[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 5 из 5«12345
Модератор форума: demonessa666 
Форум » Ваши произведения » Фанфикшен » Мел - The Pirate Adventure
Мел - The Pirate Adventure
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:30 | Сообщение # 61
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
- Взгляни только на себя, - ответила бесцветно девушка. - Ты, Посланник, больше не имеешь права указывать нам. Мы не в твоем теле, и ты не наш хозяин. И ты жалок.
Существо подняло вверх руку и от его взмаха на пирата накинулись потоки безжалостного, леденящего ветра. Артура сразу же унесло на несколько метров от площадки на гору сокровищ.
Новая волна боли накрыла его с головой и он даже ослеп на какое-то время, и решил, что все же умер. Но нет, уши продолжали слабо улавливать скрежет передвигающихся камней и странный звон...звон поднявшегося из ниоткуда ветра. Он чувствовал, как кровь растекалась по его животу, щекоча его кожу. Такая теплая и густая...
- Френсис... - прошептал он, протирая онемевшими кистями глаза. - Френсис...
Существо пустила в небо сноп света, который быстро прочистил сгустившиеся облака, показывая наружу купол черного, бескрайнего неба. Свет уходил куда-то вглубь, буквально протыкая мрачную материю и струясь все дальше и дальше, уже выходя за рамки этого затхлого мирка.
Артур приоткрыл заплывшие глаза и увидел, что существо стояло к нему спиной - по ее изящному, женскому телу плыла тонкая, защитная пленка, похожая на золотую пыльцу. Это было чудовищно красиво, сколько бы Артур не силился, он не мог испытывать к этому существу ненависть. Он обожал это существо, он обожал Френсис, и он не винил ее в том, что он умирает. Что постепенно ноги его холодеют, становясь мраморными. Что тепло и сила вытекают из него вместе с кровью. Сердце бьется не так активно, видно, тоже выдыхаясь, но все же, оно продолжалось биться. Его розовые стенки судорожно сжимались, отгоняя от себя кровь, медленно, слабо, едва ли еще живя.
Взяв в руки небольшого размера камушек, Артур швырнул его в сторону божества. Не для того, чтобы как-то обидеть его,...а чтобы оно наконец обратило на него свое внимание. Наконец спустилось с небес на землю и взглянуло на него своими черными, бездушными глазами. Камень завращался в воздухе при полете, но долететь не долетел. Пират попробовал совершить то же самое повторно, и на этот раз более удачно. Услышав стук под ногами, божество дернулось, словно ощетинившись, волосы его встали дыбом, словно также напряглись, как и все его тело.
Затем, увидев за собой лишь распластанное тело с тяжко вздымающей грудью, существо натянуто улыбнулось.
- Не волнуйся, Посланник, - сказало оно своим бесцветным голосом.- Осталось немного и ты увидишь свою Френсис.
- Она не умерла! - упрямо возразил Артур, и его ноздри судорожно затрепетали. - Не умерла! Она в тебе! Френсис!
Божество это явно разозлило, ибо волосы его вновь задвигались в хаотичном движении, подобно кучки маленьких, тонких змеек.
- Она мертва, - твердо сообщило оно, не отрывая от пирата своего стального взгляда. - Она умерла, Посланник, и, как бы это прискорбно не звучало, ты убил ее.
- Нет...- мужчина покачал слабо головой. - Нет...
- Когда ты нашел нас, мы были счастливы . Ты был силен, умен, сообразителен, вполне обеспечен в жизни, и нас все устраивало. Нам нравилось еще и то, что твой дух был свободен, не обречен ни во что, ты был чист и решителен, тебе ничто не мешало и не обременяло в твоих решениях. А затем появилась эта...точнее ты сам ее нашел. Зачем-то вспомнил, повелся за своими воспоминаниями, которые мы пытались всеми силами в тебе подавить. Ты увидел ее, и в тебе зажглось явное противоречие. Ты и сам осознавал это, что эта женщина постепенно загребает тебя на свою сторону, и тем самым уволакивает нас все дальше от свободы, однако попытки противостоять ты делал ничтожные. И тут-то мы начали действовать ожесточеннее: являлись к тебе чаще, чем прежде себе позволяли, пытались в любой возможный свободный момент уговорить тебя, помочь тебе избавиться от этого наваждения...но эта женщина оказалась проворнее, она следовала за тобой, при этом даже не осознавая того, какое на самом деле большое оказывает на тебя влияние. Она не знала всей силы, возможно, даже и сейчас не осознает...но она продолжала идти...подбираться все ближе и ближе к тебе, а ты тем временем становился все слабее и податливее. Ты терял соблазнительную чистоту своего разума, заполняя его этой женщиной. Когда ты уже добрался до сокровищницы, мы не были уверены в том, что перед нами - тот самый хладнокровный человек, которого мы так страстно ждали...мы думали, что ты в любой момент сможешь передумать, так как женщина добралась до твоего разума и практически им овладела.
Существо ступало медленно, изящно двигаясь от бедра, как самая настоящая львица, готовящаяся к нападению. Пока существо говорило, на его лице не появлялось ни тени эмоций. Глаза продолжали с холодом сверлить лежачего на полу пирата, а губы - безудержно двигаться, выплескивая из себя целые потоки бесцветных слов.
- Мы приняли решение насильно отрезать этот назойливый хвост. Да, вышло весьма грубо и...как бы это звучало на языке людей - бесчеловечно...но, как же это у вас говорится...игра стоила свеч, не так ли? Конечно, все обернулось опять же не по нашим правилам, ты почему-то решил вселить нас в тело своей любимой...но с другой стороны, это даже и не плохо. Она не борется с нами, и мы можем управлять ее телом так, как нам захочется. И для начала, мы хотим взять под контроль все миры... - существо протянули вверх руку, и свет, что толстой огненной полосой прорезал серое, скучное небо, начал разрастаться, превращаясь в огромный шар, от которого шли маленькие, тоненькие, волнообразные линии, тем самым со стороны напоминая медузу.
- В этом-то и дело, что Френсис не умерла, - мужчина строго посмотрел на существо, ожидая, когда оно среагирует на его голос. - Вы бы не стали пользоваться трупом...вам нужно живое тело, в каком бы оно состоянии ни было. Френсис жива...

Поток света пополз вдоль берега, касаясь своими лучами края корабля, быстро пробегая по рисункам, прорезанным на дереве, и потекло дальше, по воде, играя на ее глади маленькими, но яркими бликами. Антонио прикрыл лицо ладонью, чтобы не ослепнуть от этого света, а Сара между тем продолжала что-то говорить.
- Нам нужно пойти за Томом, - говорила она, немного испуганно смотря на то, как растет за ее спиной черная тень. Свет в небе над скалой все рос и рос, словно оттуда поднималось долгожданное солнце. Солнце? Сара сильно сомневалась в том, что огненный шар был именно солнцем. Она чувствовала всем телом, что сейчас произойдет не обычный восход, окрасив серые тона этого мира в более теплые и живые... Будет что-то ужасное, что-то, несущее с собой много страданий. Иначе бы интуиция не била бы ей по ушам тревогу.
- Антонио, слышишь? - она дернула парня за рукав и тот вздрогнул. - Нужно идти за мальчиком!
- Сара...я...
Рассердившись, итальянка обошла его стороной и направилась к борту корабля, чтобы от него перекочевать на берег и самостоятельно отыскать в пещере Тома. Мальчик был маленький и слабый, и не должен был далеко убежать. Хотя, кто знает этого юнгу...
Немного привыкнув к свету, Антонио убрал руку и, нахмурившись, продолжал смотреть на источник такого яркого и необычного света. С одной стороны он боялся, он чувствовал, как от вида этого огненного шара у него по спине пробегают мурашки... Но с другой стороны, он не мог прекратить восхищаться увиденным. Он так соскучился по солнцу...
Внезапно, это странное солнце начало выстреливать в разные стороны тонкими, золотыми лучами, которые стрелой долетали до воды и проредили собой стихию, словно пирог хорошо наточенным ножом. Так плавно, без всяких препятствий, лучи проходили в воду, вспенивая ее и нагревав собой. Вода шипела, таким образом выражая свое возмущение, но поделать ничего не могла. Затем, выстрел повторился, и на этот раз лучи пролетели совсем неподалеку от корабля. Антонио внимательно проследил за тем, как один из них исчез в воде в паре метрах от их борта. И перед тем, как раздался третий выстрел, что-то необычайно сильное подтолкнуло его на решение выбираться из корабля как можно быстрее. У него не было времени говорить об этом команде, желание спасти собственную шкуру билось в нем сильнее прочих благородных мыслей. Однако когда выстрел раздался и лучи неумолимо приближались к их кораблю, Антонио вспомнил о Саре и, забыв о своей шкуре, бросился за девушкой. Луч впился в дерево в области носа, морской змей треснул, разделившись на две ровные половинки. При виде этого Сара испугалась и застыла на месте. Почему же она не бежит, дурочка?
Ясно чувствуя в коленях нарастающую боль от старых ран, Антонио еле доковылял до девушки, быстро схватил ее за талию, и, закину к себе на плечо, кинулся в обратную сторону вдоль палубы. Такая ноша была ему вполне под силу, не смотря на то, что ноги просто били тревогу, предупреждая о том, что рано или поздно такие дела могут привести Антонио к чему-то непоправимому. Например, приковать парня к постели на все оставшуюся жизнь.
- Что...что ты делаешь? Антонио!!! - Саре было больно лежать вниз головой на остром плече парня. Она задыхалась. К тому же, ей также, как и Антонио, стало не по себе. Тот луч света было очень ярок, даже закрывая глаза, она видела его. Ей было страшно. Очень страшно.
- Жизнь спасаю, дуреха! - крикнул Атонио, сопя от тяжести ноши. Главное добежать до крыльца…А там...
Пираты разбегались в разные стороны, кое-как уворачиваясь от смертоносного луча, который постепенно уничтожал их довольно крепко полюбившийся корабль викингов. Корабль устало заскрипел, медленно погружая свои останки в кипящую воду. Антонио остановился у борта, отдышался, затем, обернувшись назад и поняв, что луч за ними продолжает следовать, перешагнул через перила и прыгнул с кричащей в руках итальянкой в почерневшую от бури воду. Удар оказался настолько неожиданно сильным и болезненным, что парень на какое-то мгновение потерял сознание и, выпустив наружу пузырьки воздуха, начал уходить на дно. А Сара, вынырнув из воды, не могла понять, куда же делся ее "горе-спаситель". Лишь после того, когда корабль был полностью разделение на пополам и постепенно уходил под воду, девушка поняла, куда делся Карьедо. Нырнув обратно в воду, девушка активно задвигала руками и ногами, надеясь как можно быстрее догнать Антонио и достать его из воды. Пока она активно разводила руками плотную, непокорную стихию, мимо нее проходили огни света. Она не слышала в воде ничего, кроме слабого журчания, с которым она отталкивалась и плыла вниз, ко дну. Свет был здесь безусловно красив, особенно на этом морском, зеленоватом фоне, но Сара старалась не задумываться о среде, что окружала ее. Она должна была найти здесь Антонио. В метрах шести вода стала ощутимо прохладной, руки итальянки начали замерзать и коченеть. Девушка гребла уже не так активно, мышцы ее устали, она мечтала о том, чтобы это поскорее закончилось. Даже свет лучей погас, оставив ее одну посреди этого зловещего океана, кинув на растерзание неизвестности. Но вот, когда девушка начинала испытывать жажду воздуха, она увидела впереди желанный силуэт юноши. Антонио медленно опускался на дно, раскинув ноги и руки, как неживая кукла; кучерявые, каштановые прятки игриво щекотали его похудевшее лицо. А за ним в темноте происходило какое-то движение.
"Воронка..." - подумала Сара, на мгновение переставая грести.
Испанца тянуло туда. Но он не мог ничего поделать - он был без сознания. Поэтому девушка поспешно пришла в себя от мыслей и принялась быстро наверстывать расстояние между ней и Антонио. Это было тяжело. Это было тяжело, особенно для нее, для девушки. Сара думала над этим, ей стало казаться, что именно как раз из-за этого она не сможет его спасти. Потому что она слаба, природа специально сделала ее такой.
"Да хватит уже ныть самой себе! Не важно, женщина я или мужчина! Я спасу Антонио! Доплыву! Как бы сильно я не устала!" - нахмурившись, подумала она и такие мысли как будто прибавили ей сил. Она в два счета сократила между ней и Карьедо расстояние и проворно схватила юношу за кисть. Она почувствовала восторг, гордость за себя, за то, что она преодолели эту планку, что она победила. Она догнала его. Она спасет...
Но не тут-то было. Пока Сара пыталась подтянуть к себе обмякшее тело испанца, который почему-то даже в воде оказался тяжелым, воронка продолжала неумолимо расти, и вскоре даже Сара почувствовала, что ее тело невольно тянется ко дну. Девушка обхватила Антонио за грудь, да так крепко, что даже у самой мышцы заболели на руках. Она не собиралась его отпускать. Даже находясь на краю смерти, даже осознавая тот факт, что уже поздно спасаться, она ни за что бы не разжала пальцы. Вскоре черная спираль добралась до ног Сары, постепенно и упрямо всасывая девушку в себя, затем также плавно и быстро она захватила Антонио.
"Ох, боже, помоги нам..." - подумала девушка, судорожно стискивая в своих объятиях тело Карьедо, и воронка их поглотила.

Существо испытывало Артура своим прямым, абсолютно бесцветным взглядом. На какой то момент пират решил, что оно вовсе превратилось в статую. Такую высокую, красивую, отлитую из чистого золота.
- Мы не станем обманывать тебя, - внезапно раздавшийся вибрирующий в воздухе голос существа вынудил мужчину вздрогнуть. Артур попытался приподняться на локтях, но острая боль, прошедшая крупными волнами по телу, насильно придавила его обратно к земле. - Да, она жива. Точнее, она не жива и не мертва. Мы чувствуем, что сердце ее слабо бьется, однако в себя она не придет. Она слишком слаба, чтобы пробудиться из своего состояния. И ты ей ничем не поможешь... Ты сам умираешь.
Артур раздраженно засопел, словно это слова его обидели. Но дело заключалось даже не в том, что он испытывал обиду. Просто, как бы он ни противился, он понимал, что это правда - он умирает. Он не бессмертен. Он уязвим.
Он обычный человек. Перед глазами все темнело, зал обращался в холодный мрак, и лишь единственный светлый образ этого так ненавистного существа продолжал яро врываться ему в сознание, протискиваться сквозь эту черноту. По взмокшей от пота коже пробежались мурашки, пирата начинало знобить. С одной стороны внутри него все горело, словно там разожгли огонь, а снаружи его одолевал нездоровый холод. И этот холод, подобно морским волнам, то окутывал собою пирата, забирал в свои холодные объятия, то на мгновение отпускал, давая Артуру возможность передохнуть и попытаться согреться. "Дыхание смерти...хех...теперь я понимаю, какого это..."- подумал Артур с небольшой иронией.
Но он не хотел умирать. Он не знал, что ждало его там, на том свете. А есть ли этот свет вообще? А вдруг там, за пределами его хрупкой жизни нет ничего? Пустота? Очередной хаос... Он просто исчезнет, его не станет.
А Френсис...
И это имя, произнесенное в его мозгу подобно яркому импульсу, пронесся по всему телу, поспешно отогнав от пирата холод и немного прояснив затуманенный разум. Англичанин поднял голову, и существо заметило на его лице коварную усмешку. Конечно, существо не способно было испытывать страха, особенно по отношению к такому мелкому существу, как Артур, однако данное состояние пирата заставляло невольно настораживаться. Совсем чуть-чуть. Совсем небольшая частичка заинтересованности.
- Однажды я уже пытался убить себя... Я думал, что вместе с осознанием смерти я смогу найти ответы на свои вопросы. Я надеялся, что пойму наконец, что же со мной творится. Но тогда, как бы я ни старался себе это представить- мою смерть- я понимал...я осознавал, что не умру. Я не чувствовал ничего во время своих выстрелов...- пират усмехнулся, словно только что сказал удачную шутку. - И осознание так ко мне и не приходило.
- Как много пустых слов, - вздохнуло существо. - Ты говоришь, но твои слова меня не затрагивают вообще. Словно ты специально пытаешься оттянуть время, хотя прекрасно знаешь, что все это - бессмысленно.
- Для вас, монстров - да, - Артур напряг мышцы в ногах и, не взирая на вспышки страшной боли в области живота и груди, попытался подняться. Ему казалось, что все его тело стало кукольным, не послушным. Он отчаянно отдавал своим конечностям приказ - работать! Работать во чтобы то ни стало. И в итоге конечности все же подчинились. Пират поднялся. Хотя ради этого ему пришлось пожертвовать своей кровью, что брызнула из его груди небольшим фонтаном. - Но...но для меня...каждое слово, сказанное мною - тот самый шаг на пути к осознанию. Да...да-да. Я понял. Я понял все.
- И что же ты понял, Посланник? - волосы существа дрогнули, словно испугавшись чего-то. Иногда казалось, что они таким образом выражали своего негодование. - Что ты ничтожество? Что ты проиграл могущественной силе? Ты обменял ее на такую глупую и жалкую смерть?
Артур с улыбкой покачал головой. Затем он поднял окровавленную руку и ткнул пальцем себе в шею. Именно в то место, где когда-то была звезда. Сейчас же там не было ничего.
- Я понимаю, почему она так горела. Я думал, что вы хотели тем самым показать, насколько близко я подобрался к вам. Но я ошибся.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:31 | Сообщение # 62
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Дело в том, что вы были созданы ненавистью. Вы были хладнокровны, вы никогда не испытывали чувств, в этом-то и заключалась вся проблема. То, что вам не присуще - пугает вас. Вам больно понимать, что многое для вас так и останется недоступным.
- Чепуха, - пробормотало существо. Но Артур-то знал, что слова его все же задели эту тварь. Безусловно, задели. Иначе бы она его не слушала с таким неподдельным вниманием. Артур воспользовался этим. Он начал медленно, прихрамывая, подбираться к ней. Все ближе и ближе. При этом продолжая говорить, тем самым отвлекая.
- Нет, не чепуха. Вы пытались сбить меня, пытались болью поставить на правильный путь. Показать мне, что головой моей управляете вы, а ни кто-либо другой! Френсис...вы знали, что она попытается меня остановить. Внесет в мои мысли сомнения. Вы боялись потерять единственную марионетку... Вы боялись, что она вас уничтожит. Вас ведь можно уничтожить. Безусловно...
- Мы - это целое скопление силы, - поправило его существо тихим, раздраженным голосом. - Нас нельзя уничтожить.
- Нет, вы скопление негативных эмоций! - рявкнул Артур и неуклюже пошатнулся на месте. Его тело в какой-то момент отяжелело, словно в него влили свинец. Словив равновесие, пират снова пошел. - Боль, тоска, ненависть, зависть... Вы - все самое ужасное, что было когда-то создано человечеством. А любовь?
Существо молчало. Очень долго и терпеливо. Артуру показалось, что оно готово было пронзить его своим ненавистным, острым, как лезвие ножа, взглядом. Поджав пухлые губки, оно слушало и пока не встревало в этот смелый монолог.
- Любовь... Да, - мужчина тихо посмеялся. - Такое глупое, но сильное чувство, разе нет? К кому-то она не приходит вообще, а кого-то захватывает и держит крепко-крепко, порою сводя с ума, любовь заставляет страдать. За ней никогда не угонишься, ее никогда не отыщешь. Зато она всегда придет за тобой, если этого захочет сама. Она не послушная, она волевая, она не видит для себя преград.
- Прекрати... - наконец раскусив намерения пирата, существо начало отступать. Кажется, оно испугалось.
- Она поразит любого - кто бы перед ней не стоял. Пусть это будет вечно угрюмый мизантроп, или же отчаявшаяся в своей никудышной жизни дама. Любовь не делит людей на плохих или хороших.
- Замолчи, Посланник! - существо приложило к ушам ладони и замотало головой. - Не смей этого говорить!
- Я не Посланник, - возразил Артур, улыбаясь, будто и не слыша этого пронзительного, отталкивающего шипения. Он упрямо наступал на Френсис, ощущая теплоту во всем теле. Приятную, расслабляющую. Словно что-то неведомое подарило ему еще немного сил, чтобы он смог продержаться и докончить начатое. Голос его заметно поднялся, звучал твердо, без хрипоты и устали. - Нет, нет, я больше не Посланник. Я свободный пират, у меня нет хозяев и я слушаю только себя. Я свободен и я счастлив. У меня есть все - есть деньги, есть свобода, и есть любимая женщина. И скоро у меня будет ребенок... Кошмар, каким же я был дураком… Ведь я уже создал себе свой мир и без вашей помощи! Все! Я исполнил свою мечту!!!
И пират схватил существо в облике Френсис за плечи и поспешно прижал к себе. Кожа ее была горячая, скользкая, противная на ощупь, совсем не такая, какой была при их первом соприкосновении. Едва Артур прикоснулся к ней, глаза у него заслезились от боли, от невозможности терпеть этот жар на себе. Сначала это было похоже на болезненную вспышку, затем эта вспышка поутихла, но боль...она растекалась в нем и пульсировала. Существо всем телом пыталось оттолкнуть от себя этого человека. Ей тоже были неприятны эти прикосновения. Оно шипело, извивалось в его сильных руках, и испускало пронзительные визги.
Но Артур четко поставил себе цель, он не собирался отпускать эту тварь, ни за что. Это было неприемлемо. Руки хоть словно и взрывались, полыхали в нереальной агонии, но отпускать они не собирались.
Дождавшись, когда существо повернется к нему, Артур обхватил ее за плечи, прижал к своей груди, мысленно охая от жара. Ладони его покрылась розовыми волдырями. Как же противно...но надо терпеть. Артур стиснул зубы, еле подавляя в себе предательский стон. Существо продолжалось визжать, изворачиваться, делая всевозможные попытки освободиться от его рук.
- Странно, - прошептал Артур, обхватывая существо крепко за талию и продолжая не взирать на боль. - Вы могли бы оттолкнуть меня одним лишь желанием...но...мф...вы этого не делаете. Что же...ххх...я сильнее вас, не так ли?
- Уйди! Не трогай! Перестань! - молило его существо, брыкаясь, словно птица, попавшая в клетку. Несколько золотистых прядок хлестнуло пирата по лицу, разодрав ему щеку и нижнюю губу. Артур облизнул губы и почувствовал во рту вкус меди. Ну и свирепые же эти волосики!
- Я это делаю ради Френсис... Ради нее. Я вживил вас в нее, чтобы вы спасли ее...и моего ребенка...
- Она не родит его!
- Родит... - твердо сказал англичанин. - Френсис...
- Она не слышит! - оперевшись руками в грудь мужчины, существо недовольно посмотрело ему в глаза. Мол, какого черта ты имеешь права ко мне прикасаться, смертный? Почему ты не умираешь? Тебе же больно! Ты страдаешь! Так прекрати страдать, умри, наконец!
Вздохнув, Артур склонил свою голову и поцеловал существо. Конечно, поцелуем это назвать было крайне тяжело, ибо тварь в его объятиях не собиралась так легко ему поддаваться. Она дергала головой, зажимала упрямо губы, морщилось, рычало... Ей не нравился Артур. Ее бесило это упрямство! Но она не могла ничего поделать, она не могла пустить против него силу. Нет, она честно пыталась, однако почему-то вся ее мощь вмиг испарялась, едва этот человек начинал говорить или что-то делать против нее. Существо было в бешенстве и буквально задыхалось от него.
Артур вынудил существо раздвинуть губы и - как бы это было ни противно- впустить в него свой язык. В этот прекрасный, золотой ротик. Почему он это делает? Почему он такой проворный? Зачем ему это? Что такое любовь... раз ради нее идут на такие жертвы? Существо не понимало, данная информация была заблокирована, она не давалась ему, существо не могло ее прочесть и понять.
Вскоре Артур понял, что существо больше не может ему противостоять, и целовал уже более нежно и не торопясь. Он был спокоен, ибо знал, что победил... И его вовсе не пугал тот факт, что победа эта досталась ему очень тяжело, очень болезненно. Что эти мягкие, божественные губы обжигали его, терзали, пытались причинить как можно больше боли, дабы прервать этот проклятый поцелуй.
И все же он отстранил свое лицо от существа, но не потому, что боль все же дошла до того пика, когда нужно было сказать своим действиям "стоп", а просто чтобы посмотреть еще раз в эти выразительные, кукольные глазки, из которых стекали струйки густых, чернильных слез. И сказать эти искренние слова:
- Ты можешь испепелить меня, но я тебя ни за что не отпущу. Разве ты все еще не поняла, насколько я грозен своим упрямством, а, Френсис...?
- Она не слышит, она спит, - твердило существо, внимательно изучая покрасневшее в области губ и подбородке лицо пирата. Позже, его холодный взгляд плавно скользнул наверх, остановился на ясных, малахитовых глазах, в которых почему-то не читалось злости. Наоборот, пират улыбался. И улыбался как-то лукаво. Словно маленький озорной мальчишка, задумавший какую-то пакость.
- Тогда, давай разбудим? - и пират неожиданно разжал пальцы в области талии существа, и затем, не дав существу придти себя, осознать свою свободу, впился ему в шею.
Но он проделывал это не ради того, чтобы удушить девушку, о нет, он шел куда глубже. Пальцы его довольно легко вошли сквозь прекрасную, чистую кожу существа, ощутили страшное жжение, словно Артур окунул свои руки в магму. От боли он почувствовал желание расплакаться, но делать этого не стал. Он выше этого! Боль его не остановит! Да, он смертен! Да, он не Посланник! Но это вовсе не мешает ему прыгнуть выше головы!
Существо принялось извиваться перед ним, царапая ногтями кожу на его плечах и груди, жалобно повизгивая, и испуская большие чернильные потоки по своим пухлым щечкам. Но Артура даже это не остановило, он лишь с большим желанием углубил свои пальцы сквозь кожу, напряг каждый мускул у себя на руках, зарычал, подобно разъяренному тигру. Это было не просто. На это уходило много сил, много терпения, дабы заглушать в себе эту острую боль, этот невыносимый для человеческой кожи жар. Но Френсис... Ради Френсис... Упрямо заскрипев зубами, пират прибавил еще чуть-чуть силы в свои окоченевшие от боли пальцы и наконец - к своему счастью- нащупал желанное. Ошейник. Та самая вещь, что так тесно соединяла его любимую с этими чудовищами. Через него они управляют ее телом, жили в нем, как у себя дома, пользовались ею, как вещью. Они не способны были на чувства, эти чудища были придуманы искусственно. Крепко вцепившись за острые края ошейника, мужчина сделал первый рывок, от которого существо, застывшее на пару секунд для передышки, начало вновь извиваться с большей энергией. Сила буквально вытекала из этого тела, по полу проходили маленькие, золотые волны, обращая окружение яркими, но не доступными для прочтения символами.
Ошейник оказался крепким. Артур не почувствовал от него никакого ответного движения - он не смог даже погнуть его. Он попытался снова, чтобы убедиться полностью в своей догадке. Да, ошейник держался крепче любого клеща. Впился крепко накрепко.
- Не сможешь! Не сможешь! Ты слаб! - возражало существо, на губах которого проскочило подобие усмешки.
- Никогда не следует недооценивать влюбленного пирата! - воскликнул Артур, не отпуская из рук ошейник.
"Я хотел тебя забыть, Френсис. Я правда пытался. Я считал это слабостью - любить тебя. Но сейчас, я готов проклясть себя за такую глупость. Разум кричал мне, велел остановиться, но я не слушал его. Нет, хотел слушать, но не имел возможности. Я был полностью покорен тобой. Я не жалею. Я счастлив...да, я счастлив, черт возьми!"
Земля под его сапогами начала ощутимо сотрясаться. Артур не обращал на это внимания до того, пока вещи, лежавшие в сокровищнице, не взмыли в воздух и принялись отплясывать хоровод. Только на этот раз они не просто кружили в каком-то определенном темпе, о нет, они ускорялись и ускорялись, согревая своей скоростью воздух, образовав вокруг двух людей огромное огненное кольцо. Сокровища начали плавиться под такой высокой температурой, сосуды лопались, вещи горели, и все это происходило на фоне сдавленных стонов, словно сами вещи неожиданно в момент своего уничтожения обрели жизнь. Если бы Артур не был так увлечен ошейником, то он бы обратил внимание на то, что вместе с огненным, жарким потоком вокруг него сгущались еще и полупрозрачные, бесформенные духи. Они окружали его, внимательно изучали, но вмешиваться в события не собирались - им нравилось больше наблюдать.

Том неуклюже взобрался на горку огромных валунов, заспавших собою проход в тоннель, и уже планировал перекинуть ногу, как вдруг почувствовал, что камень под ним начал странно вибрировать. Мальчик застыл на месте, прислушиваясь, затем, он испуганно крикнул во мрак:
- Капитан! Френсис... - в ответ вибрация стала усиливаться, парень аж заскакал верхом на камне. Понимая, что сейчас произойдет что-то страшное и необъяснимое, юнга поспешно сполз обратно на землю, где, спотыкаясь, бросился за ближайший камень. Едва он затаился за небольшим валуном, скрывающим его местонахождение, парень чувствовал телом, что землетрясение продолжает усиливаться. Вскоре от этой тряски у него начала кружиться голова и усилилось желание тошнить. Что же происходит?

Наконец ошейник начал слабо реагировать на руки пирата. Артур почувствовал сквозь боль, как деревянное покрытие в его ладонях начало сгибаться, превращаться в резинку, что было просто нереально для понимания пирата. Впрочем, он надеялся не забивать этим голову. Не сейчас. Он был слишком слаб для параллельных рассуждений. Зато он увидел, как из глаз Френсис вытек поток черного дыма. Он плавно поднялся над головой пирата, начал принимать человеческий облик. Артур невольно поднял голову, пригляделся. Хотя, тяжело это было сделать в таком вялом состоянии.
На него сверху смотрело нечто с головой какого-то животного - то ли быка, то ли козла...морда существа была сильно вытянута, вместо носа на конце ее виднелись две острые, как у рептилии щелочки, из которых равномерно выползало темно-рыжее пламя. За протянутым, плоским черепком виднелись огромные, бычьи рога, направленные острыми, тонкими концами куда-то вперед. Крупные, горящие глаза с презрением смотрели на пирата. И тут-то Артур замешкался. Он никогда не верил в бога, он не принимал веру, которой пичкала его любимая семья. Однако это существо - безусловно, зловещий дух, оно было реально. Оно не относилось к той самой человеческой вере. Оно было чем-то иным, чем-то более зловещим, более опасным для Артура. Дух разинул свою широкую пасть, хвастаясь ровным рядком острых, как у акулы зубов. Артур почувствовал, как спина его покрылась мелкими мурашками. Что же это было за чувство? Страх? Паника? Артур начал осознавать свою беспомощность перед этим монстром, но боялся ли он его, не смотря на эту...маленькую неприятность?
Затем, за головой духа появилась вторая голова - еще одно нечто, похожее на козла с мощными, как и у его соседа рогами и странным багровым окрасом на вытянутом, зверином лице. После чего, не дав Артуру опомниться, явился третий дух с крысиной головой и парой выпуклых, розовых глазок. Все те существа были обращены только к Артуру, больше ничто их не интересовало. Они не добро смотрели на англичанина, словно пытаясь сообщить ему своим взглядом, чтобы тот прекратил стягивать с Френсис ошейник, иначе...вступят в бой они!
- Я сильнее! - продолжал отчаянно вопить Артур, активно вытягивая ошейник из шеи девушки. - Я сильнее вас всех, уродов! Кошмар, и ради вас я хотел распрощаться с самим собой? Ради вас, мразей?
- Мы подарим тебе власть, Посланник, - довольно бесцветно изрекло одно из существ, при этом даже не раскрывая своей пасти. Однако Артур словно чувствовал, откуда шел этот странный, инопланетный голос.
- Зачем мне власть? Я не нуждаюсь в ней больше! - возразил пират и в знак своих слов принялся тужиться, разламывая руками проклятый ошейник. - Я больше...в....вас...не нуждаюсь!
И он услышал сухой треск, произведенный под его вспотевшими пальцами. В следующие же миг, пока Артур осознавал то, что он натворил; духи закинули наверх головы и принялись поочередно завывать, словно стая волков. Они осознавали свою гибель, все было предрешено. Они медленно испарялись, а ошейник терял свою неповторимую силу.
Сокровищница начала рушиться. Артур очутился в центре огненной воронки, перед глазами у него поплыло, он почувствовал, как что-то ускользает из его рук. Френсис...где она...? Лица чудовищ также начали растворятся в огне, их образ медленно мерк, превращаясь в еле видимый силуэт, однако вопль их звучал все также ясно, все также невыносимо громко. Этот вопль буквально впивался в кожу Артура, звучал в нем, пирате. В его голове, в его коже, во всем его существе.
Ошейник рассыпался на куски, померк, потерял всю свою мощь, которой обладал прежде. Артур поднял перед собой руки и с удивлением заметил, что держит куски этого ошейника. Точнее это были какие-то пустые щепки, лишенные какой-либо силы. Артур испытывал к ним ничего, кроме отвращения и поэтому со спокойствием выбросил их в поток нарастающего красного, адского огня. Огонь с радостью поглотил эти кусочки.
Затем, стоявший рядом купол с водой, резко сменил оттенок с нежно-голубого на лиловый, после чего, сфера лопнула, окатив камни вокруг себя темными брызгами. До Артура они не долетели.
Существа исчезли, даже их вопль померк, слушался лишь свист раскаленного воздуха. Артуру на секунду показалось, что все это было лишь плодом его большой фантазии. Или же еще хуже - он словно вернулся в свое детство. Вот он - маленький, слабый, лишенный какой либо возможности защититься, стоит посреди огня, который стремительно уничтожал все вокруг него, все, чем Артур мог бы дорожить. Огню было все равно, любая вещь, оказавшаяся на его территории, становилась автоматически его. Артуру стало , черт подери, страшно, как никогда раньше. Он снова оказался посреди уничтожающей стихии, он снова проходил это, он снова, как будто заново переживал свои воспоминания. Снова видел это искаженное мукой, любимое лицо матери, ее широко распахнутые, заполненные слезами глаза, растрепанные прятки пшеничных волос. И, о небо, как же она кричала. Она не щадила своего голоса, она хрипела, задыхалась, но при этом продолжала кричать, пыталась что-то донести до него - до Артура - единственного сына. И Артур понимал, что видеть это - равносильно самоубийству. Сердце его начало больно сжиматься, воздуха не хватало в легких, чтобы нормально перевести дух, придти в себя. Он не должен терять самообладание, он не должен позволить страху распространиться по всему его телу, захватить его также легко, как огонь захватил его кров, его мать...
- Мама... - прошептал он, падая на горячий от огня пол, чувствуя небольшую боль в коленях от удара. Но эта боль была ничем, по сравнению с удушающим давлением в груди.
Затем, он почувствовал, как чьи-то мягкие, приятно-теплые руки улеглись ему на плечи, нежно сжали его пальцами плечи. Он поднял испуганно глаза, уже надеясь увидеть перед собой очередного монстра, но встретился он со знакомым, переполненным тоской и любовью взглядом прекрасных, голубых глаз. И весь мир снова ушел на задний план, воронка затихла, крики умолкли, все померкло в один миг, и перед взором оставалась лишь Френсис.
- Не волнуйся, - прошептала она, томно улыбаясь ему, притягивая к себе, аккуратно кладя его взлохмаченную голову на свою белую, мягкую грудь. Пират с радостью лег на нее, сам обхватил девушку за талию, прижал к себе крепко-крепко, думая о том, что он отпустит ее только в том случае, если сам сатана явится сюда и попытается его отцепить от этого божественного существа.
Ее шелковый голос успокаивал мужчину.
- Артур, все хорошо, - не смотря на то, что ошейник утерял свою силу, кожа Френсис продолжала испускать золотистое свечение. Но это не пугало Артура, он не видел в этом ничего плохого. Даже наоборот, он был счастлив. Свечение успокаивало его зрительные нервы. - Ты весь дрожишь.
- Я не хочу тебя потерять, - ответил честно он, прижимая девушку еще крепче к себе, чувствуя ее хрупкое, худое тельце в своих грубых объятиях. - Я не прощу себе. Я не найду себе покоя, если что-то посмеет тебе навредить. Я всех убью ради тебя...
Улыбнувшись, Френсис прикоснулась губами к его затылку, затем тонким пальцем приподняла мужчину за подбородок, заглянула в его зеленые, пропитанные болью и страхом глаза. Ей показалось, словно она заглянула ему в душу. Впервые в жизни по настоящему увидела то, что скрывалось за этим грубым, мужским телом, она вошла в его состояние по желанию самого хозяина. Он сам впустил ее туда, разрешил увидеть то, что не видел больше никто.
- Ты больше меня не потеряешь, - заверила она его, легко целуя пирата в губы, и мужчина послушно ответил ей на поцелуй, блаженно прикрыв глаза, и не замечая того, что огонь, окружающий их, внезапно стал седым. Но эйфория длилась не долго.
С неохотой отстраняясь, мужчина настороженно посмотрел на Френсис. Девушка все еще светилась, хотя сила давно покинула ее. Это было странно...
- Я...теперь я умру? - этот вопрос стал мучить его на данный момент еще более острее, чем прежде. Не ясно, чем было вызвано все это, но боли он больше не чувствовал. Ни той раны в груди, ни на ладони, ни от ожогов. Все это растворилось вместе с силой. Может, он уже был мертв? Тогда...это многое бы объясняло. Например, это подозрительное умиротворение в мышцах, как будто в один миг его лишили возможности испытывать напряжение. А в голове внезапно испарилось это болезненное давление, там стало чисто, спокойно, легко.
- О нет, - Френсис ласково погладила его по волосам, при этом продолжая также нежно улыбаться ему. - Ты переродился, милый. Ты переродился окончательно и бесповоротно. Эра твоего безумства закончилась. А теперь настанет твой долгожданный покой. Но уже в нашем, созданным тобою, мире.
И их тела накрыло огнем, после чего, воронка исчезла, распространив после себя по разрушенному помещению густой, молочный туман. После резкой вспышки неведомой силы, хаос пустил облегчаемый вздох, и затем наступило затишье.

Том убрал руки от ушей и с испугом прислушался. Как странно. Камнепад окончился также неожиданно, как и начался. Вибрация под ногами поутихла. Еще немного просидев в своем убежище, юнга все же решился выйти на тропинку и оценить ситуацию. Естественно, ему было крайне интересно узнать причину всех этих происшествий. Он был уверен, нет, он просто твердо знал, что во всем этом был виноват его капитан. Что во всем была виновата эта сила, которой он обладал.
Но зачем? Зачем он выпустил эту силу? Может, ему сделали больно? Может, его разозлили? Том не знал, что же там произошло, кто был прав, а кто виноват. Но что бы ни случилось, Том продолжал искренне верить в честность своего капитана.
"Если он это сделал, то у него были на то явные причины!" - думал он, подымая глаза на образовавшуюся перед ним из валунов стенку, что перекрывала ему так дерзко тропу к сокровищнице. Один раз он уже пытался через нее перебраться. Однако сейчас он ко всему своему ужасу понял, что теперь не совершит ничего подобного. Теперь проход был полностью завален камнями. Но все же, не стоять же посреди дороги, как истукан. Надо попытаться. Парень ухватился за выступы в стене, подтянул кое-как свое тело. От страха руки и ноги его дрожали, он боялся, что с его капитаном и Френсис произошло что-то ужасное. А вдруг он сможет им чем-то помочь? Тогда ради этого нужно было пройти эту преграду. Но тут парень почувствовал, как кто схватил его за талию и силой отодрал от стены. Мальчик забрыкался в объятиях незнакомца и начал невольно плакать.
- Тише! Не кричи! - услышал он взволнованный голос Чарли.
- Нам надо им помочь! - юнга не перестал брыкаться. Из его глаз невольно потекли слезы. - Они там! Чарли! Помоги мне убрать эти камни!
- Им не помочь, Том, - произнес с сочувствием парень, отходя от стены чуть дальше. И чем дальше он утаскивал Тома, тем громче тот начинал плакать. - Ты разве не видишь, что там все завалило камнями?
- Мы не бросим их!
Юнга ощущал острую боль в горле, возникшую от обиды. От непонимания, почему его останавливают. Почему уводят от капитана. Ведь он мог им помочь. Но Чарли был настойчив и силен, чем и пользовался на тот момент.
- Мы нашли выход из этого места, Том, - продолжал устало говорить Чарли. – Врата. Команда уже ушла через него обратно в наш мир. Нам нужно спешить, я уверен, что врата долго не продержался.
- А капитан? А Френсис?
Чарли остановился и невольно выпустил юнгу из своих объятий. Моментально воспользовавшись обретенной свободой, мальчик приземлился ногами на землю, затем развернулся и со всей дури саданул Чарли по коленке. Парень в ответ закричал от боли и запрыгал на здоровой ноге.
- Ты же был верен своему капитану! - Том с ненавистью посмотрел на него. - Почему же ты ничего не хочешь предпринять? Ты хочешь бросить их там...
- Я делаю это...это...- перед тем, как сказать, Чарли отдышался, подождал, когда боль в коленке утихнет. - Потому что я жить хочу!
- Но ты же... - Том осекся, его глаза внимательно скользнули по худой скрюченной фигуре молодого человека, затем изумленно расширились. Словно он только что осознал что-то, во что верил с большущим трудом. После чего на его детском личике появилась тень призрения.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:31 | Сообщение # 63
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
- Жить хочу, - повторил более спокойно Чарли. - И мое желание притупляет мою преданность к капитану. Я не хочу оставаться здесь больше. Не хочу больше ничем жертвовать. Не хочу, просто не хочу. Если бы...если бы я был уверен хотя бы процентов на двадцать, что они живы, я бы все же постарался их достать оттуда. Но ты сам видел, Том, эту воронку. Если они и оказались в самом ее центре, то...им ни что уже не поможет.
Том резко прислонил руки к ушам, почувствовал сильное давление в черепе. Острота в горле лишь усилилась. Том понимал, что в некотором роде Чарли прав, будь он только проклят. Что они - оба хлипких существа - могли сделать? Глядя на грозные валуны, коими был завален проход в пещеру, он знал, что убрать их он не сможет. А если и сможет, то на это уйдет несколько суток. Но надежда, как говорится, умирает последней.
Его же надежда не переставала ярко гореть в душе маленького юнги, он с затаенным дыханием ожидал чуда, продолжал с детской надеждой верить в своего капитана, что вот, он сейчас проломит кулаком эту толстую стенку и явится перед ними - весь такой великолепный, испускающий потоки нечеловеческой силы. Все тот же всеми ненавистный, но восхитительный Посланник. Том верил в это, и он ненавидел Чарли за то, что этот юноша не разделял его веру. Мальчик был настолько зол всем этим глупым положением, что снова расплакался, и Чарли не стал того успокаивать. Как будто знал, что у него все равно это не получится.
Затем, подождав, когда мальчик наплачется вдоволь, юноша протянул ему свою руку. На его лице читалась полная уверенность в своих поступках. Он знал, чего хочет, и он не собирался принимать веру Тома - такую маленькую и прозрачную, в которую хотелось верить с большим трудом.
- Пошли же, - прошептал он спокойным голосом. - У нас почти не осталось времени на споры. Капитана больше нет. Он исполнил свою мечту - добрался до этого места, и пора бы нам подумать и о себе, малыш. У тебя еще вся жизнь впереди, и я...честное слово...ты очень дорог мне, как брат, я не хочу терять тебя. Смирись с этой утратой. Просто смирись. Прошу тебя, Том...
Мальчик с сомнением посмотрел на его белую, мозолистую ладонь, затем молча переглянулся, глянул на груду камней, за которыми - как бы он ни надеялся - не раздавалось ни единого звучания. На секунду, он уловил какое-то движение, но тем источником оказался лишь маленький камушек, потерявший равновесие. Том снова посмотрел на Чарли, но на этот раз не имея в своих глазах той, просто чудовищной злобы, от которого у Чарли аж холодок по спине пробежал.
- Ты...- Том хотел сказать слово "прав", однако язык его просто не поворачивался произнести это. Слезы все еще душили его, а на щеках осталась пара ровных, мокрых следов. Но он старался больше не плакать. Он ведь мужчина, а мужчинам не свойственно ударяться в слезы, у мужчин каменные сердца, они обязаны держать все свои эмоции, всю боль, принесенную этим жестоким миром, все это должно таиться внутри них, и ни в коем случае не выходить наружу.
"Я буду таким же сильным, как капитан! Я буду таким же бесстрашным, таким же ловким и умным, как он! Я стану таким же! Нет, я стану еще лучше!" - вот такие мысли поселились в голове юнги, когда его дрожащие пальчики коснулись холодной ладони помощника кока. Слабо улыбнувшись, Чарли крепче стиснул руку мальчика и повел его к выходу. Повел обратно в их мир.

Глава 27. Прощальный вальс или живее всех живых
Приход зимы никогда не сулил ничего хорошего. Безусловно, белоснежные хлопья, плавно падающие с неба и осыпающие собою улицы старенького Парижа - это было очень красиво и даже романтично. Городу очень шли эти белые тона, они смягчали этот вечный, мрачный облик, который был присвоен столице относительно давно и очень крепко за нее уцепился. Однако снег все равно не даровал горожанам какой-либо яркой радости. Просто вместе со снегом приходили еще и тонны различных проблем. Например, сильные холода, особо ощутимые в плохо отопляемых домах, быстрые смены дня и ночи. Темнота наступала чаще, чем обычно, окутывая крохотные, столичные домишки густой и холодной тенью.
С урожаем также обстояли проблемы - холод настал, земля отвердела, стала холодной, не плодоносной, а значит, сокрушалось и питание.
Однако были пара интересных вещей, которые хоть на немного, но сглаживали неприятные моменты этого смутного времени.
Например, то, что в зиму заметно сокращалось пиратство. То ли головорезы все, как один, уходили в долгую, медвежью спячку: теряли интерес к грабежу и убийству, но на улицах в зимние вечера стало куда спокойнее без них. Пираты как будто решили взять все отпуск и уплыть куда-нибудь на мелкие острова, где и переживали неприятный для народа период в году.
Хотя, если уж и заговорилось о пиратах - этих проклятых негодяев, не видящих преград перед собой и готовых перерезать глотку любому человеку ради собственного удовольствия - то следовало отметить, что за шесть долгих и мучительных для Франции лет, в плане борьбы за новые земли, в стране начали ползти слухи: самые различные по своему образу и способу подачи, однако имеющие при этом одну единственную, важную начинку – все как один утверждали, что Посланник – главная проблема всего человечества – мертв. Почему это так решили? Сообщил ли им кто-то эту информацию? Был ли кто-то свидетелем того, как умер Посланник, и было ли это преднамеренное убийство или же несчастный случай? Если честно, то народ не был уверен в смерти Посланника на все сто процентов, ибо точного подтверждения этой новости не было.
Но Посланник действительно довольно резко и внезапно исчез из жизни всего мира. Как будто раз - и кто-то убрал его со страниц истории, стер ластиком и смел кистью...
О нем не было ни слуху, ни духу.
Так продолжалось около десяти месяцев с момента его исчезновения. Десять месяцев народ, затаив дыхание, ждал, когда пират снова проявит себя, снова заставит их бояться, как в прежние времена. А затем, немного успокоившись тишиной, люди начали выходить в океаны. Словно создавали тем самым перед собой испытания - проверяли, правда ли Посланник исчез?
Но, о чудо из чудес, даже при длительных путешествиях Посланник и его известная всеми Армада никак не проявляли себя. Это уже даже было не смешно, государство напряглось, откровенно недоумевая - куда подевалась их проблема номер один? Где это их ходячая легенда? Разве может быть, чтобы человек так просто исчезал, не оставив после себя никаких следов?
И вот, утекло ровно шесть лет с начала затишья.
Посланник так и не объявлялся, настороженность государств начало перерастать в откровенную панику. Ведь, черт подери, даже осознавая то, что все отныне замечательно, они продолжали усердно искать подвох. Они специально обчесывали обитаемые земли, собирали любую информацию о пирате, пытались отметить, где Посланника видели в последний раз. Но следы кровожадного пирата были слишком призрачны и не точны, и вели куда-то в океан, а там и вовсе растворялись. Атлантический сам по себе был огромен, а уж островов на нем - так вообще с ума сойдешь считать. И проверять каждый островок было делом крайне занудным и долгим.
Люди устраивали митинги, почему-то все разом решив, что в исчезновении Посланника было виновато исключительно государство. И не только во Франции, но также в Англии, Испании, Италии... Почти вся Европа стояла на ушах, при этом толком не понимая - радоваться ей или же горевать. Народ разделился на два лагеря: одни люто ненавидели Посланника и искренне радовались его исчезновению, другие же умудрялись найти в поступках бесчувственного негодяя какие-то свои плюсы. Люди просто с ума сходили в неведении - куда же...куда делся Посланник? Он погиб? Был захвачен в плен? Или же таки соединился со своим повелителем Сатаной и вернулся к себе домой - в ад. Некоторые пираты, так сильно воодушевившись похождениями негодяя, сами начали, кто по своему желанию, а кто неосознанно, копировать манеры Посланника. Порой копии выходили совсем никудышными, но все же возникали и случаи, когда на пристани внезапно появлялся корабль, так смутно напоминающий мощный, пиратский фрегат, а его хозяином оказывался какой-нибудь хмурый, молодой человек, всеми своими жестами, привычками и даже голосом копируя Посланника. А кто-то пошел еще дальше - настолько сходя с ума от собственного фанатизма, люди вырисовывали себе на шеи звезды. Для многих символ звезды на шее означал борьбу против государства, борьбу за так называемую свободу.
Мир сходил с ума. Сходил с ума он и с Посланником, и без него, только вдвое раз усерднее.
Спустя шесть лет дискуссии на тему Посланника поутихли, лагеря успокоились. Больше никто так яро не обсуждал пирата, однако это вовсе не значило, что Посланник был ими забыт. О нет, вопрос все еще оставался открытым, люди продолжали гадать, но уже как-то про себя…менее заметно.
Большинство таких людей давно смерились с исчезновением пирата, но были и еще некоторые типы, знавшие на все сто, что Посланник больше никогда не вернется в их мир. И чтобы делать такие выводы, у них на то была масса причин, одна из которых заключалась в том, что они единственные присутствовали при крушении Армады, они последние видели смерть ее капитана, они знали многое, но терпеливо отмалчивались. И на то у них также была масса оснований.
Двое таких людей стояли тем морозным днем на перепутье между дорогой в Париж и Венсенским лесом. Двое высоких мужчин, одетых оба в длинные, плотные плащи, защищавшие их от холода. Один из этой двоицы - загорелый, молодой мужчина с гнездом кучерявых, шоколадного цвета волос, бодро вышагивал круги на проселочной тропинке, с интересом изучая место, куда занесла их нелегкая судьба. В отличие от второго юноши, который выглядел куда худее и моложе первого, этот постоянно улыбался, казалось, что даже сильный холод не мог сломить эту волевую душу. Второй парень - бледный и рыжеволосый, сидел на камне, накрытом сверху мягким пледом, и кутался в свой серенький плащ.
- Франция, Франция, - повторял первый мужчина, задорно встряхивая шоколадными кучеряшками. Оставалось только завидовать его бодрости. - Весной тут слякотно и серо, болезни снуют там и сям… заражение, эпидемии, революции, войны, смерти...и все это происходит в этой маленькой стране. Но стоит только зиме закрасться сюда, как это противное пятно в мире обращается в прекрасные, волшебные, белые одеяния, и снег начинает вальсировать под моими ногами - такой мягкий и хрустящий...
- Романтик, - вздохнул рыжеволосый, просовывая руку в свой дорожный мешок и, достав оттуда сморщенное, красное яблоко, принялся с удовольствием его грызть. - Только я понять не могу...что же мы здесь делаем?
- Пойми, малыш, - мужчина перестал плясать по тропинке и внимательно посмотрел на юношу. - Мы не просто так носимся галопом по Европам. Сезон грабежа на воде окончился, настало время разбоя на суше.
- Надо сделать передышку, - сообщил рыжеволосый, довольно быстро расправляясь с плодом. - Постоянно грабить тоже не дело.
- Странно это слышать от тебя, - загорелый мужчина шлепнул ботинком по небольшому сугробу, перемешанному со снегом и землей.
- Если Сара узнает...
- Она не узнает, - заверил его темноволосый, однако в голосе его прозвучали неуверенные нотки. - И ты, Том, ничего ей не расскажешь. Ты же знаешь, какие они, брюхастые женщины. Хуже самих пиратов.
- Хуже нас, - юноша натянуто улыбнулся. Не смотря на свой чересчур прохладный, низкий голос, юноша все равно выглядел каким-то...добрым и наивным. Наверное, это как-то было связано с его бесцветными бровями и щенячьей формой глаз.
Его спутник хотел на это что-то ответить, однако в этот момент он заметил, как к ним по засыпанной снегом тропе несся какой-то крупный, черный силуэт. Он напряг зрение, пригляделся и понял, что к ним неслась коляска, заправленная тройкой бурых лошадей. Темноволосому хватило секунды, чтобы осознать и вовремя увернуться, и коляска миновала их, даже не сбавив скорость. Когда снег на дороге улегся и звуки скрипов растворились в прохладном воздухе, мужчина поспешно поправил шарф на своей шее и повернулся к Тому.
- Глянь, еще одна, - он указал покрасневшим от мороза пальцем в сторону дороги, что вела в столицу, куда и держала путь та таинственная коляска. - Уже пятая за этот час.
- Наверное, бал, - пожал плечами рыжеволосый, отбрасывая огрызок в сторонку, подальше от себя. - Бал устроили.
- Знаю, что бал. О нем уже третьи сутки голосят. Эх, - темноволосый подошел к краю дороги и полез в дорожный мешок. Что он там искал - осталось загадкой, так как буквально через секунду он выдернул оттуда руки и спрятал их под плащ. - Ходят слухи, что очередная Френсис вернулась к себе на родину. Ох. Никогда еще такого не было, чтобы народ так долго не мог забыть кого-то. Шесть лет, черт подери...и все равно, все продолжают шушукаться, напускать слухи...не вижу в этом никакого смысла! Что они хотят показать этим? Хотят заверить человечество в том, что Посланник не мертв? Что он сидит где-то в далекой пещерке и копит силы для своего дебюта? - он грустно засмеялся. - Как же это глупо... А сколько уже женщин приходило к французскому королю и нагло заявляло, что все они Френсис Бонфуа? Что за наглое бабье пошло! Я лично таких нескольких видел! Одна толстая, как бочка пивная, и ростом в два метра. А у другой нос длинный, и горбатый, сломанный в нескольких местах. На что же они надеялись, а? - мужчина развел руками перед пустой дорогой и посмотрел на пасмурное небо. Словно он общался не со своим спутником, а с природой. Со снежными хлопьями, что легко опускались ему на руки и быстро растворялись от их тепла. - Слушай! - мужчина обернулся к Тому и посмотрел на него сияющими, травянистого цвета глазами. На лице его играла глуповатая ухмылка, словно он надумал что-то безумное, из ряда вон выходящее. - Ты же был там! Ты все видел! Почему бы тебе не пойти к ним и не рассказать обо всем?
- Кто мне поверит? - пожал плечами юноша и лениво поднялся с камня. Снег, застывший на его сгорбленной, худой спине, посыпался на землю. - К тому же...я верю в то, что мой капитан жив. Я верю, что они с Френсис нашли свой мир...где сейчас живут прекрасной жизнью...
- Хм. Знаешь, я не имею права тебя разубеждать, друг мой. Но даже если они и нашли этот твой "мир", то могли хотя бы предупредить нас об этом. Подать какой-нибудь знак.
Когда двое разбойников собрали свои вещи и отправились в сторону дороги, ведущей в лес, как тропа вновь сотряслась от удара копыт, и мимо путников проехала еще одна карета. Том не обратил на нее никакого внимания, словно он был глух ко всему окружающему. Словно ушел глубоко в себя, в свой мир. Его же напарник реагировал на все очень живо. По сравнению со своим рыжеволосым соседом он выглядел более дерганым.
- Еще одна, - прошептал он и тут его щеки зарумянились, губы растянулось в ехидной усмешке. - А давай и мы что ли заглянем на бал?
- Что? - юноша ошарашено посмотрел на темноволосого. - Антонио...
- Знаешь ли, - мужчина продолжал коварно улыбаться. - Место, где собирается много народу, особенно если это как-то связано с царскими особами, обычно сулит неплохую выручку! Ты понимаешь, о чем я?
- Ты хочешь...
- Пошли! Мы еще успеем!
И путники резко сошли с тропы, и пешком понеслись в сторону Парижа, ступая по тонкой полосе в снегу, оставленной недавно проехавшей здесь кареты. Антонио выглядел бодрее обычного, глаза его продолжали лихорадочно мерцать, как два горящих, зеленых фонаря. Он был похож на сумасшедшего. И, даже, если бы Том сказал Антонио об этом, тот бы на вряд ли на него обиделся. Да и, между прочим, Том знал прекрасно, по каким основаниям вел себя так развязно и через чур энергично этот загорелый тип. Если он улыбался всему миру и смеялся в лицо своим врагам, это вовсе не значило, что в душе у него все было так же светло и слащаво. Нет, Антонио был не так прост, каким казался с первого взгляда.
"Это все из-за Френсис", - подумал парень, шумно втягивая в себя морозный ветер со снежинками, ибо при мыслях об этой прекрасной француженке, горло его тут же начинало сжиматься и болеть. Он пытался не вспоминать ни о ней, ни о своем капитане. Не потому, что он их так презирал или ненавидел, наоборот, даже спустя несколько долгих и мучительных лет, Том невольно осознавал свою сильную привязанность к этим двум людям. Настолько сильно, что даже не смотря на свой уже не малый возраст, Тому хотелось плакать.
И Антонио наверняка испытывал нечто подобное при мыслях о Френсис и Посланнике. Конечно, вопреки своей бестолковости, он умел поддержать разговор и, при мыслях о чем-то невыносимом, старался не терять своей лучезарной улыбки. И все же, было явно видно, когда он перебарщивал в своем идиотском смехе, это значило, что на самом деле он тем самым пытается скрыть свою боль. Это было очень удобно. Как для окружающих, так и для самого Антонио. Делать вид, что все хорошо. Добровольно принять правила игры, и стараться не сойти с поставленной дистанции.
И даже когда он злился, топал ногами, всеми силами пытаясь доказать Тому тот факт, что Френсис и Посланник погибли, их больше нет, они растворились в небытии, но в душе он продолжал таить ту же маленькую надежду на обратное.
Антонио ответно смотрел на угрюмое, заметно вытянутое годами и повзрослевшее лицо юноши, вспоминая, как он повстречал его спустя три года после того, как каким-то волшебным образом они вместе с Сарой покинули хаос и очнулись на необитаемом острове. С одной стороны над ними нависали тени пальм, а с другой по глазам била необычайная и непривычная синева океана. Не ясно, чем бы кончились их бессмысленные скитания по песчаному бережку, если бы на горизонте они не увидели мачты военного корабля. Антонио, отвыкший за месяц от обыкновенной жизни, до самого последнего момента с недоумением смотрел на неизвестное судно. В отличие от него, Сара легко умела держать себя в руках. Она так и привлекала собой судно странников, носясь по пляжу и отчаянно размахивая руками. Она хотела спастись, оказаться наконец в кругу адекватных людей, принять ванну, одеться в сносные наряды и просто насладиться осознанием того, что она в безопасности. А вот Антонио чувствовал себя так, словно его кинули в черную, глубокую яму. Он не понимал ничего, и не хотел понимать, за место радости он испытывал страх. Он не доверился этим людям, даже, когда они заговорили с ним по-испански, спокойно протягивая вперед руки для пожатия.
- Где мы? Кто вы такие? - спросил их Антонио, специально отступая от моряков на шаг назад.
Оказавшись уже на спасательном судне, их помыли, накормили до сыта (когда Антонио накинулся на предложенный ужин и начал пихать в себя буквально все за раз, люди со страхом отшатнулись от него), после чего, за место того, чтобы устроить сухой допрос, спасители отправили их спать. Для них выделили сразу две, разделяющие стенкой, но при этом обликом практически неразличимые, комнаты. Антонио долгое время не мог заснуть - он ворочался в чистой, пропахшей мылом и морской солью, постели, ощущая какой-то странный дискомфорт во всем теле. Он задыхался, хотя температура в комнате стояла нормальная - не тепло, не холодно. И все равно, в его легких как будто образовался тяжелый, крупный пузырь, мешающий свободно вздохнуть. В голове продолжал ворошиться огромный клубок мыслей - они мешали сосредоточиться на сне, именно из-за них ему было так тяжко дышать.
Когда за иллюминатором белый, северный туман сменился темнотой, а в коридоре перестали раздаваться шаги и голоса моряков, Антонио поспешно скинул с себя одеяло, которое с шелестом упало на гладкий, холодный пол, а сам бросился в одной пижаме к двери. Он понимал, что заснуть здесь он не сможет.
Он без стука вошел в комнату Сары Варгас, увидел ее каштановую прядку на фоне белоснежной подушки, и на цыпочках подобрался к ее постели. Но едва ему стоило сделать пару шагов, как девушка резко подняла голову и посмотрела на пришельца. Увы, в тени Антонио не видел выражения ее лица, но он догадывался, что девушка очень устала. Настолько сильно, что даже при большом желании ругнуться, она бы вряд ли сделала что-то подобное.
- Тоже не спишь? - спросила она, и, испанец был прав, она сказала это очень утомленным тоном. Антонио молча сел на край постели и расслабил плечи. Он не знал, что сказать своей напарнице, о чем ей поведать, язык словно к небу прилип, и не желал его слушаться. Впрочем, девушка прекрасно ощущала его подавленное состояние и поэтому, приподнявшись на локтях, дотянулась до Антонио и ласково погладила его по голове. Это немного успокоило юношу.
- Мы дома, - наконец выдохнул он. - Мы вернулись.
- Да... - теплая рука девушки плавно прошлась вдоль его кучерявого затылка, затем спустилась вниз, к лицу, осторожно погладила по небритой, загорелой щеке. Ее пальцы едва ли касались мужчины, но Антонио ощущал их слишком явно. Казалось, что только на них он и способен был реагировать.
- А остальные... Пираты... Посланник... Френсис, - последнее имя он произнес более глубоко и Сара это сразу заметила. - Сара, их нет...
- Успокойся, Антонио, - нежно произнесла итальянка, продолжая гладить своего бывшего капитана. - Успокойся. Все хорошо.
- Нет, не хорошо, - испанец поймал девушку за кисть и прижал ее руку тыльной стороной к своим губам. - Их больше нет. Они остались там. А мы здесь. Френсис мертва... А Посланник...он ведь убил ее...он убил!
- Антонио! - девушка поспешно сорвалась с матраса, усевшись перед испанцем на колени, обняла его за голову и прижала к себе. Но даже не для того, чтобы тем самым успокоить Антонио. А чтобы тот перестал так громко говорить. Корабль, на котором они плыли, был им совсем незнаком. И если уж пошло такое дело, они ведь даже капитана этого судна в лицо не видели! Поэтому нужно было вести себя максимально тихо.
Антонио тут же замолчал, но он продолжал дрожать. Дрожь была совсем мелкой, но хорошо ощутимой.
- Я знаю, это ужасно, Антонио...то, что ты видел там...не дай бог мне увидеть что-то подобное, - девушка смахнула пальцем выступившие слезинки. Как ни как, но ей было, как и Антонио, также тяжело приспосабливаться к забытой за месяц среде. - Но запомни - никто не должен знать об этом! Не потому, что я этого хочу, а из-за того, что нам все равно никто не поверит. Сочтут за сумасшедших и выбросят за борт! Нам этого сейчас не нужно, пойми же ты. Мы должны молчать...
- Это тяжело...
- Нужно попытаться, - девушка поцеловала юношу в макушку и, обхватив руками испанца за шею, мягко закачалась с ним из стороны в сторону, как бы убаюкивая. - Нам нужно попытаться, Антонио.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:32 | Сообщение # 64
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
После чего испанец немного окреп от сказанных девушкой слов, его руки потянулись к девичьей талии, осторожно обняли ее, а затем юноша позволил себе немного ласки. Перед тем, как уснуть, они занялись любовью. Выходило не так волшебно, как представлял себе Карьедо, то, что они делали...являлось даже не развлечением, а скорее таким своеобразным лекарством от страха, таившегося в их сердцах. Страха и незнания, что будет завтра. Им было хорошо вместе, Антонио окунался лицом в пышную гриву волос итальянки, вдыхая аромат впитавшегося от постели запаха морской соли.
Они оба понимали, что на данный момент нуждались в этой близости. Что это им было необходимо, дабы забыть о том, что они пережили. Затмить мысли о Посланнике своей страстью, тихим рычанием и рассеянными, жаркими поцелуями в губы.

Позже жизнь бросала их в различные места. Они долго странствовали по миру, кочуя с одного острова на другой. Они не знали, что делать дальше - искать ли способ вернуться обратно в хаос или же попытаться забыть обо всем и начать новую жизнь с чистого листа. Было множество вещей, непосредственно связанных с Посланником, которые упорно продолжали держать Антонио в своем плену, и не позволяя ему стереть прошлую жизнь из памяти. Во-первых, Антонио было интересно увидеть то, ради чего этот головорез шел на такие жертвы – жертвовал и своим кораблем, и своими людьми...и своей любимой женщиной. Что же это была за вещь такая? Нашел ли он ее? Впрочем, это был уже второй вопрос. Да, многое в той ситуации оставалось для них двоих не ясным. Сара, конечно, никогда так открыто не рвалась узнавать истину, однако порою Антонио читал в ее прохладных медовых глазах затаившуюся тоску. Итальянка помнила все также хорошо, как это помнил и Антонио. Это был их общий крест, и они продолжали неосознанно нести его по жизни.
Вернувшись наконец в Испанию, в свою родную страну, Антонио отыскал свой дом, который покинул много-много лет назад. Дом был заброшен, и, как ни странно, ни у кого из соседских жителей не возникло желания забрать его себе. Это было странно, но и с другой стороны - хорошо. Оставалось только утеплить стены, прибраться, доделать крышу - и можно было начать жизнь заново. Они с Сарой не стремились узаконивать свои отношения, хотя жили вместе и вскоре итальянка, спустившись к своему любимому на кухню, сообщила с небольшим испугом, что она беременна. Это был их первый ребенок. Первый, как и для вечного безалаберного пирата Антонио Карьедо, как для молоденькой Сары Варгас. После этого Антонио пришлось искать себе работу. Дабы прокормить свою семью, и совершить очередной шаг к новой жизни.
Конечно, с честными делами у Антонио возникало куча проблем - привыкнув к беспечной жизни, к отсутствию всевозможных правил, испанца выгоняли ото всюду, так как он не был приспособленную к суровой реальности. Параллельно с поиском работы, Антонио не забывал прослушивать сплетни местных жителей. Да, сплетни являлись одним единственным источником новостей во всем их бедном поселке. Возможно, они были не точны, но это вовсе и не значило, что все они были сильно далеки от истины. Из слухов Антонио понял, что мир, не смотря на то, что времени прошло прилично, не собирался так просто забывать о таком жутком пирате, как Посланник. Куда делся Посланник? Задавалась этим вопросом вся Европа. И с одной стороны Антонио было противно слушать на эту тему новости, а с другой - он, несомненно, был рад, понимая, что он единственный знал о том, что же произошло с Посланником в реальности.
Но это были лишь первые импульсы возмущения со стороны Европы и их королей, а уже спустя пары месяцев, эти импульсы переросли в откровенное недоразумение. А еще через несколько месяцев при войне за новые земли Англия и Франция (Испания отошла в сторонку для передышки) решили напугать друг дружку своими "козырями" выпустив на поле своих якобы настоящих Посланников. Какой же был потом скандал... Сколько бессмысленных воплей, криков и даже драк. У мира и вправду поехала крыша.
Когда Сара родила первого ребенка, Антонио все же сумел устроиться на пристани. Он сторожил лодки, чтобы их не крали. И в один прекрасный, солнечный день на их пристань приплыли огромное, красивое судно с четырьмя мощными, как дуб, мачтами. На носу судна сидела красавица-русалка, аккуратно вырезанная на красном дереве. И как же был Антонио поражен, узнав, что хозяином этого красавца-фрегата являлся никто иной, как бывший помощник кока - Чарли. Конечно, за год парень заметно похорошел, отстриг свои длинные волосы, побрился... Антонио его даже сначала не узнал. Зато тот узнал его. И в этот же миг, та прочная стенка, которую Антонио так долго и кропотливо выстраивал в своей голове, дабы оградить себя от противных воспоминаний, моментально порушилась, и все началось сначала.
Как выяснилось, Чарли вполне неплохо прижился в пиратском ремесле. После возвращения из хаоса он пытался добывать деньги честным путем, однако у него ничего не выходило. И поэтому, изрядно измучившись, юноша принял для себя непростое решение. Он вышел на тропу пиратства, прихватив еще в плавание и Тома, для которого также жизнь простого мальчишки шла далеко не в гору. Живя с матерью на окраине Ливерпуля, малыш понимал, что не создан для суши. Что его продолжало тянуть куда-то ближе к воде, тело его изнывало без особых нагрузок, и это часто переходило до головной боли.
Том был очень молчалив по отношению к Саре или к Антонио. Он редко отвечал на вопросы, а если и отвечал, то кратко и редко выражал эмоции. В нем ничего не осталось от того прежнего милого, доброго мальчишки, готового выслушать любого и даже попытаться безвозмездно кому-то помочь. Такими поступками он напоминал Антонио кого-то. Лишь через какое-то время испанец с ужасом осознал, что рыжеволосый мальчик старательно копирует манеры своего капитана. Что в облике этого мальчишки таился тот самый острый, вредный характер известного Посланника: это постоянное недоверие, этот скрытый сарказм в каждом слове, эта частая глубокая задумчивость в холодных, зеленых глазах.
Порою, глядя в эти глаза, Антонио испытывал странное жжение в шее, именно на том месте, которое когда-то сжали ледяные, крепкие пальцы Посланника. След от его пятерни исчез со временем, однако ощущение, вроде небольшой удушливости, когда что-то насильно сдавливает тебе дыхательные пути, оно осталось. И Антонио ощутил его именно в моменты, когда он общался с Томом. Ему казалось, что юноша вот-вот сорвется с места, накинется на него и закончит начатое когда-то Посланником.
Не взирая на болезненные воспоминания, связанные с Френсис, Антонио было крайне интересно все же узнать, как...как он, Чарли и большинство других пиратов, выбрались из того ада. Что же произошло там, в хаосе, черт подери? Ни Чарли, ни Том не давали никаких ответов.
Мало того, их появление словно дало небольшой толчок в душе Антонио, и за место того, чтобы заняться наконец своей работой и обеспечивать семью, он начал неосознанно, но стремительно окунаться в пиратский омут, постепенно вспоминая свои былые годы. Но он не обвинял ни Тома, ни Чарли с их командой головорезов, которые внезапно прорвались в их жизнь и насильно заставили вспомнить все. В какой-то степени Антонио был им благодарен. Он и сам, безусловно, хотел продолжить пиратскую жизнь, у него это выходило куда лучше, чем расхаживать вдоль берега и следить за лодками.
А вот Сара на такое решение среагировала весьма холодно. Антонио не мог всю ночь заснуть из-за боли в ушах, которые безжалостно около получаса оттягивали эти прелестные, женские пальчики. Какая все же необычная эта женщина - сначала нежилась в его объятиях, ворковала, поглаживая своего кормильца по груди, и в какой-то миг все это испарилось - на место любящей девицы явилось жуткая бестия, чьи янтарные глаза стреляли таким потоком холода, от которого, даже вода в бочонке покрылась морозной пленкой. О таком вечере Антонио не позабудет никогда. Он не думал, что эта женщина - мать его ребенка, прекрасная Веста, хранительница домашнего очага...может быть такой жестокой стервой.
- Что ты сказал?! Что ты только что сказал, чертов негодяй? Ты вообще думаешь о ком-то кроме себя?! - ее щеки стали пунцовыми от гнева и она продолжала наступать на несчастного Антонио. - А как же я? Как же наш с тобой ребенок? Ты уже не беспечный мальчишка, и у тебя есть семья, о которой ты должен заботиться, а не носиться по земле сломя голову и рубя все на своем пути! Все! Пиратству должен настать финиш!
- Но милая, я правда...
- Ни слова больше! Что станется со мной, если тебя вдруг поймают и - не дай бог - казнят?
Сколько испанец не пытался успокоить ее, она отворачивалась от него, что-то внятно бурча в свои ладони. А потом Антонио взял свою подушку и отправился ночевать на улицу. Не потому, что его прогнала Сара, он сам принял такое решение. К счастью, та ночь была теплой и сухой, а на безоблачном, темно-синем небе раскинулось бесчисленное количество ярких созвездий. Теплый, пропитанный скошенной травой, воздух приятно трепетал его каштановые прядки, успокаивал и убаюкивал мужчину. Но только спать все равно было невозможно.
Когда ребенок подрос, научился говорить и даже рассуждать, его слова во многом поразили его молодую, сердобольную мать. Для многих трехлетних карапузов это являлось очень тяжким этапом в жизни. Они начинали постепенно познавать мир, собирать всю информацию, которую только отыскивали их внимательные маленькие глазки и чуткие ушки.
Сидя за маленьким деревянным столиком и грызя прорезавшимися передними зубками яблоко, мальчик внимательно следил за своей матерью, за тем, что она делает. Он был еще очень мал и неуклюж, однако даже в таком возрасте на его лице явно читались черты, присущие его папке. От матери он получил лишь янтарные глаза, все остальное принадлежало Антонио.
Не ясно, чем начинался их диалог - матери и ребенка, но Антонио застал именно тот самый важный момент в жизни, очередной скачек к новому скандалу, которого Антонио надеялся всеми силами избежать.
- Люди должны работать, чтобы зарабатывать деньги, - объясняла спокойно мальчику Сара, при этом продолжая мыть посуду в бочонке с водой. - А деньги тратить на нужные для жизни вещи.
- Я не хочу лаботать, - пропищал малыш, не умея выговаривать букву "р", что было вдвое умилительнее, чем обычный его писклявый голос. - Хочу деньги плосто так.
- Просто так ничего не бывает, - слегка сурово возразила ему итальянка. - Это нужно заработать. Нужно трудиться, малыш. Вот, будешь ты, например, пекарем... Или же...
- Не хочу! - крикнул маленький мальчик, отбрасывая яблоко.
- Чего же ты хочешь, золотце?
- Я хочу быть пилатом, - и в этот момент янтарные, маленькие глазки скользнули по застывшему на пороге испанцу. - Как мой папа.

Сара больше не кричала. Но зато кричали ее глаза. Из них выплескивалась вся ненависть, какую испытывала итальянка к Антонио. Она долго сверлила его своими острым взглядом, после чего, покончив с посудой, взяла ребенка на руки и унесла его в комнату. Так и не вымолвив ни слова. А для Антонио это казалось худшей реакцией на сказанное трехлетним сыном. Уж лучше бы она кричала, возмущалась, била своими тоненькими кулачками по его груди, повторяла, что он "кретин", что это он во всем виноват.
Несмотря на все их разговоры, Антонио все же продолжил вести тайную пиратскую жизнь. Конечно, тяжело было назвать эту жизнь пиратской, так как Антонио приходилось то и дело метаться то в одну сторону, то в другую, то к Саре и делать вид, что все хорошо, то обратно на корабль к Чарли и Тому и устраивать разбои на воде. И во всем этом он старательно отыскивал золотую середину.
Сара естественно о многом догадывалась, и пыталась всеми силами поставить своего мужчину на путь правильный, вбить в его бестолковую репу, что пора бы уже кончать с этой опасной жизнью и подумать об их ребенке. Естественно, многие их ссоры просто не могли ни пройти мимо младшенького Карьедо, который, в силу своего возраста, впитывал в себя все услышанное, как губка.
Перед тем, как уйти на долгое время с Томом путешествовать, Антонио решился на разговор. Как раз время тогда подходило к зиме. Хотя в Испании зима ощущалась крайне слабо - снег здесь практически не выпадал, зато количество дождей заметно усилилось.
Когда Антонио вошел в их спальню, чтобы поговорить с Сарой о случившемся, за окном как раз шел очередной ливень. Капли тяжело стучали по крыше дома, готовясь пробить дерево насквозь.
Сара лежала на кровати, свернувшись калачиком, обхватив руками подушку, взгляд ее был задумчиво устремлен куда-то в сторону. Она даже не заметила испанца, не среагировала на то, что он сел на край кровати и прикоснулся пальцами к ее тонкой прядке. Обычно Сара очень живо реагировала, когда кто-то прикасался к ее волосам, на этот раз она даже бровью не дернула.
- Милая, - пробормотал Антонио. - Ты ведь не берешь всерьез эти слова, так? Он же...
- Я беременна, - внезапно сообщила итальянка и, не дождавшись реакции со стороны мужчины, поспешно уткнулась лицом в подушку.

Все это проплыло перед глазами Антонио в момент, когда они с Томом уже добрались до города, смело вошли в его улицы и смешались с толпой. Испанец никак не мог выкинуть из головы этот взгляд - такой рассерженный и такой острый. Гнев Сары никогда не доходил до такого пика, когда она была не в силах и слова сказать. Она всегда выговаривалась, будь ей что-то не по нраву. Она спокойно могла ударить Антонио по спине или по груди, накричать на него, тем самым выпуская из себя пар, но в тот раз все прошло в молчаливой напряженности. И тут, Карьедо понял, почему итальянка так отреагировала на слова их сына. Естественно, то, что говорил этот мелкий карапуз - редко воспринималось взрослыми всерьез. Малыш еще не умел судить самостоятельно, и не знал - что в этом мире было хорошо, а что плохо. Пока он опирался на своих родителей, неосознанно беря их веру. И то, что он слышал от Антонио, что якобы пираты - это не так уж и плохо. И мало того, он узнал, что папа его сам был пиратом. И конечно, ребенок не мог ни пожелать пойти по стопам своего предка. Но Сару это не пугало. О, нет. Просто она на секунду представила себе… только лишь представила… как ее маленький сынок становится жестоким головорезом, уничтожающим все живое на своем пути. Сара боялась даже не того, что их малыш станет когда-нибудь пиратом или сведет с нею свою жизнь каким-то образом, а что он станет таким же сумасшедшим, как Посланник.
И подумав об этом, Антонио ударило в пот. Ну нет, чтобы его малыш стал копией Посланника... да ни за что на свете. "Это наше последнее дело и я закругляюсь"! - сказал он себе, подбираясь к высокому, кирпичному забору. За лысыми деревьями и каменными штыками высовывался нежно-синий купол дворца за несколькими худыми башенками. В метрах пяти от путников располагались ворота во дворец, и широкая дорога, ведущая к этим вратам, была забита рядком вельможеских карет, к каждой из них подходили французские стражники, обличенные в яркие, голубые пурпуаны. Каждый из солдат имел при себе связку пергаментов. Подходя к каждой карете, они разворачивали один из таких пергаментов и о чем-то живо принимались беседовать с приезжими гостями.
- Придется перебираться через стенку, - шепнул Антонио Тому.
- Что? Вы серьезно? - парень определенно не собирался сотрудничать в этом деле с испанцем. Конечно, это не значило вовсе, что он боялся или вдруг ощутил в себе прилив честности по отношению к этим богатеям. Дело заключалось в том, что в принципе эта затея казалась идиотской. Там, за забором, каждый уголок был тщательно проверяем. На что надеялся Антонио - не известно.
- Если ты сейчас не остановишься, то Сара действительно лишиться своего кормильца, - сказал Том, хватая испанца за край плаща, когда тот умудрился ухватиться за каменный выступ в заборе.
- Все будет замечательно, - заверил Антонио, и, не смотря на упрямство рыжеволосого, перекинул ногу через забор. - Ух, а тут и нет никого! Давай! Быстрее.
Тому ничего не оставалось делать - устало вздохнув, он поправил на плечах мешок с провизией и одеждой, и принялся взбираться по забору следом. Как Антонио и говорил, на другой стороне почему-то территория не охранялась, хотя судя по слухам, бал намечался грандиозный. К нему стягивались знатные люди с различных земель, с других стран, сам король должен был навестить это место. И Антонио снова был прав в том, что денег здесь также было не меряно. Со стороны дворец напоминал огромный, белый замок готического стиля. Окна, как крыши данной прелести были узкими, острыми, словно штыки, за ними горел яркий свет и уже звучала приятная музыка. С левой стороны за небольшим кустистым заборчиком, покрытым сверху толстым слоем выпавшего снега, виднелись концы солдатских шляп, доносился тревожный скрип карет и звучали чьи-то голоса. Люди продолжали подъезжать.
Антонио на цыпочках дошел до стены дворца, прислонился спиной к ее кирпичному основанию и шумно вздохнул. Конечно, он был сумасшедшим типом, однако даже не смотря на весь этот риск, ему правда было страшно. Том шел за ним следом, при этом стараясь заметать за ними оставленные в сугробах глубокие следы.
- Что дальше? - сухо спросил он у Карьедо, косясь в сторону живой ограды. - Что вы еще предпримите, маэстро?
Антонио жестом приказал парню следовать за ним. Они побреди в правую часть дворца, туда, где начинался сад. Зимой это место больше напоминало пустыню с парочкой худых стволов, высунутых из белых сугробов, но возможно летом здесь бывает чудесно.
- Пройдем через черных ход, - сообщил попутно парню Антонио. - Здесь должен быть вход в погреб.
- Вот ты этим и занимайся, - рыжеволосый резко затормозил и сурово посмотрел на спину своего спутника. Если поначалу он не особо серьезно относился к поступкам Антонио, то сейчас это его приводило в настоящее бешенство. Том и вправду начал подумывать о Саре. Он представил себе, как, узнав о том, что ее мужчина попал в лапы французов, Сара закатит глаза и лишится чувств. Она потеряет единственную опору в семье. А она ведь еще и в положении, что еще больше усугубляло ситуацию.
Да, как бы это было не прискорбно, Том не мог полностью копировать своего капитана. Он не мог быть таким же безжалостным, таким же злым и бесчувственным. Он не мог быть Посланником. И он понял это только сейчас, только в этот момент, когда начал действительно волноваться за жизнь Антонио и его семьи, хотя сам к ней не относился никаким боком.
- Можешь остаться здесь, посторожить, - бросил ему Антонио, уходя чуть дальше, за деревья. Его шаги продолжали звонко хрустеть на снегу.
Том ничего не ответил на это. Хотя у него на языке скопилось множество слов, которые он мог бы выплеснуть, но позже посчитал это ненужной тратой времени. Пускай...пускай этот придурок исполнит свою миссию.
Когда Антонио исчез в темноте, Том еще некоторое время простоял на месте, осторожно вдыхая в легкие сухой, холодный воздух. Он чувствовал какое-то неприятное ощущение в животе, какой-то дискомфорт по отношению к себе, к Антонио и к окружающему их миру. Вскоре, парень понял, что эти чувства возникают из-за музыки, которая между тем продолжала весело звучать за этой плотной, мраморной стеной. Том внимательно оглядел высокие стены дворца, подумывая над тем, как много всего разделяет его - обыкновенного сорванца, не имеющего даже нормального образования, от всех тех людей, что сейчас веселились в зале. Они были сыты, нарядны и просто счастливы. Жизнь казалась им обыкновенным развлечением и они и думать не могли о существовании такого простачка, как Том.
Следуя каким-то непонятным и просто абсурдным побуждениям, парень снял с плеча сумку, достал оттуда кольцо из шерстяной веревки, конец которой являлся небольшого размера, ржавый крючок. Затем, покрутив этим крючком над головой, юноша запульнул им на ближайшую крышу здания. Лишь с пятого или шестого раза крюк сумел уцепиться за края крыши. Том быстро взобрался вверх, по зданию, попутно прихватив с собой мешок. Во время этого процесса пальцы его окончательно онемели от холода, но он не жаловался. Он больше никогда не жаловался. Все эти четыре года он не смел слабости взять над ним вверх.
В самом центре дворцовой крыши располагался огромный, многогранный купол, сплошь заваленный снегом, а вокруг него вели хоровод длинные, остроконечные башенки. Да, сверху это было красиво, и чем-то напоминало глаз. Якобы купол - это око, а башни - реснички.
Том быстро скатился вниз к куполу, и, немного передохнув, принялся стирать со стекла снег. Он не отдавал отчета своим поступками. Он хотел этого, хотел увидеть то, чего лишила его судьба изначально, когда он только явился на свет. Он уже при рождении находился с клеймом бедняка. Это было несправедливо, но это было вполне естественно для этого мира.
Вскоре сквозь мягкий, холодный сугроб появилось гладкое стекло, а за ним яркий луч света. Юноша аж зажмурился от неожиданности.
Он не сразу привык к этому. Сначала он не видел ничего, зал выглядел размытым, словно на картине, сделанной крупными мазками. Ему пришлось еще немного отскрести снег от стекла, чтобы картина увеличилась и стала более ясной для его глаза.
И вот, он увидел ряд огромных, хрустальных люстр, на которых горели миллионы свечей, по пустому, гладкому залу расхаживала россыпь муравьев-людей. Том ясно видел, как они разделялись по мелким группам, при этом о чем-то неугомонно переговариваясь. Оркестр стоял в самом углу и продолжал невозмутимо наигрывать какую-то мелодию. На другой стороне зала стояло два трона, и от них тонкой бордовой линией шла ковровая дорожка. Все эти люди были, как на ладони. И они не догадывались об этой мелкой слежке, никто из них не додумывался поднять голову и посмотреть на купол. Хотя бы из любопытства ради.
Где-то спустя несколько минут такого бессмысленного блуждания по залу, люди начали неожиданно сгущаться в большие группы, превращаясь в толпу, эта толпа разделилась на две половинки, между которыми как раз и расположилась та самая ковровая дорожка. По ней прошло несколько солдат, явно проверяющих, чтобы никто из людей не посмел ступить на ковер. За ними следом под строгий марш до трона дошли французские король с королевой. Народ встречал их нижайшим поклоном, перед королем неслась маленькая девочка и осыпала ковер лепестками цветов, за королевской парой плелись еще две более взрослые дамочки - они держали подол длинного платья своих королей.
После того, когда их высочества расселись по своим тронам, музыка затихла и король, снова поднявшись, принялся о чем-то гордо говорить пред народом, разводя руками. Том не слышал ничего из сказанного, ему это было не интересно. Ему нравилось просто любоваться всем этим беспределом.
"Но зачем я все это делаю? - возникла в его голове мысль. - Зачем я здесь? Зачем мне смотреть на них?"
Все эти вопросы были настолько очевидны, что хотелось рассмеяться. Но во всем этом явно была какая-то неведомая сила, она и тянула его сюда, словно магнит. Том не мог объяснить этого влечения.
И можно ли было назвать это помутнением рассудка?
Король перестал говорить, сел обратно на трон, за место него голосили фанфары, толпа расступилась, затем главные врата отворились, в комнату проскользнул белый свет. А затем, едва оркестр кончил трубить фанфары, вошла она...

Обнаружив среди огромных сугробов незаметную, деревянную дверь, откуда так приятно попахивало чем-то сладким - повара небось на той стороне в спешке создавали прекрасные шедевры, испанец подошел к двери чуть ближе, собираясь уже дернуть за ее ручку, но тут его спугнул посторонний скрип снега. Мужчина испуганно отскочила от двери, волнительно вращая глазами, пока не увидел, как к нему навстречу шли двое стражников. Они еще не видели его сгорбленный, напуганный силуэт в сумерках, шли и беспечно обсуждали какую-то свою проблему. Антонио выдал себя тем, что необдуманно совершил лишний шаг, снег звонко и весело хрустнул под его жестким сапогом, и солдаты одновременно подняли головы.
- Кто это? - вынимая из-за спины ружья, спросили они, и, не получив ответа, начали наступать на Антонио. А испанец поспешно шел в противоположную сторону, внимательно изучая своих оппонентов. На самом деле его больше пугало не само положение, в котором он так глупо очутился, а то, что Том должен был вообще-то предупредить Антонио. Но где этот пацан? Может, его тоже схватили?
- Руки вверх! - приказали сухо стражники.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:32 | Сообщение # 65
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
- Ага, спешу исполнять, - усмехнулся испанец, уже просовывая руку себе под плащ и разыскивая свою саблю. Конечно по сравнению с огнестрельным оружием это было равносильно бою пушки с зубочисткой, но мало ли...обычно стражники не слыли великолепным умом и прекрасной ловкостью своего тела. Но вот, пока Антонио мешкал, солдаты разделились. Один постепенно и максимально бесшумно обходил испанца стороной, а второй старался всеми силами занять все зрительное внимание Антонио на себе. А затем, Антонио почувствовал удар, нанесенный со спины чем-то крупным и тяжелым, после чего перед глазами его потемнело, и он свалился перед стражей на колени.
Стражники тут же подхватили вора за обе руки и поволокли его к воротам. Где-то неподалеку от живой ограды, за который все еще стоял ряд карет, Антонио неожиданно пришел в себя и попытался выбраться из плена, за что получил тут же прикладом по лицу. Правда на этот раз он не упал в обморок, да, было больно и неприятно, но Антонио продолжал брыкаться. Он не мог так легко даться этим людям, он не мог сесть в тюрьму. Как же Сара? А его дети? Как же еще его не рожденный ребенок? Не об этом ли ему сетовал Том, перед тем как Антонио ушел на поиски черного хода? А куда, собственно, делся этот парень?
- Какой неугомонный придурок, - прошипел один из стражников, бросая Антонио на снег, после чего на испанца посыпался град ударов. Причем били его солдаты куда не попадя - целились они, конечно, ему в ребра, но ноги постоянно попадали то в плечо, то в колено, то и по лицу. Антонио сначала пытался защититься от этих нападений, прикрыв голову руками, а затем и даже это перестал делать. От боли в груди, возникшей от ударов со стороны, ему было тяжко вдохнуть воздух.
"Что же я наделал?"-подумал с отчаянием он, ощущая, как пот вперемешку с горячей кровью растекается по его лицу, заслоняя глаза.
- Что тут происходит? - этот грубый тон буквально спас Антонио от того света. Удары мигом прервались, и у Антонио появился шанс перевернуться на живот и ощутить, как снег обжигает его раскрасневшееся лицо. Он не видел своего спасителя, зато слышал через землю его неспешные шаги. Словно этот человек не просто шел, а прогуливался по территории как бы случайно заметил двух солдат, безжалостно избивающих несчастного воришку.
- Он пытался пробраться во дворец через кухню, - пояснил кто-то из солдат.
- И вы пытаетесь таким образом выбить из него дурь? - странно, но голос незнакомца звучал очень...сдавленно и тихо.
- Кхм...ну, собственно, а кто вы такой? Вы гость? Вы есть в списке? - тут же накинулись на мужчину солдаты. Антонио для себя отметил важный факт - побоище остановил ни офицер, ни кто-то из обслуживания, а обыкновенный гость данного мероприятия. Антонио лениво подложил под грудь руки и попытался подняться.
- Сэр Генри Уильямс к вашим услугам, - без запинки процедил незнакомец, и голос его прозвучал прямо над Антонио. Слишком близко. - Вижу, мое имя вам ничто не дает...
- Вы можете идти на бал, мсье Уильямс, - вежливо сказали солдаты. - С ним мы сами разберемся. Разбойник должен быть наказан.
- Позвольте...
Антонио почувствовал, как незнакомец мягко опустился перед его лежачим телом на одно колено, затем что-то вцепилось за подбородок испанца и силой вынудило его вытянуть вперед шею. Подниматься сил вообще не было. Дабы посмотреть на своего спасителя, Карьедо кое-как разлепил залитые кровью глаза и увидел перед собой странного типа, окутанного в длинный, темно-синий плащ, обшитый медными нитками, особенно в области ворота. Половину его лица закрывал черный шарф, видно, таким образом, защищая его от холодного воздуха.
Антонио увидел его прищуренные, ярко-малахитовые глаза, лукаво мерцающие в тени плотной одежды, и от этого казалось бы равнодушного взгляда веяла какая-то сила. Эта сила хватала испанца за горло и начинала судорожно стискивать.
Странное ощущение дежавю.
- Разбойник, - медленно повторил этот странный незнакомец, и из платка его поплыл белый, теплый пар. Мужчина быстро убрал трость из-под челюсти испанца, воткнул ее в землю и сам лениво встал с колен. Глаза его продолжали с интересом изучать тело испанца.
- Как же вы его накажете?
- А вот так, - Антонио услыхал, как над его затылком прозвучал звонкий щелчок, словно кто-то из солдат зарядил мушкет, и вот тут-то все его тело покрылось мелкими мурашками, но не от холода, а от страха. От понимания, что, если сейчас к нему на голову не свалиться чудо, то Сара его останется вдовой. Хотя, по сути, они не узаконивали свои отношения, формально они не были мужем и женой, однако это погоды не меняло.
- Прямо здесь? Перед толпой народу? - спокойно, без нотки испуга или сожаления поинтересовался этот сэр Уильямс. Странно, Антонио казалось, что будь у него больше сил, то он бы с радостью вмазал этому пижону по лицу. Просто за его бесчувственность, с которой он обращался к охранникам на счет испанца.
- Нет, мы это сделаем в другом месте, - немного подумав, сказали солдаты, и, судя по шороху, убрали свои мушкеты обратно под ремень. Они схватили Антонио за руки и рывком подняли его тело над землей.
Не ясно, позволил бы им этот незнакомец докончить их миссию, отпустив их восвояси, но тут в самый последний момент, когда Антонио уже поволокли вдоль живой ограды, к ним подбежал маленький мальчик. Он был плотно окутан куртенкой, на голове за место головного убора его большую головку закрывал платок, однако даже он не в силах был удержать непослушные, светлые прятки волос, что так назойливо лезли мальчику на глаза. Но того это видимо не волновало, может, он даже привык к такой вольности своих волос.
- Папа! - малыш подбежал к незнакомцу, неуклюже перебирая коротенькими ножками в сугробе, и схватил руками мужчину за ногу. Антонио примерно мысленно прикинул, что мальчику должно быть не больше шести или пяти лет. Можно сказать, что малыш обгонял по старшинству его сына.
Мужчина, чье лицо было перекрыто платком, медленно опустил вниз голову и затем слегка наклонил ее набок, словно изучая это маленькое писклявое существо, что так отчаянно хваталось за его ногу.
- Папа, а что они делают с дядей?
Солдаты резко остановились и их хватка на мгновение ослабла. Антонио свалился коленями на снег и остался так сидеть, пока сэр Уильямс разбирался со своим чадом.
- Дядя повел себя некорректно, - объяснил спокойно сэр Уильямс. - Его хотят наказать.
- Но ведь сегодня праздник, - возразил упрямо мальчик, немного напугано поглядывая на окровавленное лицо испанца. И тут Антонио словно что-то обожгло внутри от этого взгляда. Словно он...словно... Нет, это была какая-то чепуха.
- Верно, праздник, - кивнул мужчина. - Все сегодня должны быть счастливы. Не так ли? - он резко поднял голову и желчно посмотрел на солдат. - Вы же не хотите, чтобы мой сын расстроился?
- Но мсье, - в голосах охранников прозвучали нотки растерянности. - Но вы же...
- Вы хотите ребенку испортить праздник? - понизил тон сэр Уильямс, от которого даже Антонио почувствовал себя виноватым. Как же так? Он, негодяй, полез через ограду, и теперь из-за него солдаты должны были исполнить свою казнь на глазах....ну, почти на глазах ребенка. А ведь во всем этом виноват он - Антонио. Если бы он только послушался Тома...
- Извините, - сказали солдаты, крепче хватая испанца за руки. - Конечно, вы правы...
- Безусловно, - небрежно бросил им мужчина. - Я прав.
А Антонио все никак не мог оборвать эту зрительную связь с мальчишкой. Его словно тянуло к этому ребенку. В этих больших, небесного цвета глазах он видел что-то знакомое, до боли притягательное, что-то, о чем давно позабыл, а сейчас, как будто неожиданно воспоминания нахлынули вместе с кровью в его голову, и он...он хотел расплакаться в непонимании, что же с ним такое происходит...
- Что вы с ним тогда сделаете? - продолжал между тем сэр Уильямс, кладя руку на плечо своего сынишки.
- Мы его отпустим, - ответили машинально солдаты, унося Антонио к воротам.
Но испанец не хотел уходить. Он же так и не смог понять, от чего в нем так болезненно жжется это ненормальное влечение к ребенку. Желание коснуться пальцами его мягких, румяных щечек... Сказать ему что-то...что-нибудь, лишь снова услышать этот испуганный, писклявый голосок. Что же это такое? Кто этот незнакомец? Антонио словно ощутил этот свирепый, пропитанный желчью взгляд. И опять ощущение дежавю нахлынуло на него, да с такой силой, что он не мог долгое время произнести и слова. Просто молча поражался случившемся.
Горло начало болеть неимоверно сильно, словно чьи-то холодные, жесткие, как металл, пальцы, впились в его шею и болезненно принялись стискивать ее.
Солдаты выпроводили испанца за территорию дворца и швырнули на асфальт. Антонио кое-как смягчил падение, уперевшись в землю руками и разодрав на ладонях кожу. Но из-за холода руки его онемели и боли он не ощутил. Почти.
- Чтобы мы тебя больше тут не видели, - бросили рассержено солдаты, явно разочарованные тем, что им не дали добро на расстрел этого мелкого вора. - Иначе, в следующий раз тебя ничто не спасет!
И, громко хохоча, они ушли обратно через ворота, оставив Антонио наедине с собой и своими мыслями.
Испанец медленно поднялся на ноги, стряхнув со своего плаща куски снега, и рассеянно посмотрел по сторонам. Это странное впечатление от встречи все еще пылало в нем, вынуждало его вновь вернуться туда, на территорию. Антонио просто пытался понять, что же он увидел. Что же это был за панический страх, вызванный этим ледяным взглядом ясных, зеленых глаз, и что за беспринципная радость посетила его в момент появления этого мальчика. Антонио ведь не знал его даже, видел вообще впервые. Хотя что-то подсказывало ему, что все было куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. В этом мальчике было что-то знакомое, точнее даже не что-то; этот мелкий карапуз был точной копией Френсис. Те же глаза, те же волосы, та же форма лба, подбородок...все было ее. А его "папка"? Как же он сразу не узнал этот взгляд? А этот голос? Да даже платок не сумел прикрыть собою эти до боли знакомые нотки, присущие только одному человеку, которого Карьедо все эти четыре года считал мертвым.
- Но это же...не может быть...- Антонио закутался поплотнее в промокший от снега плащ и поплелся подальше от дворца. Нужно было найти какое-нибудь заведение, отсидеться там, выпить пару бокалов чего-нибудь согревающего и все тщательно обдумать.
Хотя, что тут думать. Антонио понимал, что это глупо, что это невозможно, что, если он кому-то проболтается об этом, то его сочтут за сумасшедшего. Да он сам себя уже считал таким, потому что как бы он ни старался это оспаривать, как бы не проклинал себя за такие мысли, но он готов был поклясться собственной жизнью, что его спас Посланник.

- О, мадемуазель Бонфуа! - король сам лично соскочил с престола и кинулся разглядывать их гостью. Как всех остальных, в его глазах читалось недоверие вперемешку с необычайно радостью. Королева даже за сердце схватилась, растянувшись на троне, у нее чуть не произошел инфаркт.
Белокурая француженка стояла в самом начале ковровой дорожки, словно не решаясь по каким-то своим личностным причинам, ступать на нее, ее глаза смотрели только на правителя Франции. Никто не заметил, с каким странным, легким холодком она встречала короля. Словно солдат, пришедший сдавать отчеты - на лице ни тени эмоции, в глазах- прохладная решимость.
Когда король подошел к ней, все еще не находя должных слов, девушка мягко опустилась на одно колено перед королем и склонила вниз головы. Волосы ее были собраны крупной заколкой, и поэтому не мешали ее прелестному, белому, как снег лицу.
- Я рада добраться до вас, ваше высочество, - прогладила она относительно громко. Все же, нотки ее не излучали никакой даже скрытой радости. Она говорила очень строго, что было совсем не похоже на малютку Френсис. Впрочем, это сейчас никого и не волновало - в толпе проносился еле слышимый шепоток, люди не могли поверить в то, что спустя эти смутные четыре года эта девушка, которые все считали пропащей, неожиданно явилась к ним на бал. Откуда? Как? Это была шутка?
- Прошу прощения за то, что заставила вас ожидать все эти долгие шесть лет, но путь был долог и тяжел. И я пришла сюда, дабы принести вам важную весть, - еще громче объявила Френсис. - Не знаю, насколько она окажется для вас радостной. За время моих тяжелый приключений, скитаний, я слыхала множество сплетен на тему нашего общего врага, и сейчас, стоя вот здесь, я официально вам всем заявляю, что Посланник мертв!
Новая волна свежих шепотков пробежалась по залу, даже стражники, стоявшие на посту у дверей, невольно принялись живо обсуждать сказанное этой француженкой. Король же весь побледнел, словно не ожидал этого услышать, отошел от Френсис на пару шагов. Обе руки его задрожали, как у больного старика.
- Посланника больше нет в живых, - повторила девушка, нахмурив тонкие брови. - Нашему миру он больше не угрожает, ваше высочество.
- Так это же...это...- король долго не мог подобрать слова, чтобы выразить свое состояние. - Это же грандиозная новость! Нам надо...
Но тут к королю подошел кто-то из слуг, точнее это был королевский секретарь - высокий, суховатый мужчина, который с самого начала весьма подозрительно отнесся к внезапному появлению Френсис Бонфуа во дворце. Приложив к губам широкую, худую ладонь, мужчина что-то быстро шепнул королю, а затем, поджав белые губы, отошел в сторону.
- Да, это верно, - согласился с ним король и более внимательно посмотрел на Френсис. - Как нам узнать, что вы не обманываете нас, мадемуазель Бонфуа? У вас есть доказательства смерти этого бесстыжего негодяя? Вы принесли его голову?
- На моих глазах его корабль потерпел крушение во время страшного шторма, - произнесла спокойно девушка, словно ожидая такого поворота в разговоре. - На месте крушения ничего не осталось. Однако я заверяю вас, Посланник умер.
- Как же вы нам это докажите? - не угоманивался король.
- Его убила я, - глаза девушки сверкнули прохладным, синим огоньком. - Я не смогла во время крушения вытащить его тело, однако, я все же могу предоставить вам кое-что из его личных вещей, с которыми Посланник никогда не расставался. С вашего разрешения.
Король поспешно махнул рукой, давая добро и за спиной девушки прибежали две служанки. Они держали в руках жесткие подушки, обшитые расписной тканью. На одной подушке ясно виднелась шляпа. На другой поблескивал старый мушкет.
Служанки подошли к королю и обе протянули ему эти презенты.
- О, не может быть, - шепнул восхищенно правитель Франции, жадно хватая в руки мушкет и вертя его пальцами перед собой. - Это вещи Посланника... Он мертв! Дорогие мои! - он обернулся к затаившейся толпе и развел радостно руками. - Этот день войдет в историю! Посланника больше нет! Скорее, пошлите гонцов к англичанам, передайте им это послание! Пускай все знают об этом!

С приходом Френсис бал стал походить на какое-то грандиозное мероприятие. За место того, чтобы наконец отдаться музыке, или устроить какие-нибудь веселые конкурсы, без которых ни один из таких праздников не обходился, король объявил о времени награждения их новой героини. О да, отныне Френсис считалась героиней не только своей страны, но и всей Европы. Люди смотрели на нее ни как на какую-то дочку судьи, у которой имелось у себя под рукавом много связей, а как на что-то великолепное, что-то, сравнимое лишь с самим правителем. Но Френсис не отвечала им взаимностью, она не улыбалась, взгляд ее оставался таким же стеклянными и равнодушным к окружению.
Во время получения награды Френсис вела себя смиренно. Когда ей приказали встать перед престолом на колени, она сделала без всяких колебаний. Король положил лезвие своего меча сначала на одно ее худое плечико, закрытое тонкой, шелковой лямкой, к которой были пришиты искусственные, белые цветы, затем на другое, при этом толкая великолепную, зычную речь о величайшем патриотизме. Френсис ни разу не шелохнулась во время его речи, сидела на коленях, как кукла, в терпеливом ожидании дальнейших приказов. Затем, под овации толпы, что внимательно следила за церемонией, к Френсис подошел кто-то из солдат, и девушка позволила приколоть себе на грудь Орден Духа – золотой крест, который по своей форме отдаленно напоминал звезду. Девушка подняла медленно глаза, дабы посмотреть на солдата, и тут впервые на ее белоснежном лице появилась тень изумления. Перед ней стоял не просто солдат, это был ее бывший жених.
После вручения награды шум поубавился, король предложил народу дальше веселиться, хотя появление Френсис не сулило вечеру продолжить такое же равномерное веселье, как это было до нее. Люди, если не подходили к ней, желая прикоснуться или поговорить с их всемирной героиней, то хотя бы поглазеть со стороны. Френсис буквально разрывали на части, за какой-то час она стала популярнее всех званных людей здесь на балу вместе взятых. Они задавали ей бесчисленное количество вопросов, желая узнать все о ее приключениях. Иногда Френсис что-то кратко отвечала, иногда даже открыто игнорировала людей. Казалось, что она словно ушла куда-то в свой внутренний мир, и ей были не важны эти люди и эта страна. Все это было лишь маленькой формальностью.
Тут, едва ей удалось отделаться от одной светской семейки, которых она смутно припоминала (похоже, они были ее соседями), к ней вдруг подошел какой-то пухлый незнакомец в круглой, голубой шляпке.
- О, я и не думал, что встречу вас когда-нибудь, мадемуазель Бонфуа, - произнес он дрожащим голосом. - Года два назад у меня был перелом в творческой жизни, я не мог найти покоя своим чувствам и вот, благодаря этому...как бы я это назвал...кризису...я нарисовал картину. Я бы хотел...
- Френсис.
Девушка вновь переглянулась, еле отрывая своего взгляда от художника, и во второй раз встретилась взглядом со своим женихом. Она мысленно заметила, что бывший адмирал заметно пополнел. Однако весьма ухоженный вид - зализанные назад темные волосы, пышные бакенбарды на румяных щеках, чисто выбритый подбородок - су ели слегка загладить его полноту. Как ни как, он писанным красавцем он больше не был, но это не значило, что в этого мужчину нельзя было влюбиться.
- Здравствуй, - мягко сказала ему девушка.
- Мы...мы так с тобой и не поговорили, - мужчина слегка вспотел то ли из-за того, что в помещении была такая высокая температура, или же из-за волнения. - Френсис, я так...я так счастлив тебя видеть. Сколько лет... Я думал, что ты...
- Мертва? - девушка слабо ухмыльнулась, поворачиваясь к собеседнику всем телом. - Об этом многие думали. Да. Я тоже так думала...в какой-то степени.
- Теперь...теперь ты наша героиня, - явно не зная, как продолжить их диалог, сказал Хью. А между тем за его спиной ютилась какая-то низкорослая дама. Френсис заметила, что девушка во многом была похожа на нее - те же длинные, волнистые волосы, такие же пышные губы, только глаза карие и какие-то глупые. Девушка испуганно воззрилась на француженку, словно та собиралась ее убить, и схватила бывшего адмирала за плечо.
- А...эм...Френсис, познакомься, - мужчина вывел девушку вперед, чтобы Френсис смогла вдоволь ею налюбоваться. - Это Жанна, моя... Хм... Невестка.
- Понятно, - натянуто улыбнувшись, ответила Френсис. - Очень приятно. И тебя тоже приятно здесь увидеть, Хью после стольких лет...
- Да...- мужчина зардел, отпуская свою новую невестку и та, получив свободу, поспешно унеслась в толпу. Кажется, она побаивалась их героиню. А может, она даже знала об их с Хью связи, и поэтому испытывала укол ревности...но это Френсис вообще не волновало. Эта Жанна могла и не волноваться на счет себя, Хью был больше не интересен Френсис Бонфуа ни как мужчина, ни как человек в целом.
Едва Жанна исчезла в толпе, как Хью резко перешел на шепот, и в глазах его засуетилась тоска.
- Милая, ласточка моя, прости меня, пожалуйста, - он хотел было взять девушку за руку, но вспомним о своем положении, поспешно отказался этой затеи, правда, с большим трудом. - Я...если бы я только знал, если бы только мог предположить о том, что ты жива...я бы никогда...
- Пожалуй, не стоит ворошить прошлое, - мягко ответила ему француженка, кладя поверх его вспотевших от волнения и страха рук свои ладони.
И в этот момент двери со стороны выхода открылись, тем самым своим скрипом разорвав шум гостей, и все, включая стражников, переглянулись. В зал, нет, не вошел, а вбежал, опираясь на длинную, деревянную трость, странный незнакомец в темно-зеленом и пиджаке и такого же цвета бриджах. Он на ходу спешно поправлял сбившуюся и без того прилизанную белокурую прическу, и бегло обводил взглядом собравшихся гостей, на его щеках заиграл румянец от мороза.
- Прошу простить за опоздание, - сообщил он со страшным английским акцентом, прокашлявшись себе в кружевной воротничок.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:33 | Сообщение # 66
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
- Извините, - схватил его под локоть секретарь с пергаментом в одной руке. - А вы есть в списке гостей?
- Должен быть, - поглаживая ручку своей трости, заворчал мужчина. - Сэр Генри Уильямс.
Секретарь быстро пробежал взглядом по списку и поморщился.
- Кажется, вас нет в списке, - с толикой печали произнес он. - Вы точно приглашены?
- Возможно, мое письмо не дошло до вас, - сэр Уильямс отвернулся от толпы и смотрел теперь только на того, кто посмел его остановить. Секретарю сразу не понравилось то, как названный гость нахмурил свои брови. - Вы понимаете же меня - эти постоянные переезды. Столичные гостиницы снимают деньги буквально за все, что только может взбрести в голову, и не выдают и половины того, что ими было обещано. Я с самого утра гоношусь, как белка в колесе, и я не потерплю того, если вы сейчас спровадите меня за дверь. Это будет грубо с вашей стороны по отношению к одному из самых богатых людей Англии.
- Простите?
- Вам показать мои документы? - мужчина полез к себе под пиджак. - Вам я сейчас предоставлю удостоверение, в котором ясно написано, какими землями я владею и сколько в моей казне денег. Поверьте, мой маленький французский друг, такие богатства вам даже во снах не снились, что тут говорить про реальность.
- Я...я...- щеки секретаря аж раскраснелись от неловкости. Он начал жалеть о том, что вообще посмел остановить этого чудака. - Да, я вам верю. Можете проходить.
- Большое спасибо.
Мистер Уильямс в последний раз поправил на себе пиджак и затем со спокойным видом протиснулся в толпу. Вскоре, все спокойно позабыли о том случае и увлеклись жаркими разговорами по главной и больной теме – Френсис Бонфуа. Вскоре в зал начали приносить напитки с закусками и тогда все гости забыли вообще обо всем на свете. Оркестр продолжал наигрывать веселые мелодии, в центре зала беспечно скакали арлекины и показывали народу фокусы, а Френсис стояла в углу, почти прижавшись к холодной стене и терпеливо выслушивала нытье своего экс-жениха, мысленно думая над тем, как бы так изящно свалить из этого унылого общества.
- Я все прекрасно понимаю, - промолвила она в десятый раз, когда мимо них пробежал официант и протянул им серебряный поднос с бокалами, заполненными до краев красным вином. Девушка с радостью взяла один и прислонила к нему губы.
- Френсис...я так скучал по тебе...когда я снова увидел тебя, я понял, что моя любовь...она не умерла, - Хью выглядел еще более жалким, чем в момент появления его новой невестки. Все его очарование сошло на нет.
- Попытайся позабыть об этом, Хью, - девушка с трудом оторвалась от бокала.
- Ты ведь сейчас совсем одна...
- А ты нет. Я собираюсь уехать из Франции и начать новую жизнь.
- Что? Но ты же только...?
- О-о, не может быть, не может быть, - в их скромную компанию довольно бодро затесалась новая личность - та самая, что не входила в списки гостей. Сэр Уильямс даже не одарил бывшего адмирала своим взглядом, смотрел только на девушку с толикой какой-то неясной усмешки. Впрочем, он ко всему относился так легко и немного цинично. - Я вас знаю. Вы - наша героиня дня. Френсис Бонфуа. Позвольте поцеловать руку такой прекрасной женщине, - сэр Уильямс взял девушку за кисть и приложил ее руку к своим прохладным губам. Легко и всего на секунду, но тем самым вызвав со стороны Хью бурю ревности. - Сэр Генри Уильямс, если вы меня не знаете, конечно.
- Очень приятно, - задумчиво ответила француженка, легонько отнимая у мужчины свою руку.
- О вас только речь и идет, - продолжал парировать англичанин, размахивая своей тростью. - Мои уши уже отваливаются от этой неумолимой болтовни - Френсис Бонфуа, Френсис Бонфуа, - он рассмеялся. - Это так странно. А знаете, я сам прихожу в некотором культурном шоке. Видите ли, собирался просто побывать на скучном балу, кишащем французами, и тут - бац! - и появляетесь вы! Влетаете сюда, как стрела и пронизываете наш унылый праздник насквозь!
- Да, красноречиво, - кивнула смущенно девушка.
- Позвольте, я вас знаю? - снова вмешался Хью, недобро поглядывая на свалившегося к ним, как снег на голову, гостя.
- Если я вас не знаю, то вы меня не знаете и подавно, - сухо отчеканил англичанин.
- Просто мне ваше лицо очень знакомо. Мы не сталкивались раньше?
Сэр Уильямс окинул оценивающим взглядом расфуфыренный костюм экс-жениха Френсис, после чего, печально покачал головой:
- Сожалею, но нет.
После того, как арлекины прекратили свое выступление и ушли в другую комнату, отдыхать и готовить новые представления, Френсис все же решила прогуляться по залу. Ей казалось, что, если она хоть на минуту еще останется наедине с Хью, то ее голова взорвется. Сэр Уильямс не долго мучил ее своим присутствием, а затем на время и вовсе испарился. Словно его и не было.
Но стоило Френсис пройти пару метров, как за ней увязался тот странный художник. Френсис сразу не понравилось то, как он настойчиво просил, чтобы она оценила его работы. Не уж то он приехал на бал вместе со своими картинами? Но в разговор вновь вмешался этот таинственный сэр Уильямс, для которого это явно было развлечением - остроумничать всем и вся и параллельно искать приключений на свою несчастную душонку. Френсис реагировала на него слишком остро, всем своим видом показывая, что ей его общество явно было не по нраву, однако тот в девушке как будто и души не чаял - шел следом и продолжал плести все, что только приходило ему в голову, и еще успевая вставлять какие-то комментарии окружающим. Хью он также не понравился. Мало того, бывший адмирал всей душой мечтал встретиться с этим чертовым англичанином где-нибудь в темном закоулке и там же почесать об его подбородок свои кулаки.
- О, что же, давайте взглянем на ваше творчество! - сложив руки за спиной, воскликнул Генри Уильямс, и на этом все порешилось. Спустя несколько минут Френсис приходилось идти вдоль ряда огромных картин, написанных в основном маслом, и вслух оценивать творения этого художника, имя которого она почему-то так и не узнала. Но картины и впрямь были на высшем уровне - каждая из них так и искрилась сочными красками. В основном художник плясал вокруг тем про богов или же резко переходил на бытовые темы. Изредка встречались и зарисовки натюрморта - также вполне неплохие.
Но вот, девушка дошла до последней работы и тут остановилась, испуганно покосившись на его холст, точнее на то, что было на нем изображено. В принципе, все это велось к тому, чтобы Френсис увидела именно эту картину.
- Я нарисовал ее два года назад, - сообщил автор творения. - Честно сказать, я не знал того, что произошло в реальности, рисовал, наслушавшись уличных баек.
Оно было и видно. На картине была изображена каюта, на переднем плане стоял скошенный стол, у которого не было двух ножек, точнее они треснули и потеряли свою опору. На этом столе лежало тело мужчины, судя по его скрюченной позе - он мучился, его смерть явно была не быстрой и не безболезненной, о какой обычно многие и просили. Рядом с ним, шагах в трех стояла девушка, облеченная в легкое, белое платьице с длинными, протянутыми до пола рукавами. Она ненавистно, слегка надменно приподняв голову, смотрела на скрюченный, окровавленный труп, и на ее устах застыла холодная усмешка. Было сразу ясно, что виновницей всей этой сцены являлась именно эта белокурая дама, ибо, если взгляд не убеждал в ее виновности, то уж высунутый из-под рукава перепачканный в крови кинжал прямо заявлял о том, кто убил этого несчастного мужчину.
- На этой картине я изобразил вашу расправу над Посланником, - гордо объяснил художник и выпятил вперед грудь, в ожидании польщенный откликов.
- Хм, интересно, - призналась Френсис спустя какое-то время, пока глаза ее внимательно скользили по скрюченному, посиневшему телу пирата, словно что-то в этом выискивая. - Только я его не зарезала, я его застрелила. Впрочем, вы же не знали об этом, так что я не стану на этом делать акцент.
- Чушь собачья!- вдруг воскликнул за их спинами Хью. Френсис и сэр Уильямс удивленно переглянулись. - Я видел Посланника лично, и сразу сообщу вам, что вы просчитались, мсье, сделав его на своей картине брюнетом. В жизни Посланник был блондином. А еще у него далеко не такой подбородок. У него он был более острый.
- Я и не думал о внешности пирата, - принялся объясняться художник, при этом разволновавшись не на шутку. - Я же не видел его вживую. Слыхал только о его звезде. Кстати, она здесь изображена, - и он ткнул нарисованному пирату в шею, где и вправду виднелся странный силуэт с пятью лучами.
- Могли бы поинтересоваться ради интереса, - не угоманивался Хью. - Мы сталкивались с Посланником. Я видел его. Он был очень худ и мелок. А здесь у вас какой-то силач изображен.
- Хм, как странно выходит, - сэр Уильямс закачался на месте, в такт своему тихому, хриплому голосу. - Мне кажется, вы описали сейчас классическую внешность, мистер.
- Что? - Хью удивленно приподнял брови. - Какая еще классическая внешность?
- Понимаете, под вашу внешность подходить может любой десятый мужчина. Вот, я к примеру, - англичанин развернулся к толпе лицом. - Разве я не худ и не низок? Волосы у меня тоже светлые, да и подбородок островат. Что же, выходит, я Посланник?
Многих такое заявление моментально рассмешило, но Хью выглядел все таким же серьезным. Щеки его снова стали пунцовыми от неудобства всей этой ситуации. Френсис же сначала долго сверлила сэра Уильямса шокирующим взглядом, а после, когда толпа за ее спиной захохотала, сама невольно заулыбалась.
- А вот этот мистер все сделал правильно, мне его работа по вкусу, - сэр Уильямс указал на работу. - Я слыхал, что сам Посланник являлся очень неординарной личностью, и что же, видите, художник сохранил в нем этот...дух неординарности. Все в нем так и кричит - что он головорез, что он - морской дьявол, он исчадие. Видите, даже, будучи трупом, он продолжает наводить на зрителей ощущение опасности. Я думаю, что Посланник вышел отменным, таким, каким он и должен быть – негодяем и ублюдком! Давайте поаплодируем автору этого шедевра за такой смелый ход!
И зал заполнился звуком оваций.
Даже Френсис незаметно похлопала в ладоши, но скорее не картине, а тому, что сказал этот мужчина.
- Это абсурд! - не мог смириться со своим проигрышем Хью. Было видно, что на его висках с обеих сторон взбухли жилки, выражающие его страшное недовольство. - Зачем обманывать народ ложным образом?
- А кто тут обманывает? - вопросом на вопрос перескочил сэр Уильямс. - Вот...пускай госпожа Бонфуа нам возразит. Скажите, дорогая, кто из нас прав?
- Я... Ну... - девушка нахмурилась, явно не предполагая, что все стрелки перепадут на нее.
- Не трогайте Френсис! - рявкнул Хью. - Зачем вы заставляете несчастную девушку в этом участвовать? Она только-только вернулась с опасного путешествия!
- Но она видела больше, чем вы в своей жизни в целом, - уже другим, более суровым и хриплым тоном произнес англичанин.
- Я просто никак не могу понять, почему вы так заядло отстаиваете эту картину, мсье Уильямс, - резко сменил тему Хью. - Вам есть, что скрывать от нас? - большинство из толпы поддержали бывшего адмирала громким улюлюканьем. - Да-да, вот вы, мсье Уильямс. Приехали к нам в страну, фактически, вы наш враг, явились к нам на бал и теперь пытаетесь вселить нам, французам, собственное мнение, которое является абсурдом номер один этого вечера.
- Что мне скрывать? - мужчина заулыбался. - Ах, вы злитесь на меня, дорогой мистер...э...
- Венсан.Хью Венсан.
- Мистер Венсан, вы что, думаете, что я шпион? Или кто... Посланник? - от последнего вопроса ни только толпа замерла, но даже стража навострила уши и на всякий случай приготовила оружие. Френсис приложила ладонь к губам, а в глазах ее затаился страх.
Но не дождавшись ответа со стороны оппонента, сэр Уильямс быстро расстегнул свою кружевную зеленую рубашку, затем распахнул пиджак, чтобы тот ему не мешался.
- Ну? Ну, глядите, друзья мои, - объявил он, проходя перед толпой и показывая всем свою шею. - Я Посланник? Посланник, да?
На шее у него ничего не виднелось.
После этого инцидента Хью выглядел хуже разъяренного быка. Казалось, что еще чуть-чуть и из его ноздрей повалится самое настоящее рыжее пламя. К счастью, только он один оставался под сильным впечатлением от поступков некоего сэра Уильямса, остальной народ со спокойствием стер это с памяти при помощи большой порции алкоголя и танцев с арлекинами.
Когда в зале заиграла более медленная музыка, маленькие арлекины, прекратив скакать на заднице и гримасничать, неожиданно разбились на пары и принялись кружить по залу, тем самым зовя с собой на танец и гостей. Френсис поспешно выбежала из толпы, подальше от этой каши, в надежде избежать танца с кем-то из своих старых знакомых, а главное, не столкнуться со своим экс-женихом, который при ее появлении, неожиданно позабыл о своей нынешней невестке. Однако сбежать ей так и не позволили, чему девушка сначала сильно опечалилась.
- Вы не против потанцевать со мной, миссис Бонфуа? - Генри Уильямс протянул девушке руку и Френсис, недолго сверля мужчину недовольным взглядом, неожиданно положила свою руку ему на ладонь. Обрадовавшись данной реакции, англичанин повел девушку к центру зала, где беспечно резвились арлекины. Разогнав этих разукрашенных коротышек, мужчина встал перед девушкой и медленно ей поклонился, приложив одну руку к груди, а другую спрятал за спину. Все должно было пройти по правилам танца. Френсис, немного колеблясь, но при этом не отрывая от партнера своего внимательного, холодного взгляда, взялась за края платья и также согнула одну ногу в кратком поклоне. После данного обычая, англичанин соединили одну руку с рукой девушки, а другую аккуратно взял француженку за ее тонкую талию. Френсис в ответ положила свою свободную ладонь ему на широкое плечо и позволила сэру Уильямсу начать танец.
Несколько точных шагов вдоль зала, и их не волновало больше ничто - не внимательные взгляды со стороны их высочества, ни ревнивые, желчные взгляды бывшего жениха Френсис, ни тихое перешептывание толпы. Очевидно, они все считали этот танец каким-то особенным символом - когда странный незнакомец, когда-то доказывающий толпе, что он не Посланник, носился и светил своей чистой шеей, показывая всем, что у него нет звезды, берет за руки героиню всей Европы. Девушку, победившую Посланника. Девушку, которая спасла мир от страшной по своим масштабам катастрофы.
Никто не заметил, как тонкие пальчики француженки сильно впились в плотную материю пиджака ее партнера. Англичанин на секунду отвел от нее взгляд, чтобы посмотреть на ее руку, впившуюся ему в плечо, но затем за место недовольства, на его лице появилась лукавая усмешка.
- Наша легенда чем-то не довольна? - спросил он настолько тихо, чтобы его могла услышать лишь Френсис.
- Сэр Уильямс, значит? - прошипела в ответ француженка. В этот момент ее партнер остановился, и Френсис плавно прошлась вокруг него, при этом не отпуская его одной руки. После этого жеста они вновь углубились в вальс. - Кто-то мне говорил, что терпеть не может светские вечеринки.
- Не люблю, - осторожно согласился с ней англичанин, прищуривая и без того мелкие и хитрые глазки. - Но ради тебя я решил пойти против своих принципов.
- Как это мило, - без особой радости ответила Френсис. - А кто же сидит с Мэттью? Ты его одного оставил?
- Я взял его с собой. Не волнуйся, он в безопасности, - мужчина заулыбался. - Давай лучше потанцуем.
- Я не ради танцев сюда приехала!
- Ах, да, - мужчина покачал лениво головой. - Ради медальки.
- Какой же ты все-таки мерзкий тип, - Френсис прижала партнера ближе к себе, от чего из уст мужчины вырвалось удивленное "ого-го".
- Но тебя же заводит это, не так ли? - мужчина вновь одарил девушку коварной ухмылкой. - Ты без ума от мерзких англичан, не отрицай этого.
- Дурак!
- Конечно, медальку получила, и теперь я дурак, отлично!
- Не утрируй меня. Ты беспринципный идиот, оставивший нашего сына черт знает с кем.
- Сейчас мы докончим наш танец, и вернемся к Мэтту. Он взрослый мальчик, с ним ничего не станется за время нашего с тобой вальса. Зато, заметь, я исполнил твою мечту. Ты танцуешь с Посланником на глазах всех своих друзей и своего короля. Это равносильно плевку в лицо своей страны.
Френсис заметила, как зал, до этого ясно освещенный миллионами свеч, неожиданно начал уходить во мрак, люди, следившие за их прекрасным танцем, также начали растворятся, превращаясь в кучки бесформенных теней. Музыка стала затихать, пока не исчезла окончательно, и единственным источником звука оставался лишь ритмичный стук их каблуков и свободный шелест платья. Девушка бегло посмотрела по сторонам, не понимая, что же происходит? Хотя, она не боялась, она знала - что бы не происходило вокруг них, с ней будет все хорошо. И даже не смотря на отсутствие музыки, ее партнер продолжал вальсировать, абсолютно ничего не смущаясь. Он смотрел только на нее, следил за ее реакцией и тихо радовался в душе тому, что эта прекрасная женщина принадлежит только ему. Френсис была для него главным сокровищем в жизни, все остальное было бессмысленно и не вызывало в нем никакого интереса.
- На этот раз ты победила, - прошептал он, улыбаясь. - Твой мир спасен, и эти людишки радуются моей смерти. В принципе, они ведь почти правы. Посланник умер, остался я … однако... тебе стоит только сказать мне "да", и он возродится... Я все еще могу поставить Европу на колени ради тебя.
- Ну уж нет, - девушка отпустила его плечо и провела пальчиками по щеке партнера, чувствуя, как она согревается от ее легких прикосновений. - Ты не сможешь ее вернуть…
- Я могу быть таким же опасным и без этой силы…
- И ты думал над этим все эти шесть лет?
- Шесть лет ожидания...
- Так, давай ты ради меня убьешь в себе все остатки Посланника и станешь прилежным семьянином, идет?
- Так и быть, моя королева, я весь ваш, - мужчина обхватил француженку за талию и легко приподнял ее над землей, словно пушинку. Френсис уперлась руками в плечи англичанина и в этот же миг мрачность волшебным образом спала, снова появилась эта безграничная толпа, опять замерцал свет от огня, за престолом продолжали сидеть король с королевой. И никто из них не мог оторвать своего восхищенного взгляда от пары, словно перед ними происходило какое-то волшебство, свободное их парализовать, лишить полностью возможности говорить и здраво смыслить. Даже веселые арлекины перестали дурачиться и с разинутыми ртами следили за танцующей парой, как на что-то воистину божественное.
- На самом деле я приехала сюда не ради медали, - сказала девушка, все еще сидя на руках англичанина. Ее худенькие ручки с нежностью обвивали шею любимого человека. - Я хотела покончить со всем этим раз и навсегда. Мне надоело жить в тени, и слушать, как они мусолят твое имя, используют тебя, как вещь. Я хочу, чтобы они оставили тебя в покое, Артур. И меня тоже...
- Ну, тебя-то они уже не оставят. Ты же у нас теперь новая звезда. А еще я тебя должен наказать.
- За что? - глаза девушки удивленно расширились.
- За то, что ты отдала им мою шляпу.
- Это лучше, чем твоя голова, - обиженно вскрикнула Френсис. - Они требовали доказательств!
- Я бы голову отдал свою, - англичанин осторожно опустил Френсис обратно на пол и, с неохотой убрав от нее руки, отступил назад и в завершение их танца поклонился. Все должно было быть по правилам.
- Пошли отсюда, - наблюдая за возбужденной толпой, Френсис прижалась плотнее к партнеру. – Мы все здесь сделали.
- Конечно…
А затем они покинули дворец под звуки восхищенных оваций.

Том не мог поверить в то, что произошло у него на глазах. Нет, зрение у него было замечательное, он не мог ошибаться. Даже лютый морозный вечер не мешал ему лихорадочно переваривать то, что он увидел. Когда эта таинственная пара исчезла в дверях, Том тоже сорвался с места и, позабыв о своем дорожном мешке, поскакал вниз по крыше.
- Капитан...Френсис...капитан! - выдыхал он с каждым своим неуклюжим прыжком. Добравшись до края крыши, он ухватился за веревку, что все еще висела на крючке, и покатился вниз, по стене, раздирая ладони в кровь. Нет, его ничто не остановит. Так долго страдать, так долго утопать в своих мечтах и призрачных надеждах... Это был самый невыносимый для парня период. Он такого даже врагам своим не желал – не дай бог, если кто-то еще испытает подобное…
И вдруг все меняется в один день. Он увидел их. Антонио был не прав, утверждая, что они мертвы. Они не мертвы! Они не могли умереть! Том верил в это и вера его не подвела. Вытирая окровавленные ладони об пальто, парень побежал по сугробам в сторону ворот. Ему было плевать на охрану, плевать на всех этих людей, которые при виде его взмыленной фигуры, закрывали в ужасе лица. За ним постепенно нарастала толпа стражников, в ход пошло оружие. Но все это было не важно. Не важно, потому что он уже видел их силуэты, исчезающие в карете, стоявшей на обочине рядом с воротами. Когда Том нагнал их, кучер уже закрывал дверь и забирался на свое место.
- Капитан! - крикнул рыжеволосый, стуча по деревянной двери окровавленной ладонью. - Капитан! Это я! Том!
Тут его нагнали солдаты, схватили за руки, и, заломив их ему за спину, вынудили паренька упасть на колени.
Но тут, дверца в карету распахнулась и к парню навстречу по ступенькам вышел мужчина, лицо которого было закутано в плотный, черный шарф. Точнее, он не просто вышел – он плавно слетел со ступеней, и, вытянув вперед руку, ткнул кому-то из стражников в грудь свою трость.
- Отпустите мальчика! - приказал этот странный человек, злобно поглядывая на охрану. А те лишь застонали, ибо им уже довелось сталкиваться с этой личностью. – Он со мной.
Стражники без особой радости разжали пальцы и позволили мальчишке подняться с земли. Сами же, недовольно бурча, они удалились обратно во дворец. Что-то сегодня не складывался их день по части поимки преступников.
Мужчина же со вздохом опустил трость и его взгляд – холодный и задумчивый, скользнул по телу юноши. Изучал его помятость.
- Капитан... - прошептал Том, жадно ловя ртом колючий воздух. - Я так... Так рад вас видеть! - от переизбытка чувств у парня потекли горячие слезы. - Куда вы? Я...думал...нет, я честно верил в то, что вы живы, все мне говорили обратное, но я им не верил! Честно не верил!
- Не кричи, - ответил ему спокойно мужчина. – Полезай в карету. Прокатимся.
Том не стал задавать лишних вопросов, он молча подскочил с земли и ринулся следом за исчезающим в проеме мужчиной. Оказавшись в тесном салоне, юнга не сразу увидел в темноте еще двух людей. Молодая, светловолосая дама и маленький мальчик, который посматривал на их гостя с каким-то недоверием.
- Френсис! – прокричал юнга и полез обниматься с француженкой. Девушка же, не ожидавшая такой встречи, оставалась сидеть на своем месте и лишь выпучивать от оживления глаза. Она позволила юноше обнять ее, а вот маленький мальчик отнесся к этому ревностно.
Лишь спустя несколько долгих минут капитану удалось угомонить парня и посадить рядом с собой. Хоть Том и осознавал свои поступки, однако он продолжал ерзать на месте. Да и как тут спокойно сидеть, когда рядом с тобой в паре сантиметрах сидят две легенды. Он даже не заметил того, что карета тронулась с места, их в салоне слегка качнуло.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:33 | Сообщение # 67
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
«Это сон? Или не сон…Ох, я не знаю!» - думал парень, стискивая в кулаках складки от своей одежды. Капитан…его капитан…живой, полностью материальный – сидит рядом с ним, дышит, улыбается. Как прежде. Однако, нет, не совсем. Том заметил, даже в таком полумраке, что мужчина выглядел более бодрым. Конечно, юнга помнил прекрасно образ этого угрюмого типа, который если и улыбался, то его улыбка напоминала собой яд, выплеснутый из пасти змеи. Том помнил ясно эти два горящий зеленым огнем глаза, закрытые холодной тенью презрения ко всему миру, этот животный оскал, этот скрипучий голос…
- Том, знакомься, это Мэттью, - оборвал мысли парня капитан. – Мой…мой сын.
И на этот раз юнга внимательнее пригляделся к этому мелкому существу, которое от его любопытного взора, лишь еще крепче впилось своими мелкими пальчиками за платье улыбающейся Френсис.
- В…ваш сын? – юноша не знал, что и сказать еще. Он мог только переспросить, ибо не верил. Этот ребенок…маленькое существо…такое же живое, как и он сам – сын капитана. Только вот пошел он весь не в Посланника, а скорее в свою…Том вопросительно посмотрел на Френсис, молча задавая ожидаемый вопрос.
- Да, - кивнула француженка, поглаживая ребенка по голове. – Ты все верно понял, Томми.
Том чуть с ума не сошел от всех этих сюрпризов. Он сначала даже привстал со своего места, но затем, свалился с грохотом назад и развалился в салоне, так как силы на реакции в нем истощились полностью. Это было странно…вот, спустя столько лет…они возвращаются…это люди, которых давно считали мертвецами…да и не одни. А с таким сюрпризом.
«Это сон…» - сокрушенно подумал он, протирая пальцами веки и еще раз оглядывая скромный салон кареты. Ничего не изменилось. Эти невыносимые, но при этом самые любимые во всем мире лица не стали растворяться в ночи. А затем, он ясно ощутил на себе холодную ладонь капитана. От этого прикосновения Тому сначала стало приятно, но затем по спине пробежали мурашки.
- У тебя видимо жар, - как-то спокойно заявил ему капитан, словно и не понимал, что происходит с юнгой. Хотя, это было очевидно.
- Вы…где же вы были все это… - Том еле находил в себе силы говорить.
- Прости нас, Том, - Френсис поджала грустно губы.
- Я был тебе плохим подражателем, - покачал головой англичанин. - И бросил тебя в самый необходимый в твоем возрастном периоде момент.
- Мы бросили, - поддакнула девушка.
- Вы не бросали...- но парень не успел толком возразить, как вдруг очутился в объятиях своего бывшего капитана.
- Прости меня, малыш... - прошептал ему в ухо капитан. Том аж оцепенел. Никогда...никогда капитан его не обнимал. Он не смел даже погладить, или сказать нежное слово. А тут объятия...это было необычно...но приятно. Как снаружи, так и в душе юнга чувствовал сильный прилив радости и нежности, которая так была ему чужда все это время.- Ты пережил больше, чем мог себе только представить, и при этом, пока все во мне разочаровались, ты продолжал верить в меня. Ты самый лучший помощник, Том. Ты герой. Из всех нас вместе взятых, ты единственный достоин поощрения.
- Я не достоин…
Но тот благополучно пропускал слова юноши мимо ушей. Он протянул парню серебряную медаль, которая при свете ночных фонарей засверкала, как настоящая звезда. Парень заворожено глядел на нее, искренне не понимая, что под этим всем подразумевается.
- Забирай.
- Капитан, я не могу! - возразил Том, отмахиваясь от презента. Эта медаль была очень красива, каждый узор на ней был выгравирован профессионально. Это было красиво и, безусловно, дорого. Том понимал, что он не достоин всего этого. Но он посмотрел на Френсис, точно ища у нее защиты…а та продолжала ему улыбаться. Так тепло и искренне. Как же Том скучал по этой улыбке. Как ему не хватало их двоих. Он готов был отдать все на свете, лишь бы еще раз услышать их голоса.
- Это меньшее, что я могу дать тебе, - мужчина опустил руку с медалью, вторую же просунул себе под плащ и, немного поводив у себя под курткой рукой, высунул наружу кипу каких-то старых бумаг, исписанных изумрудными чернилами. Том понял, что это какие-то документы, и раз капитан держал их при себе - они составляют для него очень большую важность.
- Бери и это, - мужчина отдал их в дрожащие руки юнги. - Здесь половина моего состояния. По правилам, я должен поделиться ими с тобой. Это все наши награбленные деньги.
- Правилам? - Том с недоверием посмотрел на капитана. - По каким еще правилам?
- По моим правилам, - хмуро кинул в ответ капитан. Он проследил за тем, чтобы парень удержал в своих руках все документы и уже затем со спокойствием положил поверх этой кипы серебряную медаль.
- На самом деле, это была моя инициатива, - с напряжением в голосе заявила Френсис. Том заметил, как между ней и капитаном проскользнула еле заметная искра, после которой капитан заговорил, но уже более спокойно.
- Надеюсь, что этого тебе хватит на жизнь, - сказал он. - Я не хочу, чтобы с тобой что-то приключилось, Том. Правда, не хочу.
- Медаль я не приму, - упрямо возразил Том, и мужчина в ответ только ухмыльнулся ему. Кажется, его это совсем не расстроило.
- Тогда отдай тому, кого ты считаешь действительно достойным этой медали. Но не мне. Потому что она была дана как раз за мое убийство, и тогда, отдав ее мне, ты поведешь себя нелогично, - затем он внезапно отстранился от юноши, подсел к окну и отодвинул рукой занавеску. За этой широченной спиной невозможно было разглядеть, что же капитан увидел там, за окном. Не считая только проворно скользящих огненных лучей от фонарных столбов. Но они ничего не говорили об их местоположении.
- Так, время поджимает, - сообщил он, глядя на Френсис и получая от нее в ответ решительный кивок. – Мы высадим тебя у паба «Маленькой надежды».
- А…почему именно там? – Том мысленно прикинул, насколько далеко ушла их карета.
- Там наша встреча и окончится, друг мой.
Эти слова сразу не понравились юнге. Нет, он догадывался, что к этому весь их разговор и вел, но он не мог….не хотел верить в это. Спустя столько лет вновь соединиться с дорогими ему людьми…и снова потерять. Том почувствовал, как глаза его, до того все шесть лет пропитанные холодноватой отчужденностью, стали горячими, и по щекам его опять полились предатели-слезы.
- И…куда же вы? – спросил он. Щеки его пылали. Он прекрасно осознавал то, что им нужно было проститься. Капитан бы не стал шутить с этим, к тому же, карета, в подтверждение его словам, неспешно остановилась, и салон устало скрипнул во время торможения.
- Мы? – ясные зеленые глаза капитана жадно впились в припухшее от слез лицо Томаса. В них читалось движение – такое живое, такое яркое и неповторимое. Том видел это в первый и в последний раз. Когда капитан искренне улыбнулся ему и на его бледном лице задействовались практически все его морщинки. Но только он не выглядел от этого старым, наоборот…в его улыбке было что-то воистину привлекательное. Она заражала юнгу, и Том, не смотря на грусть из-за расставания, ответно улыбнулся англичанину.
- Мы отправимся дальше… - произнес он тихо, но также ясно. Также многозначно, как и шесть лет назад. Но еще более глубоко, и не так азартно. Не устами пирата.
- Но куда? Я хочу знать! – крикнул капризно юноша. – И где вы пропадали? Где вы были все это время?
Френсис и капитан переглянулись, и улыбки сползли с их лиц.
- Это не объяснить одним словом, - на этот раз за ответ взялась француженка. Ее шелковый голосок показался Тому непривычным.
- Мы создали свой мир, малыш, - мягко оборвал ее англичанин.
- Этот мир далеко? – юноша с надеждой посмотрел в глаза капитана.
Англичанин лениво покачал головой.
- Для кого как, - пояснил он. – Для кого-то этот мир останется закрытым, а для кого-то хватит и одного шага, дабы там очутиться.
- А для меня?
- Ты уже взрослый мальчуган, Том, - в знак своих слов капитан положил свою руку на голову юноше, как бы измеряя тем самым его рост. В прочем, юнга за шесть лет изрядно вытянулся, так что, в плане роста капитан не лукавил. – Пора тебе не гоняться за чужим счастьем, а найти свое. Нет, мы не прогоняем тебя, не думай, что все идет именно к этому. Мы хотим, чтобы ты…стал самостоятельнее.
Капитан дернул за ручку и дверь в карете отворилась, впуская в согретый дыханием кожаный салон поток морозного ветра. Юнга с большим трудом смог оторваться от места и, прижав к груди документы и медаль, спуститься вниз, на землю. Он не понимал, что же управляло им той минутой. Словно разум на секунду потух, перестал воспринимать окружающий его мир. Он очнулся уже стоя на сугробе и с печальным видом наблюдая за источниками своих воспоминаний, чьи бесподобные улыбки даровали прилив большой и беспричинной радости. Приятное волшебство, что нежно покалывало его кожу.
- Мы больше не увидимся? – спросил он, сглатывая ком слез, что норовил вырваться наружу.
- А вот это вопрос времени! – отчеканил капитан. – Может, увидимся. А может, и нет. Думаю, если ты все правильно понял из нашей беседы, то в скором времени ты перестанешь нуждаться в нас, и не будешь искать встреч. А кто-то например в другом мире все еще ищет их, хотя знает, что все это идет впустую. В третьем мире он нашел то, что искал. В четвертом мире, он задает тот же самый вопрос, что и ты сейчас.
- Не понимаю…
- Я хочу сказать тебе, что наша вселенная необъятна и в ней кишат миллиарды миров. Обязательно, когда-нибудь, ты найдешь свой мир, Томми. Как и мы.
- И вы явились сюда лишь за этим?
- Ну… - мужчина наигранно закатил глаза. – В каком-то смысле, да. Точка не была поставлена, малыш, а мы вернулись поставить ее. Чтобы успокоить весь этот поток бешенных слухов и множество бесмысленных надежд.
И тут юношу ударило в пот. На языке вертелся неумолимо новый, но самый волнительный вопрос.
- Вы…вы мертвы? Я на самом деле брежу, да?
И этот вопрос почему-то рассмешил «призраков», хотя Тому было не до смеха.
- Мы живее всех живых! – объявил счастливо бывший пират.
Карета лениво сорвалась с места и медленно покатила вдоль дороги. Том не бежал следом, он остался стоять на обочине, все еще крепко сжимая в руках бумаги. Все это казалось каким-то...вечным сном.
- До встречи, малыш! - крикнул ему напоследок капитан, приотворив на ходу дверцу. Шляпа слетела с его головы, и непослушный, холодный ветер растрепал его золотистую шевелюру. Он и вправду выглядел счастливым. Его улыбка так и искрилась откровенным счастьем. А за его спиной появилась Френсис, она также улыбалась и посылала парню воздушные поцелуи.
Том простоял так, не шелохнувшись, долгое время. Карета уже исчезла во мгле, оставив после себя на прощенье пару неглубоких следов от колес на мягком снегу. Но вскоре и эти следы исчезли из виду, сугроб снова разгладился и заблестел на свету, как сокровище.
Затем, найдя все же в себе силы передвигаться, юноша сошел с обочины и пошел в противоположную сторону. Его окоченевшие от холода руки все еще крепко держали в руках дорогую и хрупкую бумагу.
Мальчик улыбался, хотя от мороза любое движение мышц на лице вызывало у него щиплющую боль. Но парня это не волновало.
Как он и говорил, медаль он эту не возьмет, просто потому, что он не чувствовал себя героем. Что бы капитан не сказал ему, Том оставался Томом - обычным мальчишкой, которому когда-то, казалось, очень давно, довелось служить на великой и непобедимой Армаде. Эти воспоминания больше не приносили ему боли, и он не убегал от них. Отнюдь, это были золотые воспоминания, и иметь их в своей голове было для Тома равносильно тому, что держать эти драгоценные бумажки в руках. Только бумажки он продаст и возможно больше никогда их не увидит. А вот воспоминания останутся с ним вечно, как символ.
Антонио ошивался в том самом пабе, где остановилась карета, и когда Том увидел его сгорбленную фигуру за одним из самых крайних круглых столиков, парню стало почему-то вдвойне веселее. Испанец же смотрел на пришедшего юнгу без всякого особого интереса, и даже не обратил внимания на то, что тот держал в руках. Лицо его со временем припухло от ударов и за место бронзового цвета имело оттенки сиреневого и синего.
- Я видел призрака… - прошептал он, сжимая в руках полупустую рюмку. – Том, ты представить себе не можешь…
- Я? Как же, могу! – весело воскликнул Том, кладя блестящий орден перед испанцем. – Но только это был не призрак, Антонио.
- Они же погибли…
- Думай, что хочешь, - все также открыто улыбаясь, заявил юнга. – Это тебе, кстати. От твоего призрака.
- Орден Духа? – испанец дрожащими пальцами прикоснулся к медальке. – А почему мне?
- Думаю, твой призрак изначально хотел передать его ИМЕННО тебе. Он знал прекрасно, что я не приму это…
Антонио отстранился от рюмки и весь его взгляд приковался только к ордену. Может, он пытался скрыть свое удивление, однако выходило у него это слишком ничтожно.
- Ты же просил знака, - улыбаясь, Том взял в руки рюмку и сделал из нее глоток, но тут же поморщился и поставил ее обратно на стол. – Вот тебе и знак.
- И….и что же дальше? – испанец стиснул в руках орден, словно что-то сокровенное.
- Как что? Новая жизнь.
А вместе с подаренными капитаном деньгами, она обещала быть замечательной.
 
Форум » Ваши произведения » Фанфикшен » Мел - The Pirate Adventure
Страница 5 из 5«12345
Поиск:


Бесплатный хостинг uCoz
Design by Stuff Studio