водоворот мыслей и воспоминаний, она увидела перед собой маленького, светловолосого мальчишку, будущего Посланника. Мальчик пару раз хлопнул в ладоши и шепнул: "Браво".
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:20 | Сообщение # 43
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 19. Ошибка гения
Глава снова была разделена. Здесь заложен не весь смысл, поэтому и предупреждаю...

Артур неуклюже передвигался на своих маленьких, но не смотря на это, очень энергичных ножках, прочесывая задний двор в поисках камней. Крохотные, его близко посаженные глазки с необычайной быстротой находили в густой траве камни, и не какие-то там, а с определенной формой, окрасом и гладкостью. На счет последнего критерия возникали некоторые проблемы, так как море располагалось в нескольких милях от деревеньки, и берег его был грязный, совсем непригодный для поисков гладких камушков.
На лице мальчика не было радости или какого-то детского восторга, с которым обычно и гоношилась малышня — глупая, широченная улыбка и сильно распахнутыми глаза, в которых обычна читалась та самая невинность, которой не хватало во многих взрослых – но только не этот мальчик. Это дитя смотрело на мир иначе, на его овальном, румяном личике читалась отнюдь не детская решимость, с которой он выискивал камни, отбирал в кучке самые лучшие и совал их по карманам.
Затем эти камушки были разложены рядом с конюшней, где земля была вытоптана и практически не росла трава. Так мальчик лучше видел свои творения. Он сооружал пирамидки за пирамидкой из камней, отходил в сторонку и, глядя на них, задумчиво хмурил густые бровки, словно художник, оценивающий свою картину. Возможно, для взрослых это были всего лишь кучки камней, но для этого паренька все это казалось куда серьезным занятием. Он был настолько этим поглощен, что не сразу услышал свою мать.
— Арти, дорогой, встречай братца!
— Братца? — мальчик насупился так, словно для него слово "братец" значило что-то типа "самое скучное создание на белом свете, не достойное внимания такого великого меня". Впрочем, все стало ясно после того, когда братец сам вышел во двор, потискать малыша. Это был высокий, статный мужчина с огненно-рыжими волосами — такими же распетрушенным, как и у племянничка. Тонкие, белые губы играючи передвигали огромную, змеиноподобную курительную трубку, из которой выплывали густые, синие облачка. Он был одет в потрепанный килт — этакий полосатый кусок материи с одной единственной лямкой, к которой были прикреплены кожаные ножны, а за спиной высовывалось черное дуло мушкета. Увидев, чем занимается мальчик, мужчина ухмыльнулся, выпустил порцию синюшного дыма и осмелился подойти ближе. Трава под его сапогами громко хрустела и выдавала его присутствие.
— Ну, что, карапуз? — задорно спросил он, кладя руки на бедра. — Все дети, как дети: скачать верхом на собаках, возомнив себя солдатами, а ты продолжаешь камушки перебирать.
Мальчик что-то пробурчал невнятное в ответ, что-то вроде: "ага, зато я не гуляю по улице в юбке" и снова уткнулся взглядом в сторону пирамидок. Его-то они увлекали куда больше, чем какие-то двоюродные братья, которых видел он пару раз в своей жизни и эти пары раз казались для него такими же унылыми, как развлечения соседских ребят.
— Я тоже рад тебя видеть, — продолжал неунывающе говорить рыжеволосый. — Может, обернешься? А то ведь я скоро отчаливаю. Можно сказать, приехал сюда ради тебя, любимого братишки.
Мальчик даже глазом не моргнул. И это уже начинало раздражать. Хотя, с одной стороны, его можно было понять. Этот мужик был ему двоюродным братом, которого малыш не собирался ставить даже рядом со своей семьей, не то что считать ее частью.
Не дождавшись никаких ответных подач, мужчина подошел ближе и ловко схватил мальчишку за живот и прижал к себе. Тот был, естественно, этому не рад. Мало того — он начал брыкаться и рычать, как нелюдимая собака.
— Ну, как вы там? — на крыльцо вышла матушка Арти — молодая женщина с очень добрым лицом. Мальчик совсем не был на нее похож...не считая только курносого носика. Все остальное…дитё понабрало от отцовской линии.
— Все нормально, — не отпуская брыкающего Арти, крикнул в ответ мужчина, зажимая уголком рта дымящую трубку. — Мы с ним прекрасно ладим!
— Только не придуши его на радостях, Скотт, сынишка у меня такой хрупкий.
— Ага...ахххм! — последний звук он издал в тот момент, когда "хрупкий сынишка" дотянул свои клешни до его прядей и вырвал целый клок волос. Это было очень неприятно.
***
Скотт достал из ведра щетку и, встряхнув ею, принялся чистить гриву своему коню. Иногда, он не выдерживал одиночества и принимался что-то насвистывать себе, сквозь трубку, с которой он не расставался также, как и со своим любимым килтом. Артур продолжал игнорировать гостя, гулял где-то рядом, собирал очередной хлам для своих гениальных идей. На этот раз его привлекли не булыжники, а деревянные, тонкие сучья, выпавшие с деревьев. И что было приятного в этой коллекции — Скотт понятия не имел, но говорить что-либо вслух на счет этого не собирался. Уж больно ему была дорога жизнь. А место, где безжалостно был выдран клок волос, продолжал напоминающее пульсировать.
— А ты потом вернешься к себе в Шотландию?
О чудо из чудес. Это мелкое существо заговорило! Да еще и с кем... Со Скоттом. Не уж — то где-то поблизости помер медведь? Мужчина прекратил водить щеткой по шкурке коня и посмотрел через плечо на брата.
— Да,— кратко ответил он. — Там у меня много дел.
— А ты ведь путешествовал, да? Где ты был?
Скотт опустил щетку обратно в ведерко с водой, где то благополучно исчезло в мыльной пене, а сам обернулся лицом к мальчику. Глаза его задорно засияли. Он понимал, что сейчас настал шанс похвастаться. Заставить этого мелкого заморыша раскрыть от удивления рот и услышать их его уст это долгожданное "Вау".
— Я во многих местах побывал, — скромно сетовал он, а сам зарумянился, довольный, как сытый кот. — Я был во Франции, в Италии, в Австрии, в Нидерландах... А еще в Исландию плавал. Там люто холодно по сравнению с моей любимой Шотландией.
Кажись, жертва клюнула на приманку. Мальчонка теперь не сводил с него глаз. Конечно, это было не "Вау", но все равно Скотт был польщен таким излишним вниманием к своей скромной персоне.
— В Исландии интересно? — спросил Арти, как бы невзначай, все еще пытаясь сделать вид, что все это ему не интересно. Но Скотт давно раскусил его.
— Да, очень любопытное местечко, — кивнул он. — Кстати, хочу тебе кое-что подарить. Тебе это должно понравиться. Любишь же всякий хлам.
Присев на корточки, шотландец вынул из своей шерстяной сумки какую-то потрепанную, непривлекательную книгу. Когда Артур ее увидел, на его лице появилась гримаса отвращения. Он ожидал чего-то...более любопытного, чем какая-то рвань. Но Скотт настаивал на том, чтобы брат взял книгу в руки.
— Что это?
— Книга про викингов. Написала на очень древнем языке, да и книга сама прожила побольше нас всех вместе взятых.
Мальчик открыл первые страницы, и лицо его ещё сильнее сморщилось, как у старика, или словно он слопал лимон.
— Что это за каляки? — спросил он, быстро захлопывая книгу.
— А это я тебе загадку принес, — лукаво ответил ему Скот, явно довольный своим подарком. — Ты же у нас мальчишка с мозгами растешь. Так поработай с ней, авось что-нибудь и поймешь. А как поймешь, мне сообщи. Я тебя награжу. Ты ел когда-нибудь манго?
— Это какое-то животное?
Скот аж прыснул со смеху. Уж слишком смешным и наивным был его двоюродный братишка. Это умиляло.
— Нет, глупыш! Это такой вкусный фрукт. У испанцев стащил, когда гостил в Мадриде. Вот когда переведешь мне книгу, тогда я тебя и накормлю ими. Тебе понравится, обещаю.
Артур скорчился, но книгу прижал к груди, что значило только одно — подарок Скотта его заинтересовал. Хотя, от этого отношение его к старшему братцу не изменилось, по крайней мере внешне. Он не попрощался с ним, когда тот взобрался на своего коня и направился к главным воротам. А когда мама попросила Артура поцеловать братика в щечку, он показал всем окружающим язык и убежал в дом.
Больше он никогда не видел своего двоюродного брата.

***
Пожар уничтожил все. Все, что когда-то можно было назвать веселой деревушкой, где жили самые обычные англичане, теперь это была пустошь, где покоились горстки пепла. Французы, проходившие эти края, хорошо позаботились о том, чтобы это место стало мертвым. Любого, кто умудрялся выбраться из этого ада, тут же получал пулю в сердце и контрольную в голову.
Артуру удалось спастись. Он не знал, благодаря чему все еще имел возможность дышать, двигаться, ощущать запахи, и почему глаза его слезились от дыма, и от чего в его груди была такая пустота. Сначала — он прекрасно помнил — что где-то там, в груди ухала боль, с каждым ударом сердца которая становилась острее и ощутимее. Теперь же, когда за его спиной оставались только деревянные угольки, боль в груди затихла. Он трезвее смотрел на мир и на свои возможности выжить в этом мире. Хотя не до конца понимал, зачем ему теперь все это? Не легче было умереть со своей семьей и очутиться с ними — как мама говорила ему? — в небесах. Там-то он себя чувствовал бы куда свободнее, там же была его мама, и отец, и братья с сестрами. И любящая бабушка от которой так сильно пахло старостью. Артуру был неприятен этот запах, но теперь он готов был сделать все что угодно, лишь бы почувствовать его опять.
Он долго шел по узкой тропинке, с обеих сторон которой тянулся сплошной, черный лес. К несчастью, а может, даже и наоборот, Артур не повстречал на своем пути никого из путников, которые смогли бы ему помочь. И чем же? Они ведь не вернут ему родителей. Они могли только сопереживать. Никчемные люди.
Артур прошел несколько миль по проселочной дорогое, через поле, через мост на реке. В последнем пункте он остановился, посмотрел на свое отражение в воде, и лишь на мгновение в его крохотную головку пришла мысль о том, что пора всему этому поставить жирную точку. А что? Зачем ему жить? Разве осталось ещё в этом мире хоть что-то, ради чего стоило хотя бы попытаться выжить?
Но голос в душе твердо сказал — живи, и Артур зашагал дальше, только уже куда медленнее, ибо силы его постепенно покидали.
Когда начало темнеть, Артур надумал остановиться. Его не пугали мысли о кровожадных волках, которые наверняка паслись стаями где-то рядом. Он прекрасно помнил о том, как мама пугала его по ночам, грозясь тем, что если он попытается ночью убежать в лес, то там на него нападут волки — злые, собакоподобные существа с красными, как кровь глазами и клыками — желтыми, длинными, размером с детскую ручонку. Раньше Артура напрягали эти байки, сейчас же ему было откровенно плевать — съедят его или не съедят.
На рассвете его разбудил цокот копыт и лошадиное фырканье. Какой-то крестьянин с густой, колючей бородой, что высовывалась из-под шерстяного капюшона, заметив рядом с дорогой какой-то светлый предмет, остановил повозку и спустился на землю, дабы убедиться в своих догадках. Он надеялся на мешок с какими-нибудь ценными предметами, которые можно было бы продать на рынке по неплохой цене, но находка заставила его застыть на месте и выпучить удивленно глаза.
— И как ты здесь очутился, — спустя несколько часов сказал он мальчику, когда тот очнулся в повозке. — ума не приложу. Ближайшая деревня здесь в десяти милях, да еще этот проклятый холод...Ты проголодался?
Артур чувствовал, как от голода у него сводило желудок, однако понимал, что после пережитого не сразу посмеет проглотить даже кусок. Он молча присел рядом со стариком и спокойно посмотрел на дорогу, по которой катилась повозка. Взгляд его был совсем бесцветным, путника это пугало, хотя вслух он ничего старался не говорить. Хоть у него и не было детей, он знал, как быстро эти маленькие существа, пережившие что-то ужасное, могут замкнуться в себе. Возможно, нечто подобное сейчас происходило и с этим ребенком. Или уже произошло.
— Я держу путь до Бредфурда, там есть неплохой городишка. Может, и ты куда-то собираешься?
— В Шотландию, — кратко ответил Артур.
— Ого, вижу, у тебя грандиозные планы, малыш! — воскликнул мужчина, а про себя тихо чертыхнулся. Он никак не мог понять, и с чего этого малютку так тянуло в такую даль?
— Ну, хорошо, я довезу тебя до Дарлингтона, а там уже...извини...шотландцы мерзкие типы, границы свои защищают, как что-то святое. Зачем ты туда вообще собрался?
— Знакомые там живут, — снова без эмоций отчеканил мальчик, и лишь посильнее укутался в предложенный плед.
— На, вытрись,— сообщил ему путник, протягивая какую-то тряпку. — У тебя на носу что-то черное.
***
Как и обещал тот старый путник, до Дарлингтона он его довез за шесть суток, а дальше мальчику пришлось идти в полном одиночестве и на своих двух ногах. За спиной его свисал узелок с едой и некоторой одеждой, под тонкой рубахой таилась книга о викингах, а в голове теснилось множество планов. Во-первых, нужно было как-то пересечь границу и не попасться в лапы злобному шотландскому народу, который в свое время подавно натерпелся от англичан и готов был держать свои границы до скончания веков. Во-вторых, Артур понятия не имел, где именно жил его двоюродный брат. Так получилось, что за все время он не удосужился об этом поинтересоваться у самого Скотта. Теперь это переросло в неприятность.
Но везение его пока покидать не собиралось. Хотя начиналось все обычно не так здорово, как хотелось бы. Пересекая границы Шотландии и Англии через лес, мальчик натолкнулся на банду разбойников, которая, заметив его присутствие, тут же захватила того в плен.
— Ух, какой прыткий! — воскликнул очевидно их главарь — худощавый, бородатый мужик с выбитыми передними зубами. — Теперь у нас есть, чем полакомиться, а то я так голоден! Когда мы в последний раз ели? Вот и я не помню! А тут такая свежатина...
Артуру связали руки, чтобы тот не умудрился кому-то накостылять из разбойников, и его понесли в логово бандюг. Артур не чувствовал страха, в его маленьких, зеленых глазках пылал огонь ярости, да ещё такой, что некоторые бандиты немного струсили — не видели они никогда, чтобы ребенок так ненавистно на них смотрел. Словно пытался прожечь своим взглядом. Но чествование на этом не отменялось — желудки урчали у всех.
Проходя ряды облысевших, сухих деревьев, они услыхали чьи-то шаги и приготовили для защиты свои ножи и топоры. Об Артуре на какое-то время они позабыли, и тот смог воспользоваться заминкой. Связанный, он вырвался из плена и спрятался в ближайших колючих кустах, где его никто не смог бы увидеть.
Проходящая мимо этих мест толпа дозорных, устроила с разбойниками горячую перестрелку. Пули свистели постоянно, а количество убитых росло что с одной стороны баррикад, что с другой. Артур никогда еще не видел такого горячего боя. Он мог бы дальше этим любоваться, но затем, понял, что лучше бы ему поскорее убраться отсюда, пока его не обнаружили разбойники, или — не дай бог — пограничники. Всё-таки, жители соседской страны казались Артуру большей угрозой, хотя, почему – не знал.
Руки он освободил чуть позже, веревка оказалась на удивление хлипкой.
***
— Извините, вы не знаете Скотта Керкленда?
Молодой пастух, опираясь на посох, задумчиво почесал свои сальные волосы. Его очень поразило внезапное появление этого мальчишки, облаченного в очень грязную и рваную одежду.
— Не местный? — с тяжким акцентом поинтересовался пастух. — Извинить, но эта фамилия меня не знакомить.
Устало вздохнув, мальчик пошел дальше. От постоянной ходьбы у него завывали ноги, хотя он не привык жаловаться. А книга, которую подарил ему Скотт, висела под его рубахой тяжелым грузом, почти как горка камней. Только еще хуже.
— Прошу прощения, вы не знаете семью Керклендов? — спросил Артур, посмотрев на недоуменное лицо пожилой дамы, что несла ведра с водой через дорогу. — Ну... Там еще такой парень живет, высокий, с рыжими волосами. Он еще трубку курит.
Старуха грустно покачала головой и причмокнула беззубой челюстью.
Начинало уже темнеть, и Артур бросился искать себе место для ночлега. Он безумно скучал по теплой кроватке и усыпляющему, нежному женскому пению. Если прежде он этого не понимал, то в те моменты голодной, никчемной жизни на пустом поле под открытым небом, он готов был признать, что безумно скучал по маме.
Следующее утро было пасмурным и очень холодным. Даже трава от этого холода покрылась морозной коркой и припала к земле. Над дорогой сгущался молочный туман. Здесь нельзя было больше оставаться: чтобы выжить, нужно было идти дальше. Артур неуклюже поднялся на ноги и, обхватив живот, поплелся дальше по вытоптанной тропинке.
— Вы не знаете семью Керклендов?
— Оу, чужестранец! — прокричал мужик с короткими, каштановыми волосами и недельной щетиной. Артур сбился со счету, какой это был дом, все они стояли на холмиках и все казались до боли похожими. Порой приходила в голову сумасшедшая мысль, что это все иллюзия, и Артур ходит по кругу. Только вот жители менялись. Там была беременная женщина, теперь же мужчина с оптимистичным выражением на квадратном лице.
— Да-да, слыхал про таких, кстати, ты на их сына очень похож, только тот рыжий, — как ни странно, но говорил он без акцента, и Артуру он сразу понравился.
— Ага, — Артур энергично закивал головой. — Рыжий такой с трубкой.
— Точно, заядлый курильщик! Так слушай, их дом стоит за этим лесом. Такой скромный, одноэтажный, кирпич бордового цвета. Правда это очень далеко...может, тебя проводить? — мужчина кинулся было за плащом, но мальчик его остановил криком.
— Нет! Спасибо большое, я сам!
— Хах, — мужчина покачал головой. — Такой мелкий, а уже сам по местности разгуливаешь! Мама, небось, гордится твоей самостоятельности...
— Наверное... До свидания, — и Артур пошел по тому пути, куда ему указали. Только больше он не улыбался. Да и та улыбка была одной из его масок, которыми он привык пользоваться. Ему так казалось куда легче переживать ледяную пустоту в душе.
***
Артур несколько раз постучался костяшками по дубовому дереву, но в ответ ему отзывалась мертвая тишина. Мальчик еще когда только вышел из леса и увидел тот самый дом, про который сетовал ему тот мужик с щетиной, понял, что что-то здесь не так. Несмотря на утренние заморозки, с трубы не валил дым. Да и вообще, место казалось заброшенным, в окнах не горел свет, двери были закрыты. Может, даже заперты на замок.
Отгоняя от себя подальше негативные мысли, Артур сбежал вниз по тропинке, подошел ближе к деревянными воротам и посмотрел через их колья во двор.
— Эй! — крикнул он, рассчитывая на то, что все же в доме кто-то жить да должен, и ему не придется самостоятельно перебираться через забор. А то это внешне походило на вандализм. — Эй, кто-нибудь!
Тишина, окна отвечали холодным молчанием. Тогда Артур перекинули через забор книгу, а затем перелез сам, надеясь не воткнуть в живот острые штыки. При этом он продолжал наивно напрягать слух, надеяться на то, что его сейчас встретят. Что вот-вот, двери отворятся, и на пороге появится его двоюродный братишка.
И вот, теперь он стоял на крыльце, вмещающим в себя не более двух человек, стоял и долбил кулаком по двери, терзая свою детскую, нежную кожу грубым деревом. Звук ударов разносился по всему двору. Будь здесь соседский дом, то он наверняка сейчас бы стоял на ушах. Но ближайший их сосед располагался только за лесом.

***
Вовнутрь пробраться оказалось делом пустяковым. По крайней мере для такого упрямого ребенка, как Артур. Пару ударов палкой по замку в погреб и — вуа-ля! — черный ход был открыт.
И Артур убедился окончательно, что в доме не было ни души. А пыль, лежащая толстым слоем на полу, на столе, на полках, на стеллажах, как бы намекала на то, что покинули это место относительно давно. Может, месяц назад. Или больше. Артур посмотрел на почерневший камин и увидел на его полке, сверху, курительную трубку. Ту самую, с которой Скотт обычно никогда не расставался. Только эта трубка была тоже вся в пыли, к ней давно не прикасались.
— Странно, — пробормотал мальчик и внезапно вздрогнул от неожиданного грохота, который раздался в противоположной части дома. — Скотт! Скотт, это ты?! — в его голосе прозвучали нотки волнения. Грохот повторился. Как будто кто-то стучал молотком по стене. Пару раз стукнул-замолчал, и затем по новой. Стиснув до боли кулаки, мальчик ринулся на звук.
Оказалось, что в конюшне буйствовал оставленный Керклендами конь. Несчастный скакун стоял у себя в стойле, весь измазанный в собственном дерьме, тощий и несомненно злой на окружающий мир. Это был конь двоюродного брата.
Артур вышел через второе крыльцо, подошел к конюшне и внимательно осмотрел потускневшую шкуру лошади, словно искал в ней все ответы на свои вопросы. Конь же на секунду замер, тоже внимательно уставившись на мальчика своими выпученными, карими глазами, а затем снова начал стучать копытом по деревянной оградке.
— И где твой хозяин? — спросил Артур, потирая ладони. В конюшне было также холодно, как и на улице. — Куда он делся? Почему он тебя оставил?
Жалко, что лошади не умели разговаривать. Очень жалко.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:21 | Сообщение # 44
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
***
Прошел целый день, но Скотт, или кто-то из его родственников, так и не вернулся. Артур сам зажег огонь в камине и уселся рядом с огнем, обогревать свои затекшие конечности. В котле он нашел остывшую кашу, которая давно уже покрылась какой-то странной, коричневой коркой, но из-за голода ребенок посчитал и это деликатесом.
Сытым он не был, но зато желудок больше не урчал, и теперь Артур мог вдоволь налюбоваться подаренной братом книгой. Он ни слова не понимал, что было накарябано на этих страницах, но смотрел на них с упоением. И тут, в голове его щелкнула догадка. Маленькая, слегка сумасшедшая надежда…
«Если…если я переведу эту книжку, то Скотт вернётся! Он обещал мне! Точно! Как же я сразу не додумался?» — и мальчик усерднее принялся перелистывать страницы, зазубривая каждый символ, каждую закорючку этого жуткого языка. Самым важным фактом являлось то, что впервые за весь этот промежуток времени мальчик почувствовал надежду.
Следующим утром, когда солнце наконец вырвалось из-за туч, Артур принялся разгуливать по скромному жилищу своих давних родственников, разглядывая картины, фигуры из дерева и прочие безделушки. Эта семейка любила собирать всякую чепуху, а ещё на мальчика набрасывалась. В комнате Скотта Артур обнаружил несколько полок с книгами, и его глаза жадно загорелись. Мальчик выгреб каждый томик и отволок их к огню, где было удобнее всего читать.
***
— Ну что, Дэймон, как дела? — Артур подошел к коню и погладил того по острой морде. Со временем проживания тут, он позаботился о том, чтобы конь брата вернул обратно свою прекрасную форму. Шерсть его вновь была бархатистой и блестела при свете солнца, а грива переливалась, как ручьи родника. Конь был безгранично благодарен своему новому хозяину. Да, выходило, что Артур стал его хозяином. Прошли годы, дом продолжал пустовать, Скотт не вернулся, хотя Артур ждал его; каждый день выходил на крыльцо и задумчиво смотрел вдаль, надеясь увидеть там знакомую черную фигуру и пятно огненно-рыжих волос. И так продолжалось все эти годы. Годы самостоятельной жизни, борьбы пытливого ума с суровой действительностью. Артур был прекрасным охотником, замечательным уборщиком, а благодаря книгам своего брата научился читать и прочел всю его библиотеку от корки до корки. Теперь, когда он понял, что способен на большее, чем просто жить в этом пустынном месте, Артур принял решение покинуть дом. Он слишком долго ждал своего брата, брат не вернулся, надежды потухли, хотя с недавнего времени у Артура начало получаться с переводом подаренной книги, но зато в голове теперь теснились новые идеи, новые планы, которые он собирался срочно осуществить. Он не видел для себя больше преград.
Конь был с ним солидарен и готов был сделать все, что угодно, лишь бы покинуть эту скучную конюшню. В последний раз поужинав на кухне дома Керклендов, Артур собрал сумку с книгами и одеждой (благо, что за годы его тело умудрилось вытянуться, и теперь почти вся одежда Скотта ему подходила), припасы с едой, и, сев на коня, отправился дальше, вниз по холму, где паслось одинокое стадо овец.
— Эй – эй, осторожнее! – прокричал парень, судорожно вцепляясь в гриву лошади. А конь словно назло играл на его нервах, и продолжал ускоряться, то и дело подскакивая, и встряхивая головой. А Артур пытался балансировать на этой широкой, могучей спине, в душе давая себе клятву, что он в первый и в последний раз едет верхом.

***
Эта работа казалась ему самым скучным занятием на всем белом свете. Но это был единственный вариант, который устраивал Артура. У него было свой жилье, его кормили, платили деньги и давали иногда отгулы, которые он тратил по назначению, сидя у себя в комнатке и вычерчивая на карте какие-то пиктограммы и решая формулы. С такими мозгами он мог бы спокойно поступить в любую академию, но парень не спешил покидать то место, которого так долго добивался.
Встречать и провожать судна на пристани и параллельно вести запись каждого пришедшего корабля: время, подпись хозяина и цена за стоянку — такова была его задача. Артур был очень расчетливым пареньком, поэтому всегда при подсчете выдавал правильную сумму. Сколько раз его пытались обмануть, дело доходило порою до угроз или даже до драк, но Артура невозможно было переубедить. Он стоял на своем месте ровно, говорил четко и собеседник при общении с этим юношей ощущал какое-то сильное давление. Желание спорить тут же отпадало. Поэтому-то многие молились господу, чтобы их на пристани ожидал кто угодно, лишь бы не этот умный выскочка со смешными, черными и кустистыми бровями.
Были люди, которые и пытались проникнуться этой недоверчивой персоне. Давали советы, рассказывали различные байки, учили корабельному мастерству. Порою Артур слушал своих назойливых собеседников, а иногда спокойно и мимо ушей пропускал. Он не любил, когда люди ему навязывались. Он вообще не любил людей, но так или иначе, вынужден был работать вместе с ними и играть по ИХ правилам.
По вечерам Артур приходил в общежитие, которое выделил ему его босс, зажигал свечу и принялся за чтение. Читал он очень много. Едва он открывал какую-нибудь книгу, то взгляд его тут же стекленел, он замирал, словно статуя, и ничто не могло его отвлечь в момент чтения.
Хотя, нет, были некоторые моменты, когда Артуру приходилось оторваться от любимого занятия, которое, как ни странно, спасало ему жизнь, помогало укрыться от этой проклятой суеты.
В тот день сосед, а точнее, "коллега" — тридцатилетний скряга с безумным взглядом — любил приводить к себе в комнату дам легчайшего поведения, и учинял с ними ну просто невыносимые для ушей игры.
— Может, вы поубавите звук у своей прекрасной флейты? — как всегда с сарказмом спросил Артур, едва ему удалось достучаться до своего соседа.
— А тебе-то какая разница, червяк? Завидуешь? — судя по тому, как быстро испоганился воздух между ними, сосед был сильно пьян. А за его горбатой спиной гоношилась именная та самая флейта — пухленькая, светловолосая дамочка в одних персиковых панталонах. Артура не смутил такой вид. Его вообще мало, что смущало в жизни.
— Я прошу вас не шуметь, — с хладнокровием объяснил он.
— Шел бы ты, сосать сисю своей мамаши, малыш, — ответил ему сосед, улыбаясь своему же остроумию. — И не мешай взрослым людям заниматься взрослыми вещами. Или тебя не привлекают женщины?
— Так вы будете вести себя тише? — стоял на своем Артур и его сосед посерьезнел в лице.
— Или ты проваливаешь к чертям собачим отсюда, или мой сапог изучит глубину твоей задницы, понял, сынок? — он довольно сильно ткнул своим тонким пальцем в грудь юноши.
И тут — то вулкан начал свое извержение. Артуру хватило пары секунд, чтобы ввалиться в комнату соседа, схватить этого нахала за рубашку и придавить его к грязной стенке. Баба, на чьих глазах происходила эта возня, завизжала пуще сирены. Но парня это не остановило, он лишь крепче пригвоздил своего обидчика к стене, и тот начал задыхаться.
— От...отпусти, гаденыш! — прохрипел он. — Отпусти, кому говорят!
— Еще одна шутка про мою мать или про меня самого, и тогда МОЙ сапог изучит глубину ТВОЕЙ задницы. Если меня абсолютно не волнует то, что ты суешь свой член в нее, то это значит только одно — вы оба самые омерзительные твари на свете, раз не видите дальше своих животных инстинктов! Я закончил! — Артур разжал пальцы и ошарашенный мужик медленно скатился по стене на пол.
После этого инцидента никто более старался не выводить из себя этого странного юношу. А лучше и вовсе не связываться. Они чувствовали его враждебность и поспешно отходили как можно дальше.
Когда Артур покинул пристань, многие посчитали это самым знаменательным днём, словно сумели преодолеть чуму.

***
В дверь еле слышно постучались, спустя некоторое время, в комнату вошел мужчина двадцати шести лес с длинными, каштановыми волосами, затянутыми в тонкий, конский хвостик. На его худом, вытянутом лице была изображена паника. Мужчина не знал, чего ожидать от своего нового, неадекватного соседа. Соседа, от одного вида которого пробегали мурашки по коже.
— Добрый...добрый вечер, — пробормотал он, еле шевелясь тонкими, бесцветными губами. У окна располагался узкий, письменный стол, некрытый сверху простыней. Именно простыней, но не скатертью. Хозяин данной комнаты — по складности, возможный сверстник вошедшего, обладавший весьма острым взглядом на жизнь, что говорил его холодный, металлический взгляд зеленых глаз и поджатая, тонкая линия губ, которая во время прихода незнакомца, с отвращением скорчилась, образуя на щеках ряд неглубоких складок.
— Артур Керкленд, — представился хозяин комнаты, протягивая темноволосому парню свободную руку, перепачканную в какой-то жидкости, имеющей подозрительный бордовый оттенок. Кажется, это была чья-то кровь.
— А...эм...— мужчина испуганно ощетинился, словно эта рука вытянулась не ради пожатия, а чтобы вырвать у него сердце. — Прошу прощения, но мы...мы ведь знакомы. Я заходил вчера.
— Что было вчера уже не важно, — твердо ответил Артур, но руку не убрал. — У меня нет времени запоминать прохожих.
— Но я не прохожий! — возмутился мужчина. — Вообще-то я ваш сосед! Живу в комнате напротив! Грегори Рейн. Лекарь. А в...в чем ваша рука? Это кровь?
И тут его знакомец резко обернулся, да так, что даже стул скрипнул под его задом, а вошедший успел с испугу издать тихий писк. Но Артур не собирался ему вредить, ему этого и не нужно было. Он с любопытством посмотрел на свою руку сквозь черные стекла огромных, круглых очков и как-то по-детски положил голову на плечо.
— Да, кровь, — ответил он, криво улыбаясь. — Крысиная. Или собачья. Уже не важно.
— Ч...что не важно? — Грэг закрыл спиной дверь и вытер со лба выступившие капли пота.
— Эксперимент я окончил еще в полдень, теперь занимаюсь другим проектом. Я хочу поверить реакцию одной бактерии при свежем воздухе. Вам, как лекарю, это должно быть интересно, мистер...э-э..Рейн.
Грэг ошарашено замотал головой, словно попытался скинуть с себя какую-то назойливую мысль. Он определенно понятия не имел, о чем говорил ему этот чудак, да и вообще, не ради этого он сюда пришёл.
— Послушайте, мистер Керкленд, — тихо начал он. — Я знаю, вы наверное человек занятой...Но...тут неподалеку один из моих знакомых-коллег, так сказать — Скот Брейли — устраивает бал. Приглашает чуть ли не весь город. Вы...не хотите... Может, познакомитесь с…
— Шумные компании, реки алкоголя, глупые шутки и музыка... Ммм, нет, спасибо. Я слишком занят, и эти балы не стоят того, чтобы я променял на них свою работу. Благодарю, но я останусь здесь.
— Как...как хотите, — Грэг какое-то время простояла на пороге в нерешительности, просто надеясь, что его сосед передумает, но Артур больше не намеревался отвлекаться. Поэтому Грэгу пришлось уйти.

***
Пока в зале звучала ненавязчивая, но веселая музыка, а гости медленно разделялись по крохотным группам, делясь своими интересами и незаметно сплетничая о светской жизни каждой души этого города, во дворе пускали красочные салюты, от хлопка которых даже лошади за забором начинали взволнованно стучать копытом. Вечеринка проходило удачно, об этом можно было судить по кучке пьяных мужиков, что валялись на траве заднего двора и вяло пели песни. Изначально планировался маскарад с яркими гирляндами и расписным куполом в зале, кучкой арлекин и пляшущим цирковым медведем. Но, может, это было и к счастью, однако цыгане со зверьем так и не появились на балу — то ли потерялись в городе, то ли просто обманули хозяина и, забрав деньги, свалили за тридевять земель. С маскарадом также прошло все отнюдь не гладко. Не прошло и часа, как каждый гость на вечеринке был безжалостно разоблачен своими друзьями.
Артур расхаживал между мраморными колоннами, украшенными ароматными цветами, то и дело опуская голову, точно любуясь собственными сапогами, затем резко её подымая, так, чтобы копна светлых волос упала назад, на затылок, раскрывая перед всеми его широкий, морщинистый от вечной угрюмости лоб. Он, как и многие гости бала, был одет официально: на нем красовался новенький, темно-зеленый пурпуан с блестящими пуговицами, а внизу, поверх высоких коричневых сапог свисали два надутых мешка — аля штанины, ибо это было так модно. Хотя лично для самого Артура этот костюм казался ему самым безвкусным изобретением человечества. И даже не смотря на то, что он повелся на эту чепуху, надев на себя клоунский наряд, ему не удавалось смешаться с толпой других чудаков. Из него исходила какая-то неприятная, мрачная аура.
— Я не верю в собственную бестолковость, — сокрушительно сказал он, когда к нему подошел Грегори, одетый в не менее чудаковатые тряпки. — Я изменил сам себе, променял изучение положения северных созвездий, на эти пляски. Кто я после этого? Я придурок...
— Вы через чур самокритичны, мистер Керкленд, — улыбаясь, ответил ему Грегори. — Балы созданы для того, чтобы человек смог расслабиться, уйти из этого мрачного мира на какое-то время.
— Я предпочту мрачный мир, он мне кажется более привлекательным... Там можно спрятаться от всех этих имбецилов!
— Ха-Ха, за два года нашего знакомства вы так и не научились шутить, мистер Керкленд.
— Как это не печально, но я говорю то, что есть...
Музыка сменилась на более медлительную, и люди принялись разбиваться по парам. Мужчины подходили к дамам, протягивали им руку, а те, смущенно хихикая, отвечали им взаимностью, выходя с ними на танец. Грегори наблюдал за этим, все еще стоя и беседуя рядом с Артуром, для которого данные перемены не произвели никакого впечатления.
— Послушайте, я помогу вам развеяться, — заверил его Грэг. — Пригласите кого-нибудь на танец. Это поможет вам забыть о всех проблемах.
— Может, мне еще предложите пойти сразу в бордель?
Грэг удивленно воззрился на своего...коллегу, словно видел его впервые.
— Ради всего святого, мистер Керкленд, потанцуйте с женщиной. Я не принуждаю вас ложиться с кем-то из них в постель!
— Ох, мистер Рейн, — Артур устало закатил глаза, всем своим видом говоря, что он откровенно утомился вести подобные беседы. — Ваш девственный мозг просто не хочет принимать мою точку зрения о женщинах. Нет, не подумайте, что я заядлый женоненавистник или же какой-то маньяк, просто, скажу вам по секрету: я не настроен на отношения с противоположным полом.
— Это как? — Грэг захлопал глазами, откровенно не понимая, к чему ведет Керкленд.
— Это так. Мои знания слишком ценные, а вся эта чертовщина с гормонами, когда мужчина нуждается в женщине... Поймите, что женщина только притупляет его мозги. Делает их более мягкими и податливыми перед внешним миром. Нет, я рискую потерять себя, заведи я отношение с женщиной. Рискую стать таким же сумасшедшим, как и все эти люди.
— Мне кажется, вы и без того сумасшедший тип, — без обиды ответил Грэг.

***
— Мистер Керкленд, вы нам не поможете? — Грэг без стука вбежал в комнату соседа и при виде Артура, спешно надевающего на себя черный, простецкий плащ, застыл от искреннего удивления. — О, вы куда-то собрались?
Густобровый мужчина резким взмахом головы скинул с себя растрепанную соломенного цвета челку и поправил высокий воротник у шеи. Все это проделывал он крайне быстро, словно спешит куда-то. Грэг не припоминал ничего такого, по какой бы причине его сосед должен был куда-то уходить.
— Да, мне нужно совершить кое-что важное, — сказал Артур быстрым и четким голосом, как у солдата, отдававшего приказы. — Наверное, для вас, Грегори, это покажется полным безумием – уходить куда-то в такой поздний час, но, поверьте, у меня есть на то веские основания.
— И что же вы намереваетесь сделать? – скрестив руки, поинтересовался сосед. Если бы Артур был чуть внимательнее, то он заметил бы, как не здорово заблестели водянистые глазки этого типа.
— Я намереваюсь убить человека.
— Ч...что? Я не ослышался?!
— Нет, нет, вы еще слишком молоды для глухоты, — покачал головой Артур. — Я совершу преступление, от которого на уши встанет весь Лондон. Не волнуйтесь, я все продумал. И я скоро вернусь.
— Вы же прекрасно понимаете, что после этого все изменится, мистер Керкленд, — забормотал Грэг. — Вы же убьете человека. Как вы можете говорить об этом таким спокойным тоном? У вас, наверное, просто жар и вы бредите!
— Я здоров, — кратко ответил ему Артур и на его лице появилась сердитая гримаса. Его начинали раздражать эти жалкие попытки соседа отвлечь его, заставить отказаться от его решений. Хоть он и понимал, что все его попытки тщетны, что все его слова доходили до Артура также, как и до дерева. То есть никак. И он всё равно продолжал упираться.
Артур был сосредоточен, он уже давно готовил подобный террористический акт, он прекрасно осознавал, на что идет. И разве может его остановить какой-то мелкий человек, абсолютно лишенный возможности понять его. Сколько уже лет прошло? Сколько они знакомы? Года четыре? А может больше? Так или иначе, Грэг знал об Артуре столько же, сколько и в момент их знакомства. Возможно, он сумел заучить качества своего соседа, какие-то привычки...но он на знал тех причин, которые превратили Артура в такого человека. Он не знал ничего, и поэтому не имел права его останавливать.

***
Артур несся по темным закоулкам, постоянно оглядываясь назад, проверяя, не ведется ли за ним слежка. В момент важной миссии у человека обычно быстрее начинаться развиваться мания преследования, или паранойя. Любой звук, донесенный неподалеку, отзывался глухим эхом в мозгу англичанина, и он вздрагивал, как напуганный зверек, уходя все дальше в тень, стараясь слиться с холодными, бледными стенами домов. К счастью, народу на улицах к вечеру поубавилось, да и вовсе не потому, что настало время сна. Уже относительно давно по улицам витала новость о приезде французского посла, и о том, что якобы Франция посчитала необходимостью завязать со своим кровным врагом долгожданный мир. Хотя, эта новость казалась такой же абсурдной, как и убеждение алкоголика со стажем бросить пить. Мир, затеянный между странами был шаткий, как плохо сконструированный дом. Но факт оставался фактом — французы действительно приехали в Лондон, и они действительно назначили с королем собеседование. Французы...одно это слово порождало в душе Артура столько желчи, что ею наверное можно было заполнить несколько пивных бочек. Сердце начинало биться сильнее, с каждым своим глубоким ударом возвращаясь англичанина обратно в тот горящий дом, обратно к этим ужасам, из которых он еле-еле вырвался, и еще духовно вырывался на протяжении десятка лет. Только-только груз начинал терять свой вес, освобождая Артура от этого бремени, как новость о приезде французов, подобно вспышке, вернуло все обратно.
Артур только прибавил скорости. Если он не успеет на этот приезд вовремя, то просто себе этого не простит.

***
Все удалось куда успешнее, чем он мог себе представить. Из-за мести, которая вместе с кровью, судорожно стучала по его жилам, он переставал ощущать боли. Он был уверен в том, что несколько пуль угодило в него, кажется, поцарапало его. Но желание заполучить свое казалось куда явнее, чем боли от ран. Он почти не чувствовал того, как горячая кровь стекает по его взмокшим мышцам.
Повозка с принцем сошла с дороги, потеряв управление, и затем покатилась кубарем вниз по горе, удачно минуя толстые стволы деревьев. Ограда была легко снесена, словно вовсе не на чем и не держалась.
Артур резко натянул вожжи на себя, чувствуя, как веревки режут кожу, и лошади с неохотой начали тормозить. За спиной где-то неподалеку звучали крики и выстрелы. Его преследовала охрана. Эта стая упрямых псов, не умеющая распределять – что хорошо, а что плохо.
Артур спрыгнул на ходу с коляски и бегом миновал разнесенную ограду. Кажется, его не успели заметить, ибо десятки пар глаз были прикованы только к его коляске, которая продолжала свой путь по площади. Пока охрана пыталась остановить лошадей, Артур был уже в парке. Он не бежал, он летел вниз по горе, порою приземляясь на камни, чтобы перевести дыхание и собрать под собою сбившийся плащ. Ощущение полного восторга накрывало его с головой, доходило чуть ли не до тряски. Это было великолепное чувство, чувство перерождения!
А вот впереди, между кустами появился уголок королевской повозки. Она лежала на боку, передняя часть была вся разнесена деревом, колеса развалились, а на рябине лежало тело кучера. Как он там очутился — можно было только гадать. "Они погибли,"— подумал Артур и тут же увидел, как из разнесенной коляски кто-то неуклюже выбирается, точно услышав его мысли и пытаясь ему тем самым возразить. Но это только разожгло интерес в убийце.

***
— Отпусти! Умоляю, отпусти меня! Чего тебе надо? — орала ему в ухо эта дрянь, на удивление через чур активная для девицы, пережившей страшную аварию. Артур даже не удостоился посмотреть на ее лицо, зато достаточно получил от ее когтистых пальчиков увечий.
Противная, визгливая тварь.
Заброшенный дом как раз подходил для убийства. Рядом за несколько миль сплошных деревьев и кустарников никого пока не виднелось. Никакой охраны, ни случайных прохожих. Все шло настолько идеально, что Артур с трудом верил в то, что это не сон.
Сначала, не рассчитав силы, эта ведьма упала на пыльный, хлипкий пол, уперевшись об него руками. Золотистые прядки волос упали ей на лицо, на плечи, на грудь. Артур на секунду представил их в брызгах крови и ноги его затряслись, то ли от страха, то ли от холода. Или от предвкушения. Нет, скорее от страха. Он был так близок к финалу, что, как и свойственно человеку, начал волноваться. А вдруг он не справиться? А вдруг не успеет? А вдруг... Предательски трусливые мысли заполонили его сознание.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:22 | Сообщение # 45
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Не смотря на то, что эта женщина была француженкой, у нее тоже были чувства. Артур был уверен, что час тому назад она и не думала о том, что окажется в этом гниющем доме черт знает где и черт знает с кем, у которого в голове пульсировала одна единственная цель — убить ее. Не важно зачем, а если честно, то она ни в чем не была виновата. Просто ей не повезло, ибо она оказалась не в нужное время и не в нужном месте. Она возможно даже понятия не имела, что ее люди когда-то целыми войсками нападали на деревушки, грабили, сжигали и насиловали женщин ради удовольствия. Что тот человек, стоявший от нее в двух шагах — выживший из одной такой деревни.
Не понятно зачем, но Артур ей представился. Ему показалось неправильным то, что умирая, девушка не будет знать имени своего убийцы. Правда, это ничто ей не даст, ибо спустя несколько секунд она будет лежать на полу в луже крови. На том свете она не сможет ему отомстить. Ее тело увезут во Францию, а там и похоронят со всеми почестями, по всем законам. И это оборвет единственную нить связи между двумя странами. Они снова начнут друг друга ненавидеть, только с большей силой, чем когда-либо прежде. А Артур этого и добивался. Он не хотел, чтобы Франция и Англия между собой сотрудничали. Он не хотел, чтобы враги — его убийцы, начали расхаживать по его территории, как ни в чем не бывало. Это было не правильно.
— Френсис Бонфуа, — прошептала эта дрянь. Посмотрела на него жалостливо, поджав пухлые, розовые губы. В ее небесно-голубых глазах заблестели слезы. Ей страшно, она трясется, понимая, что скоро умрёт.
— Прощай, Френсис,— ответно шепнул Артур, вытаскивая свой мушкет и направляя его на девушку. Какое вдруг странное ощущение его настигло. Словно его с головы до ног окатило ледяной волной воздуха. Он закрыл глаза, попытался забыться, очиститься от мыслей и просто нажать на курок. Но убивать было делом тоже весьма тяжелым. Особенно для человека, не имеющего опыта в таких вещах.
Сколько он не пытался, но руки его не слушали, они словно одеревенели. А девушка только добавила масла в огонь, зачем-то свалившись в обморок. Нет, в принципе, в народе сейчас было очень модно: чуть что, да падать в обмороки. Это была...такая бабья привычка. И чем изящнее женщина свалится на пол, тем якобы сильнее она впечатлит окружающих мужчин.
Но вот эта ведьма падала вполне натурально. Кажется, она истощила всю свою энергию. Слишком много впечатлений, слишком много стресса.
Артур среагировал молниеносно. Все еще сжимая в руках проклятый мушкет, он кинулся ловить девушку. Она повисла в его объятиях, как кукла, осыпав лицо своими длинными, как макароны волосами.
— Эй...Эй! — крикнул он, чувствуя, что из-за тяжести ее тела его ноги подкосились. — Эй, очнись! Француженка!
Все должно было пройти по-другому. Он должен был с хладнокровием выстрелить, а она должна была видеть собственную смерть, она должна была осознать...но вовсе не падать в обморок. Зачем она это сделала? Зачем именно сейчас?! Артур сначала разозлился этому, встряхнул ее у себя в руках, наивно надеясь, что та оживет, но...черта с два она ожила. Кажется, от этого только в весе прибавила. И тогда он заволновался.
— Эй, Бонфуа!
Хотя, чего он боится? Может, так даже будет лучше. Он выстрелить ей в голову, а она этого все равно не почувствует. Жизнь затухнет в ней незаметно, и тогда он не увидит ее прощальный, заполоненный ненавистью и болью взгляд. Ей лицо будет таким же умиротворенным, словно у спящей.
Артур прислонил дрожащий пистолет к ее затылку, попытался надавить на курок, но...все тщетно. И он понял, какой же он слабый и беспомощный идиот. Что он не сможет ее убить. Даже если бы она дальше стояла на своих двух ногах и рыдала в три ручья, он бы ни за что в нее не выстрелил. Потому что он слабак. Он не мужчина. Он тряпка. Он ничтожество. Так он думал, медленно убирая мушкет себе за пазуху, а другой рукой продолжая удерживать на себе тело француженки.
Ему казалось, словно на него сверху вылили ведро с помоями. Так было противно в душе, так больно, и так ненавистно. Он ненавидел себя, даже в какой-то момент захотел выстрелить СЕБЕ в голову.
— Француженка, — в надежде позвал он ее, но в ответ услыхал где-то неподалёку от дома голоса. К ним неспешно приближалась охрана. Сейчас его и поймают со всеми потрохами. — Француженка!
Он осторожно приподнял ее за подбородок, посмотрел на ее бледное, как мрамор, лицо, на ее густые, черные ресницы, которые слегка дрожали: видно, девушка хоть была и без сознания, но тело ее продолжалось прекрасно ощущать прикосновения.
— А ты красивая, — пробормотал Артур. — Ты очень красивая.
Проклятие, и откуда у него взялись такие мысли? Нет, это говорил не Артур, настоящий Артур — хладнокровный, умный и расчетливый — никогда бы такого не сказал.
Во всем виновата эта ведьма! Это она на него действует и эти ее проклятые чары! Они притупили его разум, вынудили сморозить эту чепуху. Это они сейчас велят ему провести пальцами по ее пухлым губам сначала в одну сторону, потом в другую; это ее магическая аура вынудила его ощутить божественную мягкость ее кожи. Заставило задуматься о том, что всё это может доставить какое-то удовольствие.
Артур выбежал через другой ход и очутился в каком-то кустистом лабиринте. Его окружали колючие кустарники и дальше них он не способен был ничего увидеть. И только здесь, ощущая, как холодный, влажный воздух проникал ему в легкие, охлаждал его воспаленный разум, он вспомнил, что француженка была всё ещё у него на руках. Кошмар! Не с собой же ее тащить! Да и куда он убежит вместе с такой ношей?
"Черт подери, Артур, старина, не пугай меня! Брось ее, коли убить не можешь. Оставь в том доме, а сам вали отсюда, пока тебя не задержали!"
Артур так и сделал. Хотя почему-то руки его плохо слушались, никак не могли отцепиться от подола платья. Желание остаться начинало пульсировать в нем сильнее, заглушая справедливый голос в мозгу, заглушая все его прежние предпочтения. Он даже забыл то, зачем он вообще все это учинил. Месть? Месть ради чего? Эта девушка не убивала его семью. Да и француженкой ли она была? Разве это сказочное существо могло совершить в своей жизни что-то плохое? “Прекрати об этом думать! Лучше уходи отсюда!” – подумал он, нехотя вымётываясь через найденную дверь.
Чудо помогло ему вырваться из этого ада. По пути домой он не встретил ни одного солдата, который мог бы его задержать. Впрочем, в его воспаленной голове ютился такой ворох мыслей, что даже если бы рядом с ним орала женщина, он бы на нее никак не среагировал. Он пытался выяснить, что же произошло в том доме? Что это было за чувство? Жалость? Он никогда не испытывал жалости... Никогда!!! Все люди, которых он встречал, приходили и уходили, надолго не задерживаясь в его памяти, а в сердце...
А было ли у него когда нибудь сердце? То самое, в котором обычно во всех любовных романах юные девицы держали память о своих любимых и желанных мужчинах. Тех, по которым тяжко тосковали, лили слезы, кончали жизнь самоубийством. Артур не думал о том, что у него было такое же сердце, он воспринимал его, как орган, как обычную мышцу, которая гоняла кровь по его артериям. И пока эта мышца двигалась, он мог дышать, двигаться, думать... Точно, думать! Мозг был важной частью всего его организма. Мозг — холодильная комната, в которой он держал все, что только считал нужным. Там он и держал всех свои знакомых, своих родных, в которых когда-то нуждался. Но не в сердце.
У людей изначально всегда стоял выбор — чем они будут мыслить. Кто-то мыслил головой, кто-то тем самым сердцем, а кто-то задницей (последними Артур называл людей при власти, ибо их реформы его раздражали сильнее, чем песни на французском). Мало, кто выбирал мышление головой, таких редко чтили, и лишь не многие проживали свою жизнь спокойно и умирали своей смертью. Те, кто мыслил сердцем – Артур считал их слабыми существами, и, возможно, даже жалел их.
Вот поэтому Артур выбрал мозг. Точнее он его не выбирал, обстоятельства вынудили это сделать. У него не было выбора.
А сейчас, ему казалось, что он изменил своему мозгу.
Эта ведьма заставила его опустить руки, проявить слабость! Она заставила его снова взвесить все факты и прийти к новому выводу.
И что самое ужасное, он понимал, что отныне жизнь его изменится. Хотел он этого или же заядло от этого отпирался, но перемены будут. От них никуда не деться. Это покушение и было его реальным выбором, было той самой проверкой на прочность, которую он позорно провалил.

Распахнув дверь, он застал парня в своей комнате. На полу валялись книги, стол с экспериментами был перевернут, а сам юноша судорожно перелистывал какие-то тетрадки. Но когда дверь открылась, Грэг вздрогнул и встал по стойке смирно, как оловянный солдатик и испуганно выпучил глаза.
— Что ты делаешь? — спросил его Артур, хотя уже и без этого знал ответ. Просто он хотел, чтобы парень сам в этом признался.
Грэг ничего ему не ответил. Достав из под жилетки мушкет, парень не глядя выстрелил в дверь. Артур лишь чудом увернулся от пули. Честно говоря, он не ожидал, что попадет в перестрелку.
— Простите меня, мистер Керкленд, но я...я не собираюсь отпускать вас. Скоро сюда придет стража принца. За вашей головой. Я знаю, что это вы похитили французского посла. Я все знаю.
Артур слушал его с трудом. Он просто не понимал, как умудрился он, с таким потенциальным умом, пригреть в груди эту змею? Или это тоже была проверка на прочность? Выходит, что он проиграл уже второй раз.
Пока Грэг перезаряжал оружие для еще одного выстрела, Артур с ловкостью тигра напрыгнул на своего врага и впился ледяными пальцами ему в шею. Юноша закашлял, повалился на спину, случайно уронив из рук мушкет-единственное средство защиты от этого дикого монстра!
Артур только заулыбался этому, ему понравилось видеть, как ничтожно выглядел его сосед, придавленный его телом. Как от натуги из носа его потекла струйка густой крови, а глаза полезли из орбит, как у лягушки. Это было...весело. Артур мог бы еще сильнее стиснуть свои руки, благо, они у него были сильными, но наконец здравый ум сумел достучаться сквозь стенку гнева и отчаяния, которая закрывала собою ему глаза. Придя в себя, он трезвым взглядом окинул беспорядок и лишь в конце вспомнил о хрипящем под собой юноше. Он немного расслабил руки, позволяя Грэгу вдохнуть немного воздуха, пропитанного мужским потом и использованным порохом.
— Тебе крупно повезло, крысеныш, — пробормотал Артур, закусывая до крови губы. Здравый ум им управлял, однако ярость продолжала биться где-то в душе, подобно зверю в клетке. Рано или поздно, эта клетка могла не выдержать.— Жить ты будешь. Однако я не советую тебе следить за мной. Очень надеюсь, что наши пути не пересекутся. Никогда!
Грэг никогда не слышал, чтобы голос Артура звучал так...напуганно. Словно его шею сжимал не тот его лишенный человеческих эмоций, сосед, а какой-то другой тип, просто надевший на себя маску Артура. Этот мужчина казался свирепым, просто сошедший с катушек кретином с огромными черными мешками под глазами и впалыми, как у мертвеца щеками. Тон его голоса был не равномерным, а каким-то дрожащим, порой переходящим на визг.
Грэг был настолько ошарашен, что даже не сразу понял, что за шею его больше никто не держит. Артур рылся на верхних полках, а он — такой помятый и несчастный — лежит рядом с перевёрнутым столом, а из его носа фонтаном хлещет соленая кровь. Артур вынул из кучки новеньких томиков какую-то древнюю книженцию, на которую бы не глянул ни один уважающий себя читатель, и спрятал себе под плащ. Руки его посинели от холода и дрожали, как у алкоголика.
Он даже не взглянул на прощание на юношу. Плащ его еще минуту прошуршал в кабинете, а затем все стихло. Юноша стер рукавом с лица кровь и попытался подняться на ноги. Однако голова его закружилась и он снова упал на пол.
А пока – теперь уже бывший – двуличный сосед пытался придать своему телу вертикальное положение, Артур нёсся уже вдоль дороги в поисках кэба. Капли холодного пота медленно стекали по его напряжённому, осыпанному преждевременными морщинами лицу. Артур выглядел на много старше своих лет. Впрочем, его сейчас это не волновало.
На соседней улице он заметил, как собиралась толпа. Они шли по дорогам, загораживая собой путь и что-то невнятно кричали. Какие-то короткие и бессмысленные реплики. Артура подумал о том, что наступила новая революция.
«Эта чертовка очнулась и всем всё рассказала! Надо бежать отсюда!» — Артур деревянной походкой зашагал по пустой дороге, подальше от толпы, что пыталась его настичь. Он даже попытался улыбнуться, и затем тут же передумал, иначе уж точно выдал бы себя столь странным поведением. И вправду, не подозрительным ли покажется то, что вечный мизантроп Артур Керкленд решил прогуляться по ночным улицам и натянуто улыбаться прохожим.
Внезапно, за воротами, которые Артур пытался быстро, но незаметно обойти стороной, зазвенели церковные колокола. Нет, это был не просто звон, это был осуждающий клич тысячи людей, смотревших на гения сверху, снизу и по обеим сторонам. Артур попытался избавиться от этого накатывающего страха, заложил ладонями уши, согнулся, зажмурил глаза и заскрипел зубами. Он готов был сделать всё, что угодно, лишь бы не слышать этого звука!

Глава 20. Ключ к безумию
WARNING!!!
Очень, по меркам автора, длинная и эмоциональная глава.
Мне на самом деле хотелось её снова поделить, но потом я на это наплюнула.

Остров трех черепов прежде никогда не слыл какими-то яркими историями. Нет, безусловно, были и пьяные драки, какие-то конфликты, но решались они довольно быстро и люди о них забывали. Были очень редки такие случаи, когда какая-то драка обсуждалась более трех-четырех дней. Но с того момента, когда на пристань ступила нога этого англичанина, все начало меняться. Конечно, перемены пошли не сразу. Люди заметили появление новой личности в городке, тихо обсуждали это за его спиной, но лезть никто не лез. Вскоре и о нем забыли. Жизнь на какое-то время потекла своим чередом. Но это было лишь на время.
Артуру пришлось пройти чуть ли не через все круги ада, чтобы наконец-то оказаться на этом пиратском острове. Пираты...не думал он, что когда-нибудь ему предстоит стать таким же, как и эти грязные, пропахшие ромом и рыбой, свиньи. Но, все в жизни меняется. Вчерашний враг может оказаться другом...Артур ненавидел эту проклятую философию, но она порой сама вырывалась из глубин его подсознания, чтобы объяснить себе, какого черта вообще он здесь делает.
Зайдя в забегаловку «На крючке», Артур постарался не привлекать к себе внимание, подошел к барной стойке и присел на высокий табурет. Впрочем, его никто все равно не знал, инцидент, произошедший в Лондоне, был каким-то образом подавлен и слухи разошлись не на столько далеко, насколько должны были, по логике вещей.
Сняв с головы шерстяной капюшон, он вполголоса потребовал чего-нибудь крепкого. Так получилось, что Артур редко прибегал к спиртному, считал эти проклятые напитки оружием для смягчения человеческих мозгов, но, как уже говорилось, все начало резко меняться. И Артур внезапно понял, что сейчас ему не обойтись без этой дурманящей отравы, которая хоть немного, но притупит его гудящую голову. К тому же, это был повод заговорить с барменом и выведать все, что ему нужно было от этого места.
К счастью, бармен сам был мужиком изрядно болтливым и походу только и искал себе жертву, чтобы окатить ее с головы до ног последними вестями. Артур подумал о том, что, наконец, везение к нему вернулось. Сейчас он пойдёт вверх по горе, всё выше и выше…
— Сколько уже лет прошло, а я опять, как рак отшельник, — заявил он бармену, принимая у того из рук стакан с ромом. — Скитаюсь...все скитаюсь...странно это все.
— Да уж, — кивнул ему бармен — на вид мужик сорока лет с очень загорелым лицом и гнездом поседевших волос. – Таких у нас здесь пруд пруди. Бывшие заключенные, пираты…
— Вот, наверное, поэтому я и пришел сюда. Чтобы найти себе команду и стать таким же... пиратом-отшельником.
— Да полно вам, — хохотнул старик. — Вы такой молодой человек, и черты ваши очень...своеобразны. Вы с такой внешностью не на пирата больше смахиваете, а на какого-нибудь умника.
Старик долго еще усмехался над этим незнакомцем, еще не догадываясь о том, что спустя год или два, этот же человек снова будет сидеть за этой барной стойкой, но уже будучи самым настоящим пиратом. За место скромного шерстяного плаща, на нем была одета полотняная, белоснежная рубаха с расстегнутым воротником, на лоб низко посаженная черная шляпа — с пестрым перышком — из-под которой выглядывала угрюмо поджатая линия бесцветных губ, и сморщенный, упрямый, острый подбородок. Сгорбившись, пират допивал третий стакан с мутным ромом.
Когда он преступил к четвертому стакану, за его спиной скрипнула дверь и в бар вошел тучный, лысый мужик, на затылке которого была наколота черная кобра. Увидев за столиком знакомую фигуру, мужик с ухмылкой на лице поправил жилетку и направился на барной стойке.
— Эй ты! — рявкнул он еще издалека. — Это твой самый крайний корабль стоит на пристани? Я с тобой разговариваю!
Артур лениво переглянулся, что-то пьяно пробубнил и уткнулся косым взглядом на свой стакан. Очевидно, думал над тем, как бы это все аккуратно в себя впихнуть и окончательно не потерять самого себя.
— Ты слышишь меня вообще? Ты-занял-мое-место! Твой сраный корабль стоит на месте моего корабля! На моем месте, сволочь!
— А там что, имя твое написано, да? — смело поинтересовался у него Артур.
— Ах ты козел распетрушенный! — мужик собрался было врезать Артуру, но тот в последнюю секунду откинулся в сторону и огромным, размером с человеческую голову, кулак разнес барную стойку, побив ко всем чертям расположенные там стаканы и бутыли с выпивкой. Бармен поспешно закрыл своё мясистое лицо за полотенцем, которым обычно протирал столы, и попытался сделать вид, что его здесь нет.
Поправив на голове шляпу, Артур отвесил скромный поклон разнесенной стойке и, шатаясь, отправился к выходу, там, где столпилась толпа перепуганных моряков.
— Куда намылился? Эй! Проклятье, застрял! — бритоголовый мужик отчаянно задергал рукой, что оказалась в плену барной стойки. Глаза его налились кровью, на висках набухли толстые, синие жилки. — Ты...ты...да ты трус! Трусливый щенок! Хвост зажал между яйцами и бежишь! Сейчас я…только выберусь, и накостыляю тебе!!!
Артур переглянулся, посмотрел на своего оппонента из-под плотной черной ткани шляпы, а между тем в бар вбежал маленький, рыжеволосый мальчик.
— Капитан! — позвал он Артура, но тут увидел то, что произошло с барной стойкой, и все ему сразу стало ясно. Лицо его побледнело. — Капитан...уходим, капитан! Быстрее!
— Ага, сейчас, — кивнул ему густобровый пират и на его небритом лице появилась плутоватая ухмылка. — Только вот с тем ублюдком разберусь...
— Капитан, не надо...
Но Артура невозможно было остановить. В этом смысле он был упрямее стада ослов. Неуклюже развернувшись на каблуках, Артур вернулся к барной стойке, по ходу неспешно разминая пальцы.
— Ах, вернулся, щенок! — бритоголовый рывком вынул свою мускулистую руку из стойки, да так, что в разные стороны полетели щепки. — Сейчас я выбью из тебя всю дурь вместе с зубами! Научу уму разуму!
— Это мы еще по...— Артур не успел договорить. Раздался свист и огромный кулачище уже мял англичанину челюсть. Перед глазами поплыли яркие пятна, и Артур очнулся, лежа под каким-то столом. Нос еле дышал из-за забитой засохшей крови, а челюсть почему-то не хотела двигаться. Артур почувствовал, как в нем заклокотала ярость.
— Поднимайся, молокосос! — орал тот свирепый недоумок, стуча сам себя кулаком по груди, как горилла, вызывающая своего врага на бой. — Поднимайся, или струсил? Побежишь к своей мамочке, не так ли? Может, она-то тебя и успокоит! Научит тому, что негоже пререкаться со взрослыми дядями!
Последние его слова были последней каплей. Артур уже медленно вставал на ноги, а упоминание о "матери" лишь прибавило его рукам силы, а в душе — уверенность. Где-то рядом стоял юнга и прижимал к губам ладони, надеясь не произнести вслух не единого звука. Хотя, глядя на его выпученные глаза, было ясно, что мальчик хочет заступиться за своего капитана. Артур смахнул рукавом кровь, шмыгнул носом и злобно посмотрел на своего тучного врага. Да этот лысый мужик наверное был вдвое выше его, и каждый мускул на его теле судорожно сжимался и разжимался как губка.
Артур провел рукой по волосам, понимая, что шляпу он умудрился где-то проглазеть. Пока он рассеянным взглядом окидывал бар, в поисках своего головного убора, лысый амбал не стал его дожидаться и нанес свой второй мощный удар, но уже в грудь. Артура как ветром сдуло; теперь он валялся на том столе, под которым вначале и очнулся. И чувствовал он себя паршиво. Ему казалось, что ему перемололи все ребра.
— Давай, коротышка, я тебе еще не все показал! — весело выкрикивал двухметровый враг, танцуя вокруг Артура и то и дело выставляя перед окружающими свои великолепные мускулы.
Артур понял, что продолжаться так не может. Еще удар, и возможно он больше не встанет, как бы он этого не хотел. Поэтому он воспользовался тем, что лысый показывает всем красоту своего безупречного тела и пока не обращает внимание на свою жертву, спустился со столика, бесшумно подкрался к нему со спины, и со всей дури заехал этому козлу стулом по лысой балде. А балда его была крепче железа-стул развалился в руках Артура на несколько кусков, а этот громила продолжал стоять, только уже молча и как-то подозрительно шатаясь, словно медведь после спячки.
— Это за шляпу, — прошипел мстительно англичанин, отбрасывая от себя остатки стула. — А это за мать! — следующий удар был коленом под зад, да такой удачный, что мужик выгнулся вперед и застонал от боли. Похоже, ему повредили копчик.
 
Форум » Ваши произведения » Фанфикшен » Мел - The Pirate Adventure
Страница 3 из 5«12345»
Поиск:


Бесплатный хостинг uCoz
Design by Stuff Studio