[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 512345»
Модератор форума: demonessa666 
Форум » Ваши произведения » Фанфикшен » Мел - The Pirate Adventure
Мел - The Pirate Adventure
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 03:55 | Сообщение # 1
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
The Pirate Adventure



Автор: MeL
Бета: Экономлю
Фэндом: Hetalia: Axis Powers
Персонажи: Англия/фем! Франция (Френсис), Испания, фем!Италия, мельком Шотландия
Рейтинг: R
Жанры: Гет, Романтика, Ангст, Драма, Фэнтези, Экшн (action), Ужасы
Предупреждения: OOC, ОМП, ОЖП, Смена пола (gender switch)
Размер: Макси, 373 страницы
Кол-во частей: 27
Статус: закончен

Описание:
16 - начало 17 века. Самый разгар вражды между Испанией, Англией и Францией; происходит бесконечная делема Новых Земель, из-за которых каждый раз вспыхивают очередные скандалы, революции, войны. Юная девица-красавица Френсис Бонфуа, которая волшебным способом добилась доверия самого короля и всего французского народа, неспеша идёт по следам загадочного британского преступника. Пирата, от которого, возможно, зависит судьба трёх государств. А может...и всего мира?

Посвящение:
Forever alone
Не кому sad

Примечания автора:
Вот взбрело же такое в голову! Сразу предупреждаю, что это фэнтези (единороги, эльфы и прочая муть), поэтому никаких реальных событий, даже история перекошена (на самом деле враждовали только англичане и испанцы, а французы...ну, боже мой, они же не сидели сложа руки!)
И ещё - мои персонажи отнюдь не страны, они скорее обычные люди, которые просто ОЧЕНЬ любят свою страну и какбы олицитворяют её. Разница заключается в том, что они не называют друг друга "эй, Англия!", и не живут по 100500 лет:) У меня по этому поводу своя теория.
Ах, да...да будет ГЕТ!!!
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 03:56 | Сообщение # 2
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 1. Узник
Французские тюрьмы всегда слыли страшными слухами и легендами. В этой грязной, прогнившей стране, где помои можно было встретить даже возле знатных дворцов, где небо окутывалась тучами в несколько раз чаще, чем на Британских островах, люди готовы были умереть, лишь бы не попасть в это зловонное помещение, где узники обычно даже не доживали до казни, а умирали за решётками от чумы или ещё какой-нибудь не менее ужасной болезни. И не смотря на это, Франция всё равно пыталась преподать окружающим лучшее, показать себя со светлой стороны. Но, это было также равносильно тому, если месяц немытая девушка обольёт себя духами — сквозь искусственный аромат будет пробиваться то самое нежелательное амбре.
Зато, камеры узников выходили на океан, что обычно сглаживало всю неприязнь французской темницы. Солёный воздух, звуки прибоя — они порой успокаивали несчастных, дарили им возможность немного полюбоваться просторами, что таились за решётками.
Но этим серым днём океан оказался ещё более активным, чем прежде. Его волны безжалостно хлестали по острым, чёрным скалам, оставляя на их шероховатой поверхности белую, солёную пену. По дряхлому, деревянному мостику проехала карета, заправленная тремя белыми лошадьми. Кучер безжалостно бил их бичом, подгоняя животных, а те, захлёбываясь в собственной слюне, выбивались из сил, лишь бы как можно быстрее добраться до тюремных ворот.
Стражники, которых не так часто баловали гостями, настороженно вытянули вперёд сабли, готовясь в любой момент вступить в бой с незнакомцем. Когда карета остановилась прямо перед ними, те отошли чуть дальше, но продолжали оставаться в том же боевом положении. Маленькая дверца кареты отворилась и из неё по лестнице спустилась девушка. Одетая в голубое, дорожное платье шёлкового покрова, и с накинутой поверх синим, кружевным пиджачком, она выглядела очень миловидно, и при этом в ней ощущалось что-то строгое, что всё же вынудило стражников спрятать сабли в ножны и открыть перед гостьей ворота. Та лишь тряхнула своей белокурой шевелюрой им на прощанье и исчезла в деревянных дверях.
Многие бы спросили себя – почему такая милая дама оказалась в таком отвратном месте? Что её связывало со всеми этими отбросами общества, что переживали свою несчастную жизнь за толстыми стенами темницы? Она, подобно лучу света в тёмном царстве, вышагивала мимо камер и никак не реагировала на бросающиеся ей в спину улюлюканья.
При ближайшем повороте, она свернула влево и спустя минуту отточенного шага по пустому коридору, она увидела на другом конце дверь. Кабинет начальника темницы находился в самом дальнем конце восточного крыла — здесь было намного чище, и глядя по неровной резьбе на двери, можно было сказать, что этот человек имел небольшое влечение к искусству и даже горел некоим желанием украсить своё гнёздышко.
— Войдите, — раздался низкий, мужской голос за дверью, едва гостья стукнула по деревянному покрытию. Девушка смело отворила дверь и вошла в кабинет начальника. Очутившись в небольшом, душном помещении с шоколадными стенами, на которых висели чуть ли не во весь рост картины предыдущих главарей, которые с какой-то неведомой угрозой смотрели на пришедших, она сначала слегка растерялась. По обеим сторонам у стен также помимо картин располагались шкафы с такой же рассеянной резьбой, что и на двери. В центре комнаты находился стол, сделанный явно из чёрного дерева, а на нем стоял светильник – на данный момент, единственный источник света во всём кабинете. Потеряв в этой дешёвой роскоши хозяина кабинета, девушка вскоре его отыскала. Он стоял у подоконника, между шторами вишнёвого цвета; слегка сгорбившись, он любовался океанскими просторами. Имевший плешь на голове, которая теперь напоминала идеально гладкое яйцо среди седого гнезда, мужчина казался ей необычайно старым, в его сгорбленной, и без того низкой фигурке не имелось той самой суровости, которой должны были обладать все уважающие себя начальники тюрьмы.
— Вы меня вызывали, — сказала она прохладным голосом. Ей не нравилось, когда затягивалось молчание.
— Я рад, что вы нашли время на мою проблему, Френсис, — ответил начальник стражи, повернувшись к гостье полу боком.
— В письме вы утверждали, что случилось что-то важное, — уточнила Френсис. — Я тут же бросилась к вам. Думала, что кто-то сбежал...
— Нет, всё куда хуже, — махнул рукой начальник. — Присядьте.
— Что случилось, Пьер, не тяните, — женщина села по другую сторону рабочего стола и скромно положила руки на колени.
Начальник тюрьмы медленно отошёл от окна и присел за свой стол. Он не торопился с объяснениями, но по его загорелому, осыпанному паутиной морщин, лицу было видно, что его что-то беспокоит. Что-то, чего нельзя было так легко сказать. Для этого нужны были силы, уверенность в себе и умение правильно объяснить ситуацию.
— Мы поймали одну очень любопытную персону, — сказал он и голос его отдавал хрипотой. — Ровно час назад мои люди привели его ко мне. Сказали, что он напился в кабаке "Звёздная пыль" и начал там буянить.
— Таких буйных в городе пруд пруди, — со смешком ответила Френсис. — Зачем его привели сюда, сразу в тюрьму? Почему не отдали жандармам, пусть те бы отправили его в обезьянник.
— Потому что, как я уже сказал, персона эта очень интересная, — загадочным голосом возразил Пьер, и его глаза блеснули при светильнике каким-то особым, глубоким блеском. — Нет, вам покажется, что я брежу, Френсис, но это правда. Мои люди сегодня в кабаке поймали самого опасного британского пирата!
Тоненькие бровки француженки удивлённо поползли на лоб, но это удивление было мимолётным. Вскоре, она снова приняла каменное выражение лица, с каким она и явилась в тюрьму. Но в душе, даже ещё не зная, о каком именно пирате говорил её старый знакомый начальник темницы, она уже ощущала, как волнение начало в ней разжигаться, подобно огню в сухом лесу.
— Неужели вы говорите о "нём"? — спросила она шёпотом, как будто кто-то мог их подслушать. Но разговор действительно был важным. Если прежде Френсис этого не осознавала, то теперь она всем нутром чувствовала, что нельзя допустить его разглашения. Если это возможно.
Пьер слегка вспотел от возбуждения и придвинулся к девушке чуть ближе. На столько, чтобы она сумела увидеть каждую чёрточку его старого лица.
— Да, о том самом, — далее он заговорил таким же испуганным шёпотом, что и она. — "Посланник Дьявола".
Его голос, не смотря на старательный шёпот, всё равно разнёсся по кабинету с неприятным свистом, несущим с собой целую волну страха и негодования. Даже огонь в светильнике, услыхав это слово, заколыхался резвее обычного. Даже океан за окном со своими приливами и отливами не казался теперь уж таким шумным, таким эмоциональным, как в тот момент, как Френсис Бонфуа появилась в этом кабинете. И, вроде бы, чему тут удивляться. Френсис встречала не мало людей с различными идиотскими именами, которыми разбойники обожали себя называть, дабы усилить страх над людьми, и такая кличка – Посланник Дьявола — вроде бы тоже не было ново в личном словаре француженки, однако в этом было что-то... крохотная частичка, что влекла девушку к себе, что заставляло её усомниться в простоте этой клички. Девушка на сразу поняла, что от волнения сжимает в кулаках ткань своего платья.
— Не возможно, — пробормотала она. — Вы видели его? Видели его лицо?!
— Да-да, видел, — закивал мужчина, да с такой силой, что его седые бакенбарды заплясали не хуже огня в ночнике. — Тот самый бесстрашный головорез, удачливый ублюдок, бессмертное нечто. Да, это всё он!
— Как же вы его поймали?!
— В принципе, мы его и не ловили. Мои люди сказали, что он буйствовал в кабаке. Когда они попытались его утихомирить, он достал саблю и грозился разрубить всех на куски. Но затем, очевидно, пришла последняя стадия опьянения и он упал буквально в руки тюремщиков. Дело оставалось за малым — дотащить его досюда.
— Но откуда вы знаете, что это он и есть?! "Посланник Дьявола"?
Недовольный тем, что ему не верят, мужчина молча ткнул пальцем в свою шею, чуть выше сонной артерии. Френсис не выдержала и от страха прижала ладонь к губам. В её глазах читался ужас.
— Тот самый знак... — прошептала она. — Он у него был, да?
Пьер кивнул.
— На самом деле, это большая удача — поймать неуловимого преступника, — продолжал он прискорбным голосом, как будто они обсуждали потерю. — Ведь за его голову платит сам король. Но есть одно "но"...
— Какое же?
Пьер тихо встал со стула и, подойдя к двери, поманил за собой взволнованную Френсис. Девушке не нужно было объяснять, что делать. Послушно схватившись за подол платья, она встала со своего места и засеменила следом за начальником тюрьмы. Она не стала ничего говорить вслух, она понимала, что сейчас ей покажут "его" — того самого морского негодяя, из-за которого уже какой год не может спокойно уснуть вся Франция. Да, что тут говорить о Франции, вся Европа была на взводе. Этот негодяй, чьи поступки были ужасны, невыносимы, непростительны, терроризировал всех здешних моряков.
Сначала, он представлял собой обыкновенного пирата, коих в океане было неисчисляемое количество, но потом, его проделки начали быстро возрастать. Из уровня нападения на мелкие торговые судна, он перешёл на более высокий — он преступил к конкретному грабежу военных кораблей, что, естественно, не оставалось не замеченным. Причём, не только французских, но ещё и испанских, да и британских порой тоже, хотя многие поговаривали, что Посланник сам является чистокровным англичанином. Многие пытались от него избавиться, но никому не удавалось даже подобраться к его кораблю. Посланник, как раковая опухоль, его отвратительные деяние разрастались по всему Тихому и Атлантическому океану, люди били тревогу, государство не могло спать спокойно, а моряки пускали страшные загадочные легенды об этом преступнике. Френсис сама лично слышала одну такую — случайно, когда вела расследование в одном из французских посёлков. Легенда гласила, что этот Посланник был обыкновенным пиратом, начавшим своё «ремесло», как и многие, с мелких, незначительных грабежей и, как и многие, мечтал о славе; ради неё он готов был грабить и убивать людей, топить корабли, и нести с собой беспредел, и при этом абсолютно не чувствовать угрызения совести. Вдоволь насмотревшись на его злодеяния, сам дьявол решил явиться к нему из самой преисподней и заключить с ним сделку. Посланник получил от дьявола по контракту бессмертие и отметину под ухом в виде звезды*. Но чем именно должен был расплатиться этот пират, не знал никто. Кто-то заверял, что расплатой являлось его душа, а кто-то говорил о том, что Посланник платит дьяволу душами убитых моряков...Так или иначе, он был опасен.
Он был настолько опасен, что многие сомневались — сможет ли казнь освободить их от этого негодяя? А может, он лишь улыбнётся им и снова исчезнет на своём корабле? Как исчезал прежде...
Френсис шла за Пьером по пятам, опасаясь потерять того из виду. Они спускались вниз по винтовой лестнице, туда, где обычно располагались комнаты пыток. О них не знала ни одна живая душа из королевской семьи, но эти хорошо снабжённые всякими пыточными устройствами, комнаты могла рассказать об убийцах всё, что только можно. И порой, это хорошо помогало следствию. Да и для некролога иногда годилось.
Француженка почувствовала, как вспотели её руки — в коридоре, куда они спустились, значительно повысилась температура. Пахло чем-то гнилым, и от этого смрада слезились глаза. С трудом выдерживая вонь, она продолжала идти гордой походкой, следом за начальником тюрьмы.
— Сюда, — сказал он, указывая на одну из деревянных дверей. Прямо на уровне человеческих глаз на ней находилось небольшое, квадратное окошко с толстыми, железными решетками. Через него можно было любоваться жертвой сколько угодно, и что самое забавное, жертве будет всё равно — кто на неё смотрит, ведь в тот момент её будет волновать неистовая боль в конечностях. Смотря, какая ещё попадётся пытка.
Девушка привстала на цыпочки и заглянула в окошко. От волнения её легкие сжались в болезненный ком. Она не рассчитывала на то, что будет так волноваться.
В центре мрачной, грязной комнаты стоял деревянный табурет, на котором, раздвинув деловито ноги, восседал очень худой мужчина. Обнажённый по пояс, он был согнут, голова сильно опущена вниз, мокрые, золотисто цвета волосы свисали и практически добрались до уровня его острых колен. Он был очень худ и похоже болен, но не смотря на это, у него было великолепное телосложение. На худой спине, где сквозь грязную от сажи, кожу проступал рубчатый позвоночник, красовались глубокие, кровавые раны. Стекающая по спине аж до бёдер алая кровь доказывала свежесть их нанесения. И не сразу можно было разглядеть во тьме второго человека, который как раз отмывал окровавленный хлыст водой, чтобы потом продолжить избиение.
— Это...он? — спросила Френсис, морщась от увиденных ран. — Зачем вы его бьёте? Это такой метод усмирения?
— Не совсем, — облизнув губы, ответил Пьер. — Понимаете, дорогая Френсис, вот поэтому я и вызвал вас сюда. Не для того, чтобы вы любовались им. Во время пьянки он упомянул о каком-то предмете, который по его словам, ЯКОБЫ может помочь Британии стать всемогущим государством.
— И что это за предмет?
— Вот этого мы и не можем у него выяснить, — покачал головой начальник стражи. — Вы же знаете, милочка моя, какие у нас сейчас напряжённые отношения с соседями и мы не можем позволить, чтобы кто-то из них стал сильнее нашей армии. Любая информация стоит дороже головы тысячи опасных пиратов.
— То есть, — Френсис с трудом оторвала взгляд от пленника и взглянула на Пьера, — вы думаете, что он знает о существовании оружия, при помощи которого его народ сможет победить Францию? Разве это реально?
— Очень даже может быть. Я рад, что вы быстро улавливаете суть проблемы, Френсис. Также, вы прекрасно понимаете, что англичанин за словом в карман не полезет. И всё же, они тоже люди и алкоголь порой смягчает их мозг. Нам осталось только выяснить, не бредит ли этот тип и есть ли действительно это "что-то". А если и есть, то мы не должны допустить того, чтобы оно оказалось в руках англичан или... испанцев. Что сейчас — одно и то же.
— А если это был обыкновенный пьяный бред?
— Тогда мы отдадим его «людям сверху», — пожал плечами Пьер. – Пусть они с ним и разбираются. Главное, что деньги за него можно получить немалые, что радует в этой ситуации больше всего. Хотя, я сам был бы не прочь лично с ним расправиться. Тут выбор не велик. Главное, вы не отвлекайтесь от темы. Нужно заставить его говорить.
— Он пока не раскололся?
— Ещё держится. Видимо, боль обострила его сознание, алкоголь выветрился, а язык обратно завязался в узел.
— И что же... даже эти силки не могут его разговорить? — Френсис с испугом посмотрела на пленника, в душе поражаясь его железной стойкости. Живодёр, лицо которого было спрятано за плотной, кожаной маской, безжалостно бил хлыстом по измождённой спине пирата; от свиста, с которым хлыст касался бледной кожи пленника, начинали глохнуть уши. Глядя на эту расправу, девушка уже физически ощущала боль в спине, насколько ясно она представила себе эту пытку. И её удивлял тот факт, что при каждом ударе мужчина, сидевший на стуле, так ни разу не вскрикнул или хотя бы напряг свои мышцы. Хоть как-то он должен был реагировать на боль. Его тело казалось абсолютно расслабленным, как будто он уже давно покинул этот мир.
— Всё же в нём есть что-то дьявольское, — вздохнул Пьер. — Он совсем не боится боли.
— Он ведь в сознании, да?
— Ещё в каком, — мужчина постучал кулаком по двери. — Эй, Карл, а ну, покажи нашей гостье пленника!
Стражник опустил хлыст и, громко хмыкнув, схватил пирата за его золотистые волосы и насильно заставил того, поднять голову на свет. Встретившись с холодным блеском зелёных глаз, девушка лишилась дара речи. Никогда она ещё не видела, чтобы пленные под сильным напором пытки с таким откровенным смешком глядели ей в глаза. Так, как будто его вовсе не пытали, а делали массаж спины. А она так – прохожая – пришла, да заглянула со скуки.
Но самое страшное заключалось даже не в том, что его взгляд обладал способностью приковывать людей на месте, а то, что Френсис знала этого человека. И именно поэтому она не могла оторваться от изучения его грубоватого, обветренного из-за вечных морских приключений, лица, легко запоминающихся густых бровей, по которым текли струйки крови, плотно сжатых тонких губ, на столько тонких, что, казалось, их вовсе и не было. Как будто это была обыкновенная, бесцветная линия.
— Мы думаем, что он приватир**, хотя англичане полностью отрицают этот факт. Они заверяют нас, что также горячо мечтают о голове этого пирата, как и любое государство, которому довелось испытать на себе его разбои.
— А вы поверили в то, что английский король признается в обратном? — с иронией поинтересовалась Френсис. — Не забывайте, с кем мы имеем дело, Пьер. Англичане – народ хитрый и очень жестокий. Вы сами об этом сейчас мне говорили. А может, это такой ход? Может, они хотят таким образом отвести взгляды посторонних глаз в сторону, чтобы самим по-тихому решить проблемы с Новой Землёй? Я заметил, они уже давно косятся на этот крупный кусок. ***
— Возможно, — кивнул в ответ Пьер. — Что же, тогда в его интересах сейчас заговорить, ибо я не собираюсь так легко отпускать его. Пускай моя стража пытает его до тех пор, пока тот не посинеет.
Френсис ничего на это не ответила. Подавливая в себе тревогу, она оторвалась от окна и пошла обратно, на лестницу. Лицо у неё было бледное и при этом глубоко задумчивое. А если бы Пьер умел читать чужие мысли, то он бы знал, какая каша творилась на данный момент в голове белокурой дамочки. Сколько страха и волнения, перемешанных с живым любопытством таилось в её прекрасной головке. Она не стала никак выражать свои мысли или ощущения, она просто молча удалилась из камеры пыток, и стук её каблуков слился с треском и оханьем здешних заключённых.

*Звезда действительно имеет некоторую схожесть со знаком нечистой силы.
**Приватир — это английское название капера или корсара. Капер же в этом случаи означает частное лицо, которое получило разрешение от государства на нападение или захват кораблей неприятельских стран. Это в общих чертах.
***Френсис имеет в виду Соединённые Штаты. Затронут шестнадцатый век, как раз тот момент, время первых столкновений между англичанами и испанцами.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 03:57 | Сообщение # 3
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 2. Побег
— Сегодня великолепный вечер, Френсис. Полная луна, россыпь звёзд на безоблачном небе – прямо-таки, волшебство.
— Да, возможно, — девушка* с отрешённым видом смотрела в пол, и, кажется, её слова вовсе не являлись ответом на речь её любовника. Высокий, статный мужчина с напудренным париком на голове; одетый в начищенный, голубой мундир, он сидел напротив своей любимой дамы и порой, особенно, когда та теряла нить их задушевной беседы, постукивал палкой по своим новеньким сапогам. Очевидно, пытался резким звуком вывести француженку из транса.
Когда Френсис вернулась домой — в свой загородный особнячок на окраине города — там её ждал приятный сюрприз. Точнее, он был бы приятным, если бы девушку в тот день не одолевали странные мысли, вызванные недавними событиями. В доме её дожидался мужчина, с которым она уже почти третий месяц крутила жаркий роман. Привыкшая получать удовольствие от самого процесса охмурения жертвы, девушка даже не помнила, когда это она познакомилась с адмиралом французского флота, который уже который год выступает за свою страну и ведёт очень жаркие "переговоры" с иностранцами. Она знала только то, что этот человек не смотря на свою профессию, оказался очень податливой жертвой, и заманить его в свои сети было делом не таким уж и сложным.
— Ты уже двадцать минут смотришь в одну точку, — наконец произнёс он недовольным тоном. – Что –то случилось, ангел? Если что-то важное, то не бойся – расскажи мне. Я могу помочь, если что.
— А? Что? – девушка вздрогнула и, моргнув, взглянула на своего собеседника. – Нет-нет. Это так… раздумья.
— Но я никогда ещё не видел тебя такой…тихой, — не угоманивался мужчина и поспешно пересел к ней, на диван. Надеялся, что их близость разбудит любимую. – Давай, милая, рассказывай. Что случилось? Почему мой котёнок не хочет отдаться порыву страсти?
— Полно вам, адмирал, почему все наши встречи сходятся к одной и той же теме? – с наигранным смущением воскликнула Френсис, на щеках которой заиграл лихорадочный румянец. – Хотя, дело действительно важное. И очень странное. В нём столько тумана, что сразу и не разберёшься – что к чему…
— Снова какой-то преступник? – мужчина подсел к девушке вплотную, и начал нагло целовать её белую, лебединую шейку. От прикасания его жёстких усов по коже француженки прошлись лёгкие мурашки. Френсис поспешно отползла от любовника, рассеянно хихикая. Хотя, на самом деле, смеяться ей хотелось меньше всего.
— Почти. А тебе разве ещё ничего не рассказали?
— Нет, сельские власти в этом случае оказались молчаливее рыбы, — с тоской произнёс адмирал. – А что такое? Это как-то связано с флотом, раз ты спросила меня?
— Просто, недавно тюремщики поймали одного пирата. Страшного головореза.
Не успела она начать свой рассказ, как мужчина уже пожирал её любопытным взглядом. Девушка заметила, как загорелись его большие, карие глаза и как он медленно облизал свои розовые губы, предвкушая что-то занятное. И только потом она вспомнила, с кем же она имеет дело. Этот человек был в буквальном смысле фанатиком своего ремесла, и, как и многие французы того времени, являлся самым настоящим расистом. Он, подобно рыбаку, выходил в океан, где специально отлавливал иностранные судна и крушил «во имя Франции». Но даже это так сильно не разогревало его кровь, как расправа над пиратами. Он видел в этом развлечение, азарт накатывал на него с головой. А любая затронутая тема по такой тематике возбуждала в нём ненормальное желание кинуться в бой. Френсис понимала, что именно эти бесконечные войны делали такое с людьми, именно из-за них они росли такими – сумасшедшими, как называла их про себя девушка. Её больше всего поражало, что народ – её любимый народ, за который она готова была расстаться с жизнью – стал таким жестоким и слепым по отношению к окружающим. И всё же, будучи девушкой смышлёной, она не стала ничего говорить своему мужчине по этому поводу. Просто она не видела в этих спорах никакого смысла.
— И кто же он?
— Тот самый Посланник, которого ищет весь мир. Не поверишь, многие жизнями своими рисковали ради его поимки, а эти тюремные лентяи просто забрали его из кабака, когда тот устроил пьяный переполох!
Адмирал слушал её с неподдельным интересом, и когда она закончила усмехаться, на его лице появилось разочарование. Такое, как будто, его лишили чего-то по истине сокровенного. Его губы раздражённо поджались, брови опустились, а кулаки затряслись, как у больного. Если бы не присутствие особы, то он бы дал волю своим чувствам и разнёс всю эту комнату к чертям. Но терпение, которому его так хорошо обучали в университетах, всё же давало о себе знать и поэтому, вспоминая о нём, он продолжал как можно спокойнее проглатывать информацию в себя.
Френсис не могла не заметить такой яркой перемены на лице у своего партнёра, и ей стало стыдно за то, какие чувства она испытала, наблюдая за тем, как им овладевает тоска. В душе она ощущала громадный триумф, как будто она победила его в каком-то споре. Как будто она сама лично поймала этого Посланника и оставила адмирала с носом. Нет, она ничего этого не делала, она просто говорила. Говорила то, что сказал ей Пьер, и что она сама увидела своими глазами. И всё равно, зная, как эта новость ранит старого охотника за головами английских пиратов, девушка не могла отрицать того, что была рада этому. Но, вот, только, почему?
— Я гнался за ним шесть лет, — решил передать свои переживания адмирал. – Шесть лет коту под хвост. Ты и представить себе не можешь, Френсис, сколько мне пришлось пережить.
— Представляю, Хью, представляю, — нежно зашептала девушка и в знак утешения погладила его по груди.
— Нет, не представляешь, — возразил адмирал, отрывая от себя ручку любовницы. – Это на столько омерзительно, что я даже обсуждать этого не хочу.
Он и не догадывался, что ощущала Френсис в этот момент. С одной стороны, будучи любовницей адмирала, она вроде бы ценила все его идеи, так же, как и свои, и всегда старалась поддержать его, но…в этот момент она чувствовала и кое-что другое. Почему-то ей хотелось развить эту тему, закрутить её, вывести Хью на откровенную беседу, увидеть его гнев. Почему? Что двигало ею? «Неужели это всё из-за этого человека?» — думала она, быстро отводя взгляд в сторону, в душе опасаясь, что адмирал прочтёт её мысли.
Единственное, чего она осознавала полностью и уже не в силах была отрицать – Посланник залез в её голову, устроился там весьма удобно, и выбираться оттуда, очевидно, он пока не торопился.

Пробил час ночи. По комнатам загородного особняка сновала ночная свежесть, жёлтая, холодная луна проскальзывала в каждое окно дома, как будто старалась заполнить собой ту пустоту, что обычно приходила вместе с сумерками, а где-то вдали, в саду, звучала песнь сверчков. Людская суета затухла вместе с солнечным светом, на улице было спокойно, умиротворение чувствовалось во всём, где бы не остановился людской взор. Казалось, что вся улица погрузилась в долгожданный, крепкий сон. Однако, даже такая спокойная обстановка мешала Френсис уснуть. Окутавшись в шёлковые одеяла, она поворачивалась сначала на один бок, затем на другой. Но как бы она не старалась, сильное возбуждение мешало её организму расслабиться. Мысли вертелись в её голове подобно смерчу и даже не пытались успокоиться. Когда она закрывала глаза и пыталась расслабить свои нервы, как тут же, в темноте являлся его образ. Образ кровавого пирата. Он стоял над ней всё такой же: обнажённый по пояс, потный, испачканный в собственный крови и грязи. Он ухмылялся. От него за милю пахло серой. Его глаза с холодным неподдельным интересом разглядывали скрюченную фигурку француженки, точно раздевали взглядом. Девушка не могла расслабиться. Она чувствовала каждой клеточкой кожи напряжение, которое даровал ей этот леденящий взгляд.
"Скажи что-нибудь", — мысленно просила она его, причём сама того не понимая, зачем ей это было нужно. Ведь она не хотела этого. Она не хотела с ним разговаривать. Она мечтала только об одном – чтобы этот призрак исчез из её головы навсегда. Ухмылка пирата стала ещё шире, ещё неприятнее, затем, он послушно разинул рот, но только вместо ожидаемого голоса, из его рта, напоминавшего громадную чёрную дыру, вылился целый фонтан алой крови. Она была везде, она забрызгала девичью сорочку, она растеклась по полу, создавая большую розовую пену. Френсис не вытерпела этого и, визжа пуще сирены, вскочила с постели и забилась в дальний угол, подальше от монстра.
Позже к ней прибежали служанки.
Это оказалось обыкновенным кошмаром, которым она была одарена благодаря своим дневным приключениям. Но даже после выпитого чая с мёдом и тихого, мелодичного шёпота служанок, она продолжала чувствовать его присутствие. Хоть её и заверяли, что все окна закрыты, и нет никаких признаков проникновения в дом, девушка понимала, что возможно физически он к ней и не приходил, но духовно она его чувствовала так же ясно, как и видела свою прислугу. Она не могла этого объяснить, да и не старалась вовсе. Она знала, что это не поможет ей, и лишь только сильнее напугает окружающих.
Затем, ей пришлось невольно смериться с тем, что, скорее всего, ночь для неё пройдёт бессонной. Она не стала ложиться в постель, так как та напоминала ей недавний кошмар. Пройдясь немного вдоль комнаты, она заглянула в каждое окно, которое выходило на вид тихого, крохотного французского городка на окраине Аквитании** и, убедившись, что всё спокойно, уселась за письменный стол. Она жила в очень неблагоприятном веке, когда каждый день грозился оказаться началом страшной войны. Ей, как девушке, вообще запрещалось участвовать в нечто подобном. Таких как она, увозили как можно дальше от опасностей, где они жили обыкновенной жизнью — то есть, стирали, готовили, и растили детей. Но она не была такой. У неё не было любимого мужа, которого она бы каждый раз отпускала на бой, а сама бы грызла от тревоги ногти, у неё не было детей, которым бы она подарила всю свою мудрость. И не потому, что она не была красива, наоборот, она была самым прелестным созданием на всей земле. У неё были длинные, волнистые золотые, похожие на жидкое золото, красивое, белое, кукольное личико, прелестный, вздёрнутый носик, пухлые, розовые губы — она была так же прекрасна, как ангел. У неё было целое полчище поклонников, был очередной любовник, который ей надоедал также часто, сколько Англия объявляла войну Франции. Она любила мужчин, любила баловаться алкоголем и курить трубку, что по виду её и не скажешь, но также, она обладал очень яркой особенностью, которая спокойно перечёркивала все её минусы – её дух патриотизма перед своей страной. И вроде бы, она казалась обычным человеком, как и её соседи в нескольких гектарах отсюда, как и тюремщик Пьер, как и её последний хахаль Хью, у которого недавно появилась странная, навязчивая идея женить Френсис на себе, и всё равно она была необычной девушкой. Никто никогда не задумывался о том, что Френсис, как бы она этого не хотела, но кое-что её связывало с тем же Посланником. Она тоже является своего рода пираткой. Только в отличие от Посланника она захватывала не судна, а сердца окружающих людей. Главным её оружием были не пушки, заряженные порохом и не остро заточенная шпага, а именно она сама. Её чарующий образ, её невероятный ум, её упрямство, с которым она легко сворачивала горы, и главное – её вера, которая всегда была при ней. Вера в свою Родину. Возможно, поэтому она была так тесно знакома с Французским королём, и ей официально разрешалось приходить на секретные государственные заседания, куда даже мыши пробраться не имели возможности. Может поэтому она также активно участвовала в создании будущего для своей страны, как это делали многие политики.
Никто не знал, откуда явилась эта особа, и каким образом она так быстро поднялась до таких высот. Может, её отец был главой жандармов? А может она является любовницей самого короля? А чёрт её знает. Вокруг неё витало столько же абсурдных слухов, сколько и о Посланнике, но ни одна живая душа не знала о её прошлом, настоящем и, главное, будущем. Зачем? Почему? Когда? Откуда? Как же так? Вопросы сыпались рекой, но ответов на них просто не существовало.
Затем, её мысли перешли в новое русло. Она уже не думала о своей стране, о своих людях, о короле...теперь она думала только о нём. Она вспомнила его лицо – такое до боли знакомое. Она знала его. Она помнила их первую встречу, которая состоялась случайно несколько лет назад. Боже, когда это было? Наверное, очень давно, ибо со временем черты её знакомца заметно изменились. Да и не только черты, он сам… она даже в мыслях не могла себе представить, что этот человек когда — нибудь станет таким монстром, которого боится весь род людской. Что же он такое? Что он скрывает?
Застонав, Френсис прикрыла лицо ладонью. Другой рукой она нащупала откупоренную бутылку с вином и, прислонившись к горлышку губами, начала залпом его пить. Она любила этот напиток. Он успокаивал её, давал ей силы и иногда подталкивал её к верному решению. Может, и сейчас она найдёт его. Решение, которое удовлетворит её воспалённую голову.
Через час упорных размышлений, ответ как-то неожиданно влетел в её голову подобно стреле. Она аж вздрогнула от этого, и чуть было не отпустила бутылку с вином. На самом деле то, что пришло ей в голову, не совсем было верным решением и оно немного её пугало, но всё же...она верила в то, что это поможет. Обязательно поможет её стране. Хоть это было слишком рискованно.
Достав чистый лист, она макнула перо в чернильницу и начала писать письмо, аккуратно выводя после каждой буквы завитушки. Но едва она добралась до второй строчки, как что-то необычайно сильное громыхнуло рядом с её домом. От такого звука кровать, шкаф, стеллажи — всё заходило ходуном. Девушка даже умудрилась залепить на самом важном слове кляксу.
Отбросив перо в сторону, она кинулась к окну, поглядеть, что же там происходит. В соседних окнах толпились уже её служанки и громко завывали. И действительно — было, чему ужасаться. Тот самый маленький спящий городок, что виднелся среди садовых кустиков, был охвачен многочисленными вспышками. Френсис тут же кинулась переодеваться. Она не знала пока, что же происходила в городе, но в душе чувствовала, что это как-то связано с Посланником.
Она не стала терять время на корсеты, а сразу же натянула платье на голое тело, и едва успела накинуть пиджак. Убедившись в том, что выглядит она сносно, девушка побежала к выходу, где столкнулась с двумя перепуганными до смерти служанками.
— Оставайтесь здесь. Никому не открывайте, — велела она им и, перед тем, как покинуть свой дом, открыла комод и достала оттуда мушкет.

До города она бежала пешком. Из-за длинного платья ей всё время приходилось спотыкаться, но она продолжала упрямо нестись к своей цели. Явившись на одну из городских улиц, она увидела толпу народа, которые неслись вдоль дороги: кто-то прятался в домах, кто-то готовил оружие. Происходило именно то, чего больше всего опасалась увидеть Френсис. Похоже, народ готовился к бою.
— Что случилось? Почему паника? – взволнованно спрашивала она у прохожих, но никто не отвечал ей. Кто-то отталкивал её, кто специально делал вид, что не видит её. Наконец, ей удалось отловить одного солдата, который быстро набирал пороху в пистолет.
— Говорят, что один из узников сбежал прямо из темницы, — ответил тот. — Он прячется где-то в городе. Был дан приказ найти его любой ценой. Интересно, кто же этот несчастный?
"Ах, да. Они же не знают..." — решила про себя Френсис, подбегая к ближайшей городской карете, что стояла в углу, в парке. Кучер спокойно, как будто ничего и не происходило, сидел на своём почётном месте и чистил ножиком жёлтые ногти.
— Простите, мадмуазель, но нам запретили сейчас развозить посетителей, — ответил тот ленивым голосом. — Мы не работаем.
— Но как же так?! Это очень важно! — воскликнула отчаянно девушка. Кучер лишь печально покачал головой. Но девушка не собралась сдаваться. Отцепив ремни, что удерживали коня у хозяина, она запрыгнула на него и поскакала прямиком к тюрьме, не взирая на вопли кучера. Прохладный, вечерний воздух безжалостно бил её по лицу, волнение постепенно заполняло её полностью, мешало сконцентрироваться. А в голове метался лишь единственный вопрос — как Посланник умудрился сбежать? Она видела его глубокие раны; с такими ранами человек не сможет даже на ногах долго простоять.
Он потерял слишком много крови. Он слаб. Как же он в таком состоянии сумел уйти от стражников? Френсис не думала, что такое возможно...до этой ночи.
По дороге она повстречала целый французский батальон, который входил в людские дома и без всяких лишних речей устраивал строгий осмотр. Наверное, они полагали, что пират задумает спрятаться в одном из этих домов? "Нет, он никогда этого не сделает! — думала со страхом девушка. — Этот человек ни раз попадал в подобные ситуации. Он найдёт выход. Он найдёт..."
Странно, неужели она защищала этого головореза? Девушка поспешно стряхнула с себя подобные мысли и вернулась к одной единственной сейчас волновавшей её задаче — отыскать начальника стражи. Благодаря ему она сможет узнать подробности побега и, возможно, даже помочь разыскать беглеца.

— Как он смог убежать?! — начальник тюрьмы рвал и метал. Не смотря на свой хлипкий вид, в гневе он был схож с Мефистофелем. Стражники боялись его не хуже всяких пиратов, с которыми им приходилось иметь дело. И сейчас их глава готов был лично заковать их в наручники подвесить над полом.
— Мы...мы не знаем, — ответил кто-то из стражников. У всех были бледные, как у мертвецов, лица, и они чувствовали скорую расправу. — Мы просто...
— Что "просто"?
— Мы не покидали своих постов! Он…нет, вы не поверите, но он оглушил нас!
— Как один еле живой человек может справиться с десятком вооружённых мужиков, а?!
— Ну, сначала он оглушил свою стражу, а потом выбежали мы из соседних комнат, и тут он как на нас прыгнет…
— Нет, вы просто издеваетесь надо мной! — взревел Пьер, угрожающе тряся кулаком. — Вы бестолочи, вот кто! Да вы хоть понимаете, что он сейчас на свободе, а вы только и умеете, что языком молоть! Найдите его! Немедленно! — он яростно стукнул по столу, от чего тот еле удержался на своих ножках. Предметы для пытки покатились в разные стороны.
Стражникам повторять не пришлось — лишь бы больше не слушать разгневанных воплей своего начальника, они кинулись к выходу, чуть было не сбив с ног Френсис, которая как раз спешила встретиться с Пьером. Её растрёпанный вид, распущенные, неопрятные волосы, лихорадочный румянец на щеках — всё это говорило о том, как она морально взволнованна. Увидев её в дверях, Пьер почувствовал стыд и поспешно повернулся к ней спиной. По его морщинистому лбу текли капельки пота.
— Он убежал, — уточнила Френсис, уже прекрасно понимая, что все её надежды, бессмысленные, просто абсурдные сомнения растворились, подобно пыльце. Начальник стражи с грустью взглянул на неё и расправил плечи.
— Я приказал искать его, — ответил он, стараясь говорить ровно, дабы девушка поняла, что, не смотря на проблему, ситуация остаётся под его полным контролем. — Моя стража перевернёт весь город, обыщет все корабли, что стоят на порту. Мы найдём его.
Но Френсис это не удовлетворило. Она не была дурочкой и знала, что все эти слова так же пусты, подобно стеклянному сосуду. Вроде он и есть, но начинки — той самый важной частицы, ради которой стоило бы его держать в своём погребе — в нём не было. Такие же были и слова начальника: пустые и абсолютно неубедительные. И всё же, она не стала причитать, плакать, биться в истерике; она спокойно прошлась по камере, разглядывая измазанные в крови стены, пока не остановилась возле пустого табурета с ржавыми цепями, что свисали по его обе стороны. Наплевав на роскошный наряд, она присела на колени и с любопытством поглядела на цепи. Они были старыми, их уже давно не смазывали маслом, а во внутренней стороне виднелись следы крови и даже кусочки кожи. Девушка осторожно провела пальцами по этим цепям, ощутила их шероховатость, от которой вмиг её кожа покрылась неприятными мурашками. А когда она представила себя, скованной в этих ужасных махинах, её сердце начинало биться с заметной быстротой. Ей страшно было думать, каково же человеку находиться в этих наручниках? Сколько боли они приносят его рукам?
— Он сидел на этом табурете? — спросила она, хотя заранее знала, что за этим последует неуверенный кивок. — Интересно, как он от них избавился? Отмычка?
— Не думаю, — заворчал в ответ Пьер, чьё лицо совсем стало блестящим от пота. — Там нет следов взлома. По крови видно, что он их вытащил. Знаете, Френсис, если провести рукой по тёрке, то, в принципе, получается аналогичный результат.
— Извращенец...
— Мне кажется, если бы его кисти не были такими узкими и скользкими, то он бы спокойно их перегрыз. Этот человек совсем не видит границ. Вы не знаете, мадемуазель Бонфуа, каким он был после пыток. На нём не было живого места. Ходячий кусок мяса. Не понимаю, как он в таком состоянии скрылся в городе...
— Давайте, начнём с другого, — девушка резко встала с пола и направилась к Пьеру. – Он прекрасно понимал, что его не остановит ни стража, ни тюрьма, ни железные цепи! И всё же… почему он позволил вам забрать его? Почему он вообще здесь оказался?
— Понятия не имею, — пожал плечами мужчина. — Может, он хотел пополнить запасы и немного развлечься в здешних барах? Ох, бросьте, Френсис, вы же знаете пиратов. Они вообще люди нелогичные.
— Нет, нет, не думаю, — Френсис прошлась по камере, а Пьер с интересом наблюдал за её плавными движениями. — В прочем, ладно. Я...я сама его найду.
Девушка неожиданно рванула к двери.
— Постойте! Вы знаете, где он прячется? Даже если так, то вам не справиться с ним!
— Я справлюсь! — Френсис попыталась улыбнуться, однако её улыбка показалась начальнику тюрьмы заметно горькой. Кажется, она от него что-то скрывала. Она прошла через порог и в последний раз обернулась к своему собеседнику. Ей хотелось увидеть на его лице утешение или что-то вроде того, чтобы почувствовать в себе хоть немного уверенности. Но тут, она почувствовала, как что-то мокрое и горячее прижалось к её спине практически вплотную да так быстро, что она даже вскрикнуть не успела. Чья-то сильная рука схватила её за запястье, оттянула в сторону, чтобы она не мешалась, а к горлу подставилось что-то холодное и острое. Френсис не видела его, зато она заметила, с каким волнением начальник тюрьмы кинулся к ней на помощь, как быстро побелело его круглое, старческое лицо, и казалось, что он постарел ещё лет на пять, а то и на десять.
— Ни с места, — произнёс бархатистый голос прямо у уха девушки. Она почувствовала, как его раскалённое дыхание обожгло её мочку. — Иначе получите её внутренности отдельно от всего остального.
— Посланник! — вскрикнул Пьер, подходя ещё на шаг, но затем резко замирая. Очевидно, понимая, что всё это бессмысленно, что Френсис в плену и если он попытается вручную справиться с узником, то только зря погубит невинную душу.
— Я уже сказал вам свои условия, грязное французское существо! Будь у меня с собой огнестрельное оружие, то я бы не поленился потратить на вас патрон! А теперь, позвольте мне удалиться через чёрный ход. Заранее благодарю.
Френсис не могла ничего предпринять, пират волок её следом за собой всё дальше и дальше от человека, который случайно оказался единственным свидетелем, у которого на глазах, держа под рукой пленницу, уходил опасный преступник. Она пыталась зацепиться пятками за неровный пол, но Посланник был сильнее и упрямее её, и если он видел, что та противится ему, он начинал ускорять темп и ещё болезненнее сжимать её талию.
Громко сопя ей в ухо, он постепенно уносил её во мрак.
Она хотел закричать, но к горлу внезапно подступил горький, острый, подобно шипу, комок. Он-то и мешал ей говорить, да и вообще открывать рот. Наоборот, страх только вынудил её стиснуть зубы, как можно плотнее и просто поддаться течению. Может, ей повезёт, и опасный преступник отпустит её.
— Гм, а ты хорошенькая, — неожиданно заговорил её враг. — Жаль, что француженка. Не повезло же тебе столкнуться со мной, милочка!
"Он убьёт меня!" — с испугом подумала девушка, поражённая тем, с какой ненавистью пират отзывался о её народе.
— Идиоты, решили, что я укроюсь в этом поганом городишке? Как будто моя гордость посмеет укрыться в одном из этих домов, пропитанных чумой? — продолжал ворчать Посланник. — А чего только стоило — спрятаться в соседской камере и сделать вид, что ты дохлая марионетка. С моими видом я вполне за неё схожу, не правда ли?
Мужчина захохотал прямо ей в ухо, и чуть было не оглушил свою жертву.
Они прошли через второй ход, и вскоре ощутили солоноватый запах океана, перемешанный с запахами вечерней свежести. Где-то там, за плотными, кирпичными стенами, на другой стороне темницы, шумели стражники, искали пленника, не догадываясь о том, где он на самом деле. Возможно, Пьер уже нёсся со всех ног к своим людям и на ходу строил план по освобождению Френсис из плена.
Вот, они очутились в каком-то засохшем саду, откуда лучше всего был виден океанский простор. Правда, глубокой ночью его не удавалось так хорошо лицезреть, зато шум, с которым его волны ударялись об каменистый берег, был похож на пленительный шёпот. К своему удивлению, Френсис заметила, что пленник больше не волочит её за собой, и что хватка его заметно ослабла.
— Замечательно, — изрёк пират, отталкивая пинком от себя обомлевшую девушку. Пока Френсис пыталась придти в себя от такого поступка (ведь не смотря на свою крайнюю осторожность к англичанам, она была уверена, что эти люди обладали излишней вежливостью, возможно, поэтому англичан и называли часто «джентльменами», а тут она оказалась совсем обескуражена), тот уже поспешно ковылял к побережью.
— Постой! Посланник! — чуть не плача звала его француженка. Мужчина не оборачивался. Она видела его белую, худую спину, слегка сгорбленную, на которой, якобы, должны были зиять следы от недавних побоев, но... Френсис опешила — она видела рубцы, с ними, узник был похож на зебру, насколько гармонично смотрелись его раны на его светлой коже. Но… даже невооружённым глазом можно было заметить, что их заметно поубавилось с момента последней встречи Френсис с Посланником. По крайней мере, по его виду нельзя было сказать, что человека пару часов назад безжалостно терзали в темнице. Может быть, это была игра света? Или…что-то другое… Но Френсис не собиралась так легко отпускать пирата. И поэтому она прибегла последней попытке.
— Артур!
Её вопль разнёсся на несколько метров вперёд и вскоре был захвачен шумом морского прибоя. Пират резко остановился, как будто невидимые силки уцепились за его руки и ноги и приковали к месту, но оборачиваться он не стал. Девушка мечтала всем сердцем узнать, что же творилось в его голове, о чём он думал в тот момент – может, он проклинал её? А может, злился на то, что она позвала его по имени? А может, он подумывал над тем, чтобы вовсе убить её? Чтобы она не позвала стражу?
— Зачем ты здесь появился? — спросила она. И, очевидно, этот спонтанный вопрос слегка удивил уголовника. Вздрогнув, он взглянул на неё через плечо, и девушка заметила, как ярко под ухом заблестела его звезда. Но сказать он так ничего и не сказал. То ли не захотел, то ли у него не было на это времени. Он просто посмотрел на свою бывшую пленницу, а затем, отвернувшись, спокойно удалился за деревья. Френсис долго ещё слышала, как неподалёку звонко хрустела трава, затем, пока шум прибоя не проглотил его окончательно.

*В этом случае слово «девушка» означает «молодость», «свежесть», ибо мой персонаж действительно находится в са-а-амом расцвете сил, и не смотря на свои любовные утехи, мне не хочется называть её «женщиной».
**Район во Франции
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 03:58 | Сообщение # 4
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 3. Сделка
Команда "Армады" была безмерно счастлива возвращению своего капитана. Просидев без дела целые сутки, они чуть было не выдали своё тайное убежище, когда случайно подожгли одну бочку с порохом... так, ради развлечения. К счастью, взрыв был небольшим, пещера слегка дрогнула, но не развалилась. И вот, когда кто-то из команды, раскачиваясь на верёвках, заметил приближающуюся вдали фигур, в тот момент корабль действительно чуть было не разорвало от счастья. Наконец, вернулся их главарь.
— Тише, чего раскудахтались, — принялся их успокаивать капитан, едва ступив на борт корабля. И всё равно, ему было приятно осознавать, что команда по нему скучала. Ведь она была ему, как семья. Да что тут лукавить, она и была его семьёй. И матерью, и отцом, и братом и сестрой. Вся в одном флаконе.
— Мы думали, что вы опять влипли в какую-то неприятность, — начали оправдываться его бравые ребята. — Говорят, что вас там не лихо отделали.
— Не то чтобы отделали, — сухо ответил капитан и надел на себя чёрную, бархатную треуголку, которую преподнес ему маленький юнга. — А сейчас, поднимайте якорь! Каков нынче ветер, Рей?
— Весьма умеренный, дует на юго-запад, — ответили капитану с клотика*.
Капитан же, словно не доверяющий словам своего подчинённого, облизнул кончик указанного пальца и вытянул его перед собой. Убедившись в верности сказанного членом команды, его губы дрогнули в довольной улыбке.
— Отлично, тогда расправляйте паруса, — процедил он, важно расхаживая по палубе, пока вся его команда плясала на высоких мачтах, разворачивая белые парусники. К счастью, никто на побережье не видел того, как прежде молчаливое и ничем неприглядное судно внезапно ожило и постепенно, отделившись от грота, начало плавно скользить по морской глади, идя параллельно французского берегу.
В этот момент капитану того таинственного судна подали наконец его одеяние, ибо выглядел он на данный момент так, как будто его обокрали, оставив для приличия лишь грязные портки и шляпу. Тот же самый юнга, что прежде протянул ему капитанскую треуголку, додумался принести хозяину и верхнюю одежду. И теперь, одетый в белую, простецкую рубаху и поверх чёрный жилет, теперь он вполне мог сойти за моряка.
Корабль выходил в открытый океан.
Усевшись на бушприт**, Посланник с самоуверенным видом разглядывал отдалявшуюся от них всё дальше и дальше пристань. Сначала он не видел ничего такого подозрительного, чтобы могло разжечь его интерес. На пристани было тихо, спокойно, привязанные корабли вяло покачивались на волнах, и лишь парочка не спящих моряков как-то рассеянно взглянули на его судно; но это было мимолётно, так как затем они тут же потеряли к нему интерес. Это было даже скучно, ибо пират рассчитывал на более живое прощание. Ведь не зря он так завёл местную охрану. Ему хотелось в последний раз увидеть лица французов, искажённых в страшном бешенстве. Но, его ожидания не оправдались...
— Корабль разгоняется, — кричал член команды, который всё ещё горделиво восседал на одной из мачт. — Сворачиваем на три градуса влево!
На горизонте уже виднелись первые проблески восходящего солнца. Не смотря на то, что ещё была рань, небо всё же решило стать чуточку светлее, что в принципе и было на руку пиратам. Не то, чтобы они плохо ориентировались в темноте, наоборот — ночное время суток было для них самым излюбленным периодом, однако они не всегда умели почуять опасность. Темнота умела скрывать их от врагов, но это не значило, что их враги не знали об этой фишке.
Теперь же океан из чёрной бездны плавно перешёл на тёмно-синий, умиротворённый оттенок. Капитана снова посетила довольная ухмылка, когда «Армаду» начало выбрасывать за пределы чужой территории. Им оставалось проплыть мимо двух чёрных скал, которые располагались друг напротив друга и загораживали пиратам боковые стороны. Остров был похож на такого своеобразного краба, у которого эти скалы играли роль щупалец. Не имея возможности двигаться, они всё же создавали иллюзию, будто они из жадности пытаются загородить собой проход и заключить судно в свои каменные объятия.
— С севера приближается военный фрегат! – внезапно заорал смотритель и от его слов сердце капитана "Армады" сжалось, но скорее не от страха, а от радости. Он уже начинал сомневаться в силе французского флота.
И действительно, находясь на носу корабля, он даже не вставая, заметил тёмное пятнышко, что неумолимо приближалось к ним и с каждой секундой обретало всё новые и новые черты.
— Фрегат с северо-запада! — истошно вопил член команды, и от его крика начала создаваться эхо. — С северо-востока! Ещё двое с севера! Капитан, мне кажется, эти ребята приготовились основательно.
Посланник и без того видел, как в один миг преспокойное побережье заполонило десятком хорошо вооружённых кораблей. Капитан корабля не паниковал, кажись, наоборот, его всё сильнее с каждой минутой заполнял какой-то непонятный, необъяснимый восторг. Забравшись ногами на эзельгофт***, он начал раздавать громкие приказы:
— Хьюстон — на мостик! На тебя возлагаю управление корабля! Вайлет, Джонсон, Рей — займитесь пушками! Чую, без них дело не обойдётся. Остальные, спускайте паруса! Живо!
— Но мы же их только отвязали, капитан, — воскликнула команда, которая за это время успела спуститься вниз, на палубу. Вид у них был слегка измотанный.
— Делайте, как велят! — рявкнул Посланник, и в его голосе звучало сильное возбуждение.
Достав из сундучка, предоставленного всё тем же юнгой на побегушках, мачете, мужчина весело покрутил его в руках, показывая окружающим, что какие-то там французы не сумеют остановить такого горячего английского головореза, как он. И его приподнятое настроение передалось и всей команде, которая ощущала себя под его командованием — как за семью замками — в безопасности. Сразу же их движения стали более быстрыми и ловкими, они готовы были вступить в неравный бой.
На той же стороне уже всеми известный не менее кровожадный адмирал, чьё сердце навеки принадлежало одной единственной девушке-красавице всей Франции, готов был в любой момент отдать приказ своим пушкам. Подчинённые только и делали, что дожидались его дальнейших приказов, нанося над затравочным отверстием пушки подожженную палку.
— Дальность пятьсот ярдов, — проорал он своим зычным голосом. Но договорить ему так и не дали, ибо другой, более громкий и более властный голос разгромил все его желания сказать что — либо. Он не принадлежал никому из его подданных, ни пиратам, что терпеливо ждали дальнейших действий от своих врагов. Адмирал опустил голову вниз, за борт и его лицо от удивления вытянулось.

Посланник продолжал ожидать нападения. Не смотря на пылкое желание сойтись вплотную со врагами и наконец воткнуть в кого-нибудь мачете, он обладал странной привычкой пропускать врагов вперёд, чтобы те первыми подняли на него руку. То ли он таким образом убеждался в решимости противника, то ли их первое нападение возбуждало в нём больший адреналин. В любом случаи, этот бой не оставался без исключения.
Но, как и всем обычным капитанам, жаждущим вступить в бой, терпение у него начинало сходить на нет. Корабли противника молчали и не делали никаких попыток напасть на "Армаду". И при этом они не отпускали своих пленников. Такой поступок начинал раздражать всю команду.
— Чего они ждут? — возмутился кто-то из них, и этот вопрос прогремел в голове Посланника раскатистым громом. Мужчина неожиданно оживился, в глазах его снова появился лихорадочный блеск.
— Что же, раз они и дальше собираются стоять в сторонке, как смущённые девственницы, то так и быть, давайте исполним мой любимый торнадо из ядер, — предложил весело он, размахивая перед собой своим толстым клинком.
— Постойте! Там лодка! Лодка! Она плывёт к нам!
Главарь пиратов сначала даже не понял, куда смотреть, от неожиданности он начал вращать головой в разные стороны. Наконец, он увидел то, на что указывала так отчаянно его команда — по бирюзовым волнам, раскачиваясь и медленно — медленно передвигаясь, плыла маленькая шлюпка. На ней сидели двое солдат — оба держали по ружью, но при этом в глазах английского головореза они больше напоминали шутов, нежели серьёзную стражу, готовую в любой момент вступить в бой с врагом. Однако о них пират забыл довольно быстро, так как завидел сидевшую между ними девушку. Одетая в нежно-голубое платье и с кружевной, кремовой шляпкой на голове, она держала в руках...белый флаг? Капитан "Армады" даже специально протёр глаза, наивно надеясь на то, что это происки его богатой фантазии. Ведь не могло быть всё так просто! Но не смотря на всё своё страстное желание запустить к приближавшимся французам свой клинок, он не в силах был это сделать, ибо свято ценил пиратский кодекс… что уж тут говорить и про парламентёрство.
— Если пойдёт что-то не так, стреляйте, — шепнул он молодому юнге и отослал его, чтобы тот передал это послание всей команде. И пока мальчик носился по палубе, нашёптывая каждому в ухо приказ капитана, сам Посланник продолжал с интересом разглядывать одинокую лодку, которую можно было бы с легкостью сбить одним пушечным ядром; однако всё осложнял белый флаг. Да и девица, которая с виду выглядела довольно нежной и ранимой душой. Что она вообще оставила на поле боя? Может, она плыла вовсе не к ним? Чем ближе крохотная лодка подплывала к грозной «Армаде», тем прозрачнее становились надежды несчастного пирата. И вскоре ему пришлось с болью в сердце признать, что белый флаг был адресован ему.
Меж тем лодка стукнулась об борт корабля и нежданные гости уже вскарабкивались верх по верёвочной лестнице. Когда же девица и её стража оказались на палубе, странная особа, к которой англичанин помимо кровной ненависти испытывал ещё и капельку любопытства, смело подошла к нему и постаралась улыбнуться.
Не смотря на то, что улыбка её была фальшивой и абсолютно неубедительной, её лицо всё равно как будто манило к себе. Даже Посланник — скверный тип, для которого красота и роскошь не значили ничего — поймал себя на мысли, что она очень даже не плоха для француженки. Но он твёрдо для себя решил, что такие предательские мысли ни за что не повлияют на его поступки.
— Френсис Бонфуа, — представилась она, по привычке протянув пирату свою тоненькую, белую ручку. Пират же не подавал никаких признаков взаимности. — Кхм, в общем, мы с вами уже встречались.
Мужчина коротко посмотрел на неё и с раздражением поджал губы. Казалось, что он совсем не понимал, что лопочет эта странная леди. Но Френсис не собиралась сдаваться. Слегка порозовев от неловкости, она продолжила.
— Вы сегодня меня...кхм...взяли в плен, — напомнила она, слегка склонив вниз голову. — Когда убегали.
— И что? Вам этого было мало, женщина? — на удивление грубо ответил ей Посланник. От таких слов девушка совсем потеряла уверенность за место нежно-розового и стала белее снега. Но, вспоминая о том, где она находится и какая миссия лежит на её хрупких плечах, француженка собрала побольше воздуха в грудь и продолжила.
— Я прибыла к вам с заманчивым предложением. Думаю, оно должно вас устроить. Вас и вашу команду.
— Оу, ну по таким вещам вы могли бы не созывать с собой целую армию, — кисло ухмыляясь, ответил англичанин и украдкой показал на французские корабли, что стояли вокруг, подобно кольцу. — Мы обсудили бы это в моём личном кабинете. Такие милашки, наверное, стоят не дёшево.
Команда, застывшая за его спиной, начала громко хохотать. Наконец поняв, на что намекает её собеседник, лицо девушки из белоснежного стало вновь розовым, а затем и совсем красным, как шкура помидора. Она не была в силах скрывать своё смущение, эмоции постепенно брали над ней вверх.
— Ладно, забудьте об этом, — махнул равнодушно рукой пират. — Я всё равно на дух не переношу французов, и поэтому мне будет крайне омерзительна близость с вами.
"Аналогично!" — подумала про себя разозлённая Френсис. Никогда ещё её так не поливали публично грязью. Привыкшая во всём выходить победительницей, девушка была просто в ступоре, и когда пират вновь взглянул на неё, мысленно требуя, наконец, рассказать о своём "выгодном предложении", она не сразу сумела заговорить. Язык её не слушался.
— Ну, так, что у вас там за послание? Или что там? Предложение? Валяйте, пока я в приподнятом настроении.
— М-м...я...предлагаю... — девушка мысленно отругала себя за смущение. Этот человек...он бесил её; её раздражала его хищная улыбка, его всевидящий взгляд, его самодовольный характер, который он даже не пытался скрыть. Пока она поднималась на палубу и шла к нему навстречу, её глаза продолжали с неумолимым интересом изучать Посланника, и она мысленно удивлялась тому, как же он изменился, едва оказавшись на своём родном, любимом корабле в компании команды и будучи на своей же волне. В принципе, нельзя было сказать, что находясь в плену, этот человек выглядел жалким и беззащитным, как большинство узников в местных камерах, ведь, глядя в его глаза там, в темнице, она ощущала давление, даруемое его свирепым взглядом. Это говорило о том, что даже неволя не могла сломить его громадную гордыню. А здесь, на корабле в облике капитана, он выглядел ещё в сто раз зловеще и представлял из себя теперь бомбу замедленного действия. Хоть Френсис и играла роль парламентёра****, всё равно ей казалось, что вот-вот этот человек сорвётся с поводка и разрубит её на куски своим острым мачете.
К счастью, пока этого не произошло.
— Ближе к делу, — холодно приказал он.
— Я...я могу от...отпустить вас без...без единой царапинки...Я … я могу представить в...вам полную ув...уверенность в том, что фр...французская армия больше в...вас не тронет.
Она поражалась самой себе. С каких это пор она стала такой трусихой?
— Какая щедрость, — со снисхождением произнёс Посланник. — И в чём подвох, женщина?
Поморщившись от такого обращения, Френсис продолжила:
— Взамен, я…я прошу, чтобы вы вз…взяли меня в плаванье…с собой. Вот.
Сказав это, она опустила голову ещё ниже, так, что её волнистые волосы упали на лицо и закрыли её покрасневший лоб. Она чувствовала себя маленькой школьницей, которой задали рассказать стишок у доски. Только преподаватель не трясёт перед глазами холодным оружием…
Внезапно, пират расхохотался, да так злобно, что даже стражники, толпящиеся за спиной юной героини, задрожали со страху. Девушка решительно отстранилась от пирата на значительное расстояние, тайно опасаясь нападения и при этом ровно не понимая — что такого она сказала? Что в её словах так рассмешило Посланника?
— Вы, французы, вижу, совсем обнаглели, — кончив хохотать, сказал пират и стёр с глаз выступившие слезинки. — Раз решили, что я вам тут устрою бесплатный круиз!
— Я совсем не понимаю, — сказала Френсис, вдоволь наслушавшись о себе и о своём народе. — Почему вы так относитесь к моему предложению? Вас это не устраивает? Но вы только поглядите: я обеспечу вам спокойное плаванье, а сейчас, беря меня с собой, вы пройдёте мимо этого флота целыми и невредимыми! Я думаю, вам меньше всего сейчас хочется терять свою команду в такой глупой ситуации! Да и самому погибать!
— А с чего вы, милочка, решили, что я потеряю свою команду? — пират резко посерьёзнел, и на его хмурое лицо накатила тень злобы. Даже его голос стал намного ниже, и в нём чётко ощущалась вибрация. — Вы видели, каков я в бою?
— М...нет, но...
— Так, я повторюсь (хотя не люблю этого делать), откуда вам знать, что я потеряю свою команду?! Вы, наивное существо, даже не знаете и половины того, чего я повидал на своём веку! В скольких сражениях я выживал, сколько ядер испытала на себе моя ласточка, — мужчина ласково погладил перила корабля. — И после всего этого ТЫ, французское отродье, имеешь право мне указывать?! Да ты даже сабли в руках не держала, а ещё что-то смеешь мне говорить!
Мужчина был настолько взбешён, что даже не заметил того, как перешёл с ней на «ты».
— Позвольте, — девушка с лёгкой грацией повернулось к одному из своих стражников и вытащила у того из ножен саблю.
Перестав потешаться, англичанин слегка напрягся, оценивая про себя, что по крайней мере, эта выскочка держит саблю в руках правильно, да и на её прекрасном личике теперь не было и следа того смущения, что посетило её совсем недавно, теперь она была полностью сосредоточена на своей цели. И это не могло не поразить опытного пирата.
— Как видишь, саблю я в руках держать умею, — в её голосе, ныне мягком и невинном, проскользнули прохладные нотки. И судя по тому, с какой лёгкостью она избавилась от вежливости и перешла с ним на "ты" прямо на глазах своих солдат, не было и сомнений о грядущей битве. — Может, тебе ещё и приём какой-нибудь показать, чтобы ты хоть немного начал уважать меня, а, Посланник?
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 03:59 | Сообщение # 5
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Феерично, — только и сказал пират, проводя пальцем по своему мачете. — Значит, это была не шутка. Эх, я бы рад тебя порубить на дольки, но учитывая нашу разницу в полах, я просто не в силах драться с бабой.
— А может ты просто боишься проиграть бабе? — решила заговорить на его манер Френсис и затем встала в боевую позу. — Ну же, нападай, Посланник!
— Послушай, француженка... — но заметив яркий огонёк в голубых глазах девушки, мужчина не в силах был докончить фразу. Кажется, он даже забыл, что хотел сказать, ибо его начинало пугать состояние девушки. Что-то он не припоминал в кодексе о такой развязки беседы с парламентёром. Разве их беседа протекать должна не в мирной манере?
— Ну, что? — Френсис подалась вперёд и подцепила штанину пирата.
— Эй, эй! Тише, крошка! — пришло время пирату отскакивать от собеседницы, ибо её сабля прошла на сантиметре от кожи. А это уже было опасно. — Слушай, это уловка да? А, я раскусил тебя! Ты хочешь, чтобы я на глазах всей этой орды напал на тебя, тем самым подписав к своему немалому списку преступлений ещё и это! Забавно – забавно.
— Эти люди слушаются меня, — смело возразила Френсис. – А я отдала им приказ, чтобы они не вмешивались в наши переговоры, как бы они не проходили. Но, если мне не удастся уговорить вас, они всё же откроют по вам огонь. Так как своё дело я сделала. Я попыталась. Нападай!
Пират замер на месте, просто не веря в то, что ему указывают на его корабле. Но всё же эта девушка рождала в нём интерес. И поэтому он достал свой мачете и потряс им перед Френсис.
— Сама напросилась.
Процедив это сквозь плотно поджатые губы, мужчина размахнулся своим мачете и направился к девушке. Чаша терпения его заполнилась окончательно, и теперь он готов был без всякой совести разорвать Френсис голыми руками. Его не волновало то, что с ним будет дальше, объявят ли французы бой, или не объявят. У него уже была своя цель.
От последующих грубых и спонтанных ударов Френсис увернулась довольно быстро и легко, при этом не забывая про свою пластику. Поэтому с виду это казалось очень необычно — озлобленный, грубый англичанин, чьи движения были далеки от профессионализма, и по ним сразу можно было понять, что данный субъёкт больше использует силу, нежели внимательность; и девушка — эдакий лебедь — движения её были легки и спокойны. Как будто она не дралась, а исполняла балетный танец. Она даже и не старалась нападать на пирата, она уже сделала своё дело — довела его до ручки — и теперь просто получала удовольствие от его злобы.
Кинжалы их то и дело мелькали на фоне возвышающегося над океаном огненного шара. Звук ударов железа на удивления ласкал уши; команда не собиралась вмешиваться — пираты с преспокойным видом стояли в нескольких метрах от спорщиков и с удовольствием наблюдали за ними. Кто-то с довольным видом положил руки за голову, кто-то уселся на пустую бочку, а кто-то под шумок делал ставки. Когда же ещё предстоит шанс оказаться свидетелем забавного спора между кровожадным главарём пиратов и девушкой-одуванчиком, любительницей короля и всегда желанной гостьей в его дворе.
В какой-то момент девушка всё же совершила ошибку. Никто не стал её судить, ибо все понимали – не так уж и легко выдержать под напором такого головореза. Воспользовавшись её заминкой, Посланник резво наклонился и порвал её красивое, голубое платье. Оставив на нём вполне откровенный разрез, сквозь который можно было вдоволь налюбоваться прекрасными женскими ножками, англичанин тоже начал ослабевать следом за своей партнершей. Только связано это было не с усталостью, а из-за впечатления от увиденного.
— Предпочитаешь чёрные колготки? — в открытую спросил он, специально ударяя по сабле девушки. Покраснев, Френсис ответила ему тем же ударом. Такой ответ сразу же привёл пирата в себя и тот, наконец понял, что пора уже завершать эту нелепую потасовку, пока сюда не сбежалась вся французская кавалерия. Двое стражников, что толпились, подобно матрёшкам, за спиной юной героини, не предпринимали ничего, чтобы помочь своей хозяйке. Очевидно, Френсис не солгала Посланнику, сказав ему, что солдаты полностью под её контролем. И как же такая мощь уместилась в крохотных ручонках этой француженки?
Отшвырнув девушку на пол, он быстрым движением вырвал у неё из рук саблю, и свой мачете приложил к её горлу, чтобы твёрдо показать ей – бой завершён. Френсис с негодованием подняла глаза на пирата. Её красивая, кружевная шляпка свалилась на бок, волосы взлохматились и встали дыбом. Лицо стало красным и мокрым от напряжения.
Между ними возникло довольно долгое и неловкое молчание. Судя по странному, неоднозначному выражению на лице Артура, тот не собирался её убивать. Злость, которая двигала им в начале боя, вскоре испарилась и теперь, часто выдыхая воздух, он с напряжением обдумывал, что делать дальше.
— Ура! — вскликнула восторженная победой капитана команда. — Мы и не сомневались в вас, капитан! Вы самый лучший! Давайте теперь избавимся от них!
На лицах двух нелепых стражников проскользнуло нечто вроде откровенного недоразумения. Они хотели было подбежать к хозяйке и поднять её на ноги, но, очевидно, приказ, довольно сильно внушённый в их крохотные мозги девушкой, зазвучал у них с более насыщенным звоном, напоминая об их обязанностях.
Стараясь казаться спокойным, пират выпрямился во весь рост и, убрав от девушки мачете, повесил его себе за ремень. Посчитав этот жест завершением их довольно нервозного разговора, Френсис, наконец, нашла в себе силы и осторожно встала на ноги. Её тело как будто заполнилось свинцом и почти её не слушалось, но вовсе не это расстроило душеньку. Она понимала, что её гениальная идея, которая вела её всё это время, горела перед её глазами подобно северной звезде — и всё это вмиг порушилось. Она думала, что поступает правильно, что в её решении нет никаких белых пятен, что всё обдумано до мелочей; и как же ей стало горько осознавать себя побеждённой. Горько аж до слёз. Быстро отвернувшись от пирата, она попыталась как можно быстрее покинуть корабль, лишь бы Посланник не видел её блестящих глаз. Сначала она велела страже спуститься к шлюпке первыми. Однако, едва она отправилась за ними следом, как властный голос англичанина раздался над ней и был равносилен удару тяжёлой гири.
— Стоять!
Девушка вздрогнула и остановилась на месте, позабыв, куда она вообще шла.
— Мы ещё не решили, где наша особа будет ночевать.
Френсис медленно повернулась к Посланнику лицом, дабы удостовериться в том, что ей эти слова не послышались. Неужели...
— Расправляйте паруса, ребятки! Укрепите тросы! Предчувствую с юга сильный ветер! — уже позабыв о девушке, верещал вовсю капитан. Горделиво положив руки на бёдра, он расхаживал по кораблю взад и вперёд и всёми силами пытался сделать вид, что Френсис тут нет. Но вскоре, её яркий образ, так не сочетавшийся с мужским беспорядком на корабле всё же вынудил англичанина снова взглянуть на неё, только без удовольствия и без какой-либо радости.
— Ну, и что стоим? — спросил он, хмурясь не хуже озлобленного бойцовского пса. — Разгоняйте своих идиотов, они нам проплыть мешают! Или вы передумали?
— С…сейчас, — заикаясь ответила девушка и, взволнованно стиснув кулаки, бросилась подавать знак военному флоту. Она всё ещё не верила в успех своей миссии, и порой тайно поглядывала за капитаном, всё ещё рассчитывая услышать от него что-то типа: "Эй! Ты всё ещё здесь? А ну, пошла вон отсюда с моего корабля! Женщинам тут не место"
Но, к счастью, этих слов она так и не услышала.

Когда белые паруса были расправлены, прохладный ветер мгновенно подхватил их, и корабль понесло по морской глади, разрезая острым носом пенистую воду, вперёд, к флоту. Французские корабли, получившие приказ Френсис, медленно и аккуратно отступали, явно без всякого желания. Френсис встала на самый край палубы и для того, чтобы сохранить равновесие и не упасть в море, она ухватилась за трос. Никто её не трогал — ни команда, ни сам капитан. Она как будто для них не существовала. Пираты пробегали мимо неё, выкрикивали различные команды, что были не доступны для женского понимания. Иногда кто-то посматривал на неё тайком, но заговаривать с ней никто не осмеливался.
Когда пиратское судно проплывало мимо одного из французских фрегатов, девушка увидела лицо любимого человека, что дожидался её на той стороне. Мужчина был на столько поражён исходом этой стычки, что даже снял с себя парик и тискал от волнения его в своих руках. По его бледному лицу прошла подозрительная судорога.
— Френсис, ты уверена? — прокричал он. – Я никогда не соглашусь с твоим решением, ибо оно просто абсурдно! Знай, что отпустил я тебя не по своему желанию!
— Не волнуйся! Всё будет хорошо! — крикнула она быстро в ответ, ибо их судна вот-вот должно было расстаться. — Только, прошу, не влезай! – И подмигнула ему.
Мужчина хотел что-то ещё сказать, но та уже была далеко. Она могла перебежать на корму, и у неё тогда бы было в запасе ещё пару секунд для беседы, но она этого не сделала. В последний раз улыбнувшись адмиралу, она повернулась лицом к открытому океану, над которым уже стояло солнце. Тёплый, морской ветер обдувал её нежное, белое лицо. Она не чувствовала страха перед тем, что произойдёт дальше, ей казалось, что главное в своей миссии она уже выполнила. Нет, это вовсе не значило, что она не волновалась. Волнение её посещало и довольно часто, но она старалась всеми силами подавить его весёлыми мыслями.
— Неплохой выход, — изрёк с удовлетворением Посланник. — Это сулит и неплохое плаванье.
Девушка не сразу поняла, что он обращался к ней. Просто он говорил так отрешённо, что можно было бы решить, что он просто говорит вслух сам с собой.
— Итак, когда мы лишились лишних ушей, я хотел бы выяснить, чем так заинтересовал такую нежную особу? — из его уст это звучало не как комплимент, а как очередной суховатый сарказм, коим обладали все англичане. И всё же девушка одарила его неуверенной улыбкой.
-— Если я скажу, что мной овладевает обыкновенное девичье любопытство, это сойдёт за ответ?
Англичанин усмехнулся.
— Нет, конечно, — сказал он, отводя взгляд от девушки и устремляя его куда-то вдаль. — Опыт научил меня не доверять никому, тем более французам. У меня на ваш счёт куча подозрений. Теперь, когда ты на моём корабле, я не допущу того, чтобы вы шлялись где попало. Вы ВСЕГДА будете под моим внимательным надзором.
Итак, они снова перешли на «вы».
— Не буду спорить — весьма справедливо, не смотря на репутацию, — заметила Френсис, для которой такое общение показалось пределом мечтаний. Она и не думала, что между ними завяжется такой спокойный разговор. Учитывая их недавний, жаркий бой, о котором ей напоминал откровенный разрез на платье. — Что же, я принимаю ваши условия, Посланник. Можно только один вопрос?
— Валяйте.
— Почему вы согласились? Я же проиграла в бою, вы выиграли...не понимаю...
— Только не тоните в чаше своего самолюбия, француженка, — резко перебил её пират, как будто та заговорила о чём-то запретном. — Если я и согласился на ваше условие, то вовсе не потому что меня испугала ваша армия или потому что я испытываю к вам какие-то чувства. Ха! На самом деле вы спасли ИХ, а не мой корабль.
Девушка вопросительно подняла одну бровь.
— Берега бы этого города назывались Багровыми, не появитесь вы со своей безвкусной шляпкой. И всё же, та цель, которую я себе поставил, требует не мало усилий, и если я вечно буду отвлекаться на такую мелочь, как иностранные фрегаты, то в конце концов не добьюсь того, чего хочу. А вы станете моим официальным пропуском во многие моря. Это очень удобно. То есть, я смогу сохранить больше сил для более важных боёв. Чем эти… Ко всему прочему, мне искренне стало интересно ваше упорство, с которым вы добивались пропуска в мой корабль. Скоро я узнаю, что вами движет, милочка.
Френсис испуганно сглотнула. Ей показалось, что этот человек на секунду залез в её душу и в её разум. Кажется, что он видел каждую её мысль. И его слова, с виду не такие страшные, всё равно заставили её девичье сердце часто забиться. Постаравшись, унять сбитое дыхание, она скромно задала вопрос:
— А если это не так? Если я действительно хочу быть девушкой-юнгой на вашем корабле?
— Слишком просто, — возразил мужчина, отрывая взгляд от бескрайнего океана и снова без охоты встречаясь с большими глазами француженки. А Френсис злилась на себя, ибо она не могла ничего прочесть в его малахитовых глазах. Его взгляд казался абсолютно бесстрастным, но при этом, в нём было что-то, что пугало юную искательницу приключений и зарождало в ней желание узнать это "что-то".
— Итак, перед тем, как познакомить вас с вашей спальней, вам нужно встретиться с командой. Я не знаю, сколько вас хватит на моём корабле, но моих ребят вы должны знать. Сейчас опасность нам не грозит, большая часть команды отдыхает в своей каюте. Давайте, навестим их, — сделав резкий не понятный жест руками, англичанин пригласил её к дверям, что вели к каютам и к трюму. Девушка неуверенной походкой пошла к ним, изредка оглядываясь на пирата, как будто опасаясь, что он покинет её в самый ответственный момент.
Они спустились к каютам команды, где в тот момент творился полный беспредел. Едва они с Посланником оказались внутри тесной комнаты, сплошь обвешанной гамаками, девушка ощутила сильную вонь от пота и грязи. Команда, что активно обсуждала их выход в океан, завидев в дверях гостью, дружно замолкла и испуганно на неё вылупилась. Френсис почувствовала, что краснеет. И скорее не от смущения, а от стыда, что вот такая чистая ухоженная особа оказалась в этом непригодном для её душеньки месте.
— Итак, она с нами? — поинтересовался мужчина пожилого возраста, у которого во время разговора то и дело дрыгались разноцветные косы на спутанной, русой бороде. Вся команда хором загалдела, одна открыто восхищались девушкой, другие, так же как и Посланник, тихо нашёптывали разные проклятия в её адрес, а кто-то просто громко хмыкал. Пока капитан их успокаивал, девушка для себя заметила, что в каюте жили в основном одни мужчины. Очевидно, на этом корабле были какие-то строгие исключения на этот счёт.
— Тише, ребятки, давайте вспомним о приличии и поздороваемся с нашей мышкой, — грубым тоном объявил Посланник. Он не заметил, как передёрнуло девушку от слова-обращения "мышка". — Её зовут... как вас там зовут?
— Френсис Бонфуа, — девушка гордо выпятила вперёд грудь, как будто, назвав своё имя, она совершила какое-то достижение.
— Грязная шпионка, — произнёс кто-то из толпы. – Зря ты её оставил на корабле, капитан. Надо было её зарезать при первом же случаи.
Услыхав эти слова, француженка мигом потеряла всю свою уверенность.
— Отлично, — мужчина начал поочерёдно указывать пальцем на какого-то члена команды и называть его по имени. — Запоминайте. Это Вайлет, а это Джонсон, этого сорвиголову зовут Рей — они обычно отвечают за оружие. Снабжают мой корабль порохом, патронами, ядрами. Всем, чем нужно. Ещё в их команде был Крис — вот он, кстати — но после нашей последней стычки ему повредило взрывчаткой ногу и теперь он не может ходить. Это Браун — наш персональный лекарь. Его бабушкины рецепты часто помогают от болезней. Это Брукс, Курт, Кейл, и Френк. Весёлая четвёрка. Так, здесь мы закончили. Идёмте дальше.
Посланник открыл дверь и девушка, всё ещё пристально пялясь на затихшую команду, вышла обратно к лестнице. Пират последовал за ней, и на его лице играла самодовольная улыбка.
— А теперь в столовую, — сказал он, подгоняя девушку вниз. — Познакомлю тебя с коком и его помощником.
Они спустились на нижний уровень, где было чуть жарче, чем в каюте команды, зато пахло в сто раз приятнее. Френсис уловила носом запахи различных приправ — очевидно кок в этот момент что-то готовил. Правда ей не хотелось отвлекать человека от готовки, но капитан корабля был упрямее. Он поставил перед собой задачу познакомить гостью со всем экипажем.
— Эй, Джеспер! — позвал кого-то посланник. Вдали, за белым паром, что клубился у порога, девушка услышала чьё-то раздражённое мычание. — Смотри, какую куколку занесло на наше судно!
Они очутились в узком помещении, где по бокам стояли деревянные столики, прямо как в кафе. Именно из-за них столовая казалась такой мелкой и некомфортной. В дальнем конце комнаты располагалась печка, шкафы с инструментами и посудой, котёл, откуда и валил тот самый пар, а вокруг него мелькал низенький толстячок с бумажной шапкой шеф-повара. Услышав за спиной стук каблуков, мужчина повернул своё широкое, потное лицо и одарил гостью золотой улыбкой. Действительно золотой, так как свои зубы очевидный кок растерял во времена своей молодости.
— Какая неожиданность! — снимая с себя шапку, воскликнул он. -Джеспер. Очень приятно.
— Френсис Бонфуа, — уже на автомате ответила девушка. — Вы кок, ведь так?
— О да! — довольно ответил мужчина, вытирая свои короткие пальчики об пятнистый фартук. — Я тот самый человек, что каждый день спасает команду от голода! Эгей! Чарли, беги сюда! Только глянь на это чудо, что подарил нам наш уважаемый капитан!
Из другой комнаты вышел молодой юноша с длинными, каштановыми волосами, завязанными в тугой, конский хвост. Правда, к большому разочарованию Френсис, парень не встретил её с распростёртыми объятиями. И даже не поздоровался. Наоборот, он принял очень хмурый, задумчивый вид, в точности, как и Посланник при первой их встрече, и затем угрюмо изрёк:
— Вообще-то, женщина на корабле означает несчастье...
Девушка аж задрожала, и вовсе не из-за слов, сказанных этим странным юношей, а из боязни, что Посланник после этого опомнится и вышвырнет её за борт. Но пират сделал вид, что не услышал так называемого Чарли и продолжил любоваться картинами, что висели на грязной стене.
— Засунь-ка свои суеверия сам знаешь куда и поглубже, — без обиды ответил Джеспер. — Не пугай этого ангела, она и так выглядит не здорово.
Парень поспешно отвернулся от девушки, показывая своё равнодушие. «Похоже, среди всей команды только кок испытывает ко мне хоть какую-то симпатию…» — заключила Френсис.
— Что же, — прервал неловкую тишину капитан. — А теперь, я покажу нашей особе её спаленку.
Почему-то звучало это, как насмешка, и поэтому Френсис не сразу последовала за пиратом. Ноги её не хотели слушаться.
Они поднялись обратно на палубу. Оказавшись снаружи, девушка невольно зажмурилась, ибо свет солнца ослеплял её привыкшие к темноте глаза. Пират уже шёл вдоль корабля по направлению к корме, порой покачиваясь в такт своему судну. Пока Френсис шла за ним, её глаза продолжали с любопытством изучать всё, что попадало в её кругозор. К тому времени их корабль уже затерялся посередине опаснейшей стихии, пенистые волны ласково обхватывали судно своими белыми, пенистыми ручищами; девушка переглянулась — земля практически исчезла за горизонтом. Френсис, прожившую практически всю свою жизнь на суше, одолевали неприятные ощущения. Как-то странно было осознавать, что теперь она была наедине с пиратами, что дом её был далеко и добраться, даже вплавь, она не имела возможности. Что теперь движение толпы, что встречала она каждое утро, заменяли волны, которые довольно-таки живо хлестали прочное дерево корабля, и при ударе разбивались в тысячи солёных брызг.
— Вон там, за штурвалом, — капитан резко ткнул в сторону капитанского мостика. — Его зовут Хьюстон. Он — мой главный помощник. Порой в самые тяжёлые ситуации берёт командование на себя. И управление кораблём тоже. Очень верен своей работе. Эй, Хьюстон! Помаши нашей овечке рукой!
Френсис снова словила себя на том, что стыдливо краснеет. Ей не нравилось, что капитан взял странную инициативу снабжать её различными кличками, которые порой совсем не красили юную особу, а даже наоборот — тонко намекали на её возможные изъяны. Сколько она не ходила за этим пиратом, сколько не слушала его речи, сколько не следила за его жестами — она никак не могла понять, что же он за человек? С одной стороны он не высказывал своего гнева в её адрес, вёл себя по отношению к ней весьма...толерантно, говорил внятно и порой брался объяснять какие-то сложные для женского ума морские термины, но при этом, в каждом его обращении ощущалась грубость, ненависть к ней, и явное желание унизить как можно сильнее, особенно при своей же команде. Он как будто игрался с ней, пародировал её вежливость, с которой она так неожиданно появилась на борту его "Армады". В общем, вёл себя, как последняя свинья, которую плохо учили манерам; что и следовало ожидать от пирата.
Ну, так, вернёмся к Хьюстону. Мужчина, одетый в военный, британский мундир, выглядел походу самым цивилизованным человеком среди остального экипажа. Он выглядел ухоженным, вполне побритым и по нему нельзя было сказать, что он свёл отдался телом и душой пиратству. Да, это бы никогда и в голову не пришло! Это бы казалось абсурдом! Завидев капитана и юную гостью, мужчина небрежно отдал честь и, улыбнувшись, вернулся к штурвалу.
— Занятый мужик, — покачал головой капитан. — Молчаливый. Обычно если он что-то и говорит, то только по делу.
— Очень полезная черта, — зачем-то поддакнула девушка и, заметив на себе настороженный взгляд, предпочла молчать до самого их прихода в её новую каюту.
— Вот, мы и пришли!
Френсис взглянула на деревянные ворота, что были заперты громадным железным засовом, и в этот момент что-то в её желудке начало переворачиваться. С молчаливым видом, она стояла и пыталась понять, куда её привели.
— Это же...
— Вход в трюм, — ответил за неё англичанин. — Где лежат наши запасы еды. Если нашей юной охотнице за путешествиями это интересно.
Девушка отстранилась подальше от ворот, как будто они представляли для неё наибольшую опасность, чем весь этот корабль в целом. Она хотела до последнего верить, что это ошибка.
— Я...что...буду спать...здесь? — нерешительно спросила она. — Но там же...
— Извините, но мы не предусмотрели ложа для прекрасной дамы, — последние два слова прозвучали более остро и лишь глупец не сумел бы обратить на это внимания. Посланник отворил деревянные ставни и грубым жестом пригласил девушку войти. — Это лучшее, что может предложить вам наша компания, миледи.
Френсис с неохотой вошла внутрь и чуть было не задохнулась в обилии запахов, что царствовали в этом месте. Здесь сновали и запахи фруктов, мяса, овощей, каких-то приправ, последние же своим резким, острым запахом сбивали всё остальное. Френсис не представляла себе, как здесь вообще можно располагаться и до последнего рассчитывала на то, что англичанин вот — вот рассмеётся и скажет ей, что это шутка. Но пират даже не улыбался, что означало только то, что серьёзен он был в своём решении как никогда.
— Если я взял вас к себе на корабль, миссис...как вас там? Бонфуа. Так вот, если я взял вас к себе на корабль, то это не значит, что я полностью доверяю вашей персоне и все двери вам тут же будут открыты. Нет. Даже думать об этом не смейте. Я вас ненавижу также сильно, как и весь ваш народ, и не собираюсь делать вам исключения. Поэтому всё наше путешествие вы просидите в этом...кхм...трюме.
— Постойте, но я ведь даже не знаю, куда вы направляетесь! — воскликнула Френсис, цепляясь за собственное платье, что ворошило по пыльному полу. — Я ведь теперь играю роль пропуска ко многим местам в океане, и, уж позвольте, хоть немного меня уважать!
— О мягкой кроватке мы не договаривались, — бесцветно ответил Посланник. – И ваша ценность не повлияет на моё решение, Бонфуа. А на счёт "куда отправляемся"...гм, странно, я думал, что вы знаете больше, раз осмелились огородить меня от своих французских свинок. Вы меня удивили уже второй раз, примите это за комплимент, ибо удивляюсь я редко.
Пока девушка стремительно переваривала данную информацию, Посланник закрыл за собой двери, оставив девушку с одним единственным ночником, что та успела зажечь в дальнем углу помещения и скрипел засовом. Внезапно, Френсис поняла, что не выяснила ещё кое-чего и кинулась к двери.
— Посланник! — позвала она в маленькую щель, что разъединяла две толстые, деревянные двери. — Меня интересует ещё кое-что.
— Давайте быстрее, Френсис, — ответил недовольный голос за дверьми. Посланник передвинул засов. — Я вас закрою, ибо не хочу, чтобы по судну блуждали лишние уши. Вы понимаете, меня Френсис?
— Хоть ваши поступки и равносильны первобытному человеку, я не стану больше восклицать, хотя у меня есть, что сказать вам на этот счёт, — с раздражением произнесла девушка, понимая как же она его ненавидит. — Мне интересно только одно...почему вы не спросили меня, откуда я знаю ваше имя? Я же тогда позвала вас, помните?
Посланник некоторое время молчал. В какой-то момент Френсис решила, что он вовсе ушёл, проигнорировал её также, как и тогда, когда забрал её в плен. Но нет, она чувствовала его присутствие и видела его тень внизу, где под дверьми просачивался дневной свет.
— Если говорить откровенно, мне плевать, откуда вы знаете моё настоящее имя, — произнёс он совсем недружелюбно, и от его низкого, глубокого голоса девушка ощутила, как по её спине забегали мурашки, и чем громче говорил Посланник, тем сильнее они проявлялись. — Я уже давно отрёкся от того беспорядка, что вы называете "городской жизнью", я порвал все связи со своим прошлым и теперь живу только настоящим. Возможно, мы с вами встречались, возможно, вы слышали обо мне, что маловероятно. Но главное, что вас я не знаю, Френсис, и мне от этого куда легче. Я бы не хотел плавать в одном судне с духом прошлого.
Почему-то от этих слов вся надежда куда-то упала, девушка почувствовала слабость во всём теле и желание расплакаться. Она старательно сдерживала себя, однако её выдавало учащённое, шумное дыхание.
— На счёт дальнейших наших планов... — Посланник на секунду запнулся. — Лучше бы вам быть в неведении, ибо если вы узнаете наш курс, то, скорее всего, не поймёте меня или же сочтёте сумасшедшим...
Девушка точно оживилась от этих слов. Если её прежде и интересовали планы пиратов, то теперь она готова была умереть ради любой информации. Ослепленная этим невыносимым желанием, она преступила к расспросам, но Посланник не торопился ей отвечать. Когда девушка замолчала, чтобы отдышаться, то поняла, что больше не ощущает его присутствия. Единственными её соседями были приправы, что крайне огорчало девушку, жаждущую ответов на свои вопросы.

*Клотик — наделка закруглённой формы с выступающими краями на верхнем конце мачты или флагштока.
** Бушприт — горизонтальное либо наклонное рангоутное дерево, выступающее вперёд с носа парусного судна.
*** Эзельгофт — деталь крепления добавочных рангоутных деревьев к основным (утлегаря к бушприту, стеньги к мачте, брам-стеньги к стеньге).
****Парламентёр — лицо, посланное одною из воюющих сторон для переговоров с неприятелем.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 03:59 | Сообщение # 6
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 4. Армада
Огонь в ночнике резво выплясывал, с трудом умещаясь в непрочном стекле. По его состоянию можно было бы понять, как быстро и на сколько ровно передвигалось пиратское судно. Порой он двигался медленно, лениво изворачиваясь, как будто делал это по необходимости, а иногда он начинал быстро вздрагивать, подобно перепуганному до смерти зверю. Впрочем, в этом не было ничего такого занятного, что могло бы привлечь человека, но для Френсис, которую принудили сидеть в погребе с едой, это было единственным занятием — сидеть на жёстком полу, подложив под себя рваное платье, дабы создать неумелую иллюзию, что это придаст её заду хоть немного мягкости; и любоваться огнём.
Она даже не могла нормально пережить морскую болезнь, ибо уже который час просидела взаперти. Она не видела океана, ей оставалось только фантазировать на эту тему, представлять, какой бы сейчас была снаружи погода. Кто бы знал, сколько вещей она успела обдумать за тот промежуток времени, что подарила ей неволя. Она думала и о своих поступках, и о пиратах, что возможно сейчас надсмехались за её спиной, говоря, какая же она всё-таки дура — доверилась опасному негодяю. Но она не чувствовала, что совершила ошибку. Да, она ненавидела капитана корабля за его халатное отношение к гостям, ей было не приятно ночевать на сыром полу, но себя она ни в чём не винила.
Сколько прошло времени?
Отсутствие часов очень расстраивало девушку. Конечно, она могла судить о времени по свече, что медленно догорала в ночнике. Но порой, то ли из — за замкнутого пространства, то ли из-за одиночества, то ли из-за сильного влияния приправ, ей казалось, что свеча постоянно меняла свою длину. То она становилась необычайно короткой, то необычайно длинной...
Время, пережитое в погребе, казалось ей вечностью.
Но однажды одиночество развеялось, едва она краем уха услышала, как скрипнул засов. Девушка сначала дёрнулась, не зная — встать ли ей или поприветствовать нежданного гостя в сидячем положении? В итоге она осталась сидеть на полу, при этом строго держа спинку прямо, как будто под шёлковую ткань платья ей просунули идеально ровную палку.
Ворота приотворились, но ожидаемый ослепляющий свет так и не посетил одинокую француженку. Очевидно, в тот момент был вечер, или же... глубокая ночь. Она рассчитывала увидеть знакомую худощавую фигуру, гордо вышагивающую к ней навстречу, но взамен лишь заметила приближающегося маленького человечка. Карлика?
Нет, она ошиблась. Это был обыкновенный мальчик. Юнга. Худенький, как тростиночка, лишь чудом он оставался идти по полу, а не летать, подобно призраку. На голове огненно-рыжее гнездо, свитое благодаря неряшливости и долгого нахождения не на суши. Одетый в хлопчатобумажные, коричневые портки, подтянутые лямками, парень даже больше напоминал не юнгу, а обычного попрошайку, который случайно заглянул на корабль. Мальчик что-то за собой волок, только вот что именно — то скрывало громадной тенью, рождаемой подрагивающим огнём.
Затравленно глядя на "пленницу", мальчик молча положил рядом с ней чёрный матрас, распоротый в некоторых местах, а затем быстро отскочил от девушки, словно от заразы. Такой поступок был очень неприятен Френсис, но она не стала это так открыто выражать.
— Спасибо, — устало сказала она, прощупывая матрас. — А то уже тело ломит.
Мальчик снова посмотрел на Френсис, но уже не таким напуганным взглядом. Кажется, все его подозрения на счёт этой хрупкой дамы начали рассеиваться.
Но на этом маленькие сюрпризы не закончились.
Рыжий юнга неожиданно нагнулся и из тени достал деревянный поднос, на котором стояла миска с какой-то жидкостью, очевидно, супом, и пара овощей. Ни слова не промолвив, он поставил этот поднос рядом с матрасом и снова отстранился. Но уже не так резко, как прежде.
— Скажи своему капитану, что его эдакие "ухаживания" мне абсолютно безразличны, — буркнула в ответ Френсис. — Неужели он всё же решил вспомнить о таком слове, как "приличие"? Или "гостеприимство"? Даже если так, то пускай он выделит мне каюту получше.
Мальчик смущённо покраснел и затем ответил тихим голосом:
— Вообще-то капитан мне ничего не говорил. Джеспер велел.
"Ах, тот кок", — почему-то девушка ощутила сильное разочарование. Её удивляло абсолютное равнодушие главаря пиратов к гостье. То есть, если бы не кок, то тогда Френсис и вовсе бы померла тут с голоду? Как же феерично.
— Капитан сказал, что французы питаются кровью, — продолжил юнга, переставая то на одну, то на другую ногу. — А особенно – кровью англичан.
Френсис не выдержала и рассмеялась. Причём смех её звучал довольно искренно, что привело мальчика в ещё больший ступор.
— У твоего капитана неплохое чувство юмора, — сказала француженка, со снисходительным видом забирая миску с супом и пробуя местный деликатес на вкус. Мальчик же от любопытства вытянул шею, как будто ему была крайне важна реакция Френсис. Поджав плотно губы, Френсис задумчиво взглянула на бледное, осыпанное сплошь конопушками личико парня, затем звонко причмокнула, изображая из себя дегустатора.
— Перца не хватает, — сказала она наконец и, встав с пола, отправилась на поиски приправ, которыми была пропитана каждая щепочка этого ужасного трюма. Она аккуратно раздвигала громадные мешки и морщилась, ибо сильный наплыв запахов совсем не зарождал в ней удовольствия, а лишь наоборот — их обилие вызывало тошноту. Она раскрывала каждый мешок, упрямо и сквозь выступавшие слёзы, разыскивая нужную приправу и вскоре добилась своего. Зачерпнув из очередного раскрытого мешка немного красновато-коричневого песка, она смело швырнула его в бульон. Маленький юнга готов был сломать себе шею, так как любопытство пробирало его существо.
Девушка спокойно окунула железную ложку в суп, наполнила её до краёв и аккуратно погрузила себе в рот. Секунду она медленно проглатывала бульон, а потом задумчиво водила языком по губам, как будто мысленно решала какую-то сложную формулу. Наконец, её лицо расплылось в довольной улыбке.
— Перец добавил ему лёгкой остроты, — сообщила она. — Теперь это не просто "обычная, пресная похлёбка". Хочешь попробовать?
— Н..нет, спасибо, — мальчик решительно отшатнулся от предложенного. — Я уже сыт.
— Как хочешь, — пожала плечами девушка, явно не ставившая перед собой цель навязывать свои идеи этому юнге. — Но с твоим то телом тебе стоило бы подкрепиться. Смотри — того и ветром унесёт.
Мальчик не выдержал и отчеканил ей смущённой улыбкой. И эта беззубая улыбка делала его ещё более прелестным.
— Меня зовут Томас, — сказал он, очевидно уже не чувствуя к пленнице страха или неприязни.
— Френсис Бонфуа. Что-то я тебя не видела в обществе команды.
— А у меня своя, отдельная от всех каюта, — мальчик рассеянно зачесал затылок. — Я помощник капитана.
— Всё с тобой ясно, — Френсис села обратно на пол и продолжила трапезу, при этом параллельно поглядывая на юнгу. — Слушай, а ты не знаешь, сколько мне ещё сидеть в этом вонючем трюме?
— Капитан не любит французов...
— Я это и без тебя поняла.
— ...и поэтому вам придётся провести всё путешествие здесь.
— Прискорбно, — сообщила Френсис, мысленно ругаясь. — Ну, а что на счёт ванных процедур...ну, ты понял меня.
— Ванных? — мальчик так сильно закатил глаза, как будто это слово было для него некой новизной в его словарном запасе. Затем, снова улыбнувшись во всё своё круглое, конопатое лицо, он вновь заговорил. — А...ну, это! Ну, на счёт этого пока никаких указаний не было.
— Что, неужели и это у вас не проходится без приказов капитана? — удивилась Френсис, отстраняясь от миски.
— Пресной воды у нас мало, — принялся за объяснения Том. — И поэтом мы её экономим, как можем. И порой приходится обходиться без неё неделями.
Заметив ужас в глазах дамы, он понял, что их гостья не так уж и часто путешествует по воде, а может и вовсе всю жизнь свою провела на суше. Решив не заплывать далеко в своих догадках, он смело спросил это у неё, на что Френсис с глубоким вздохом ответила, что так оно и есть.
— Я не помню, когда в последний раз заходила на корабль, — сказала она. — Да и первого раза, если честно не помню. Я была во многих местах Франции. Да и не только Франции...Но передвигаться я старалась по суше.
— А в Англии вы были? — внезапно спросил Том, для которого важнее был даже не ответ, ему просто нравилось слушать девушку. Позабыв о своей боязни, он присел рядом с пустой миской и обняв собственные коленки, запрятанные в испачканных чёрных брюках, с интересом изучал лицо своей рассказчицы.
— Да... — немного поколебавшись, ответила Френсис. — Но это было очень давно, я тогда была ещё совсем девчонкой. Да...мне тогда только исполнилось семнадцать...Мы приплыли в Англию для того, чтобы подписать соглашение о сотрудничестве наших королей...неудачная тогда вышла встреча, соглашение так и не было подписано, как большинство предыдущих...постой! — Френсис вздрогнула, и на её лице застыло озадаченность. Воспоминания со смутой вселялись в её сознание, словно дым. Девушка прикусила большой палец. — Я тогда путешествовала на корабле. Точно. Тогда я встретила... — внезапно резко вызванная воспоминаниями живость померкла в её глазах. Френсис опустила голову, будто бы приходя в себя, а затем удивлённо взглянула на своего юного слушателя, как будто не веря, что тот всё ещё здесь. Но Том и не собирался никуда уходить — стиснув в объятиях худые коленки, он с неподдельным интересом выжидал продолжения. Но этого не произошло.
— Тебе пора идти, — с сухостью сказала Френсис, косясь в сторону приоткрытых ворот, откуда так соблазнительно веяло морскими запахами. — Иначе капитан заподозрит что-нибудь не ладное.
Том не стал возражать, однако не упустил случая изобразить разочарованную мину. Забрав с собой пустую миску, он ушёл обратно на палубу. А Френсис, дождавшись, когда защёлкнет засов, попыталась соорудить некое подобие кровати и улеглась на полученное ничком.

Последующие дни в плавании…нельзя сказать, что было весёлым и увлекательным, особенно для нового члена пиратской команды. Хотя нет, Френсис не была частью этого грязного, невыносимого, невоспитанного общества, которые при каждой своей речи то и дело вставляли слова-паразиты, иногда выкрикивали неслыханные ругательства, которые для особы, выросшей в светском, культурном обществе, такие слова больно врезались в слух, подобно ножу, вонзившемуся в самое сердце. Она была пленницей этого корабля, и, что самое ужасное, пожаловаться она не могла даже самой себе, так как прекрасно знала, что она сама виновна в этом. Она сама пошла на этот корабль с белым флагом, намеренно остановив сражение между своими солдатами и пиратами, она осмелилась бросить вызов хозяину судна. Она знала, на что идёт и не имела права вешать нос или биться в истериках.
Наоборот, для Френсис в тот момент лежал целый ряд задач, которые она составила ещё находясь в порту с белым флагом в руке. Первой и самой главной задачей она поставила — это, само собой, выяснение сущности загадочного Посланника и его непосредственное влияние на Европу. Эта задача была самой основной, и от неё уже разветвлялись другие, более мелкие, но как ни как имеющие так же особую ценность в её тяжкой миссии. Она решила преступить сразу же к мелким миссиям, а потом уже от них спокойно шагать к более крупным, пока наконец она не доберётся до самого пьедестала. Первое, что она решила на тот момент сделать — это не дать себя в обиду и ни в коем случае не показывать при команде свою слабость. Таким образом, она рассчитывала получить по меньшей мере уважение со стороны пиратов, и возможно тогда она получит ключик к душе самого главного злодея.
С одной стороны она чувствовала, что времени у неё было в обрез. Она должна была действовать немедленно, но для своей задачи нужна была особая осторожность. Также, как и тогда — на палубе — во время боя с Посланником — Френсис должна была проявить всё своё изящество, протиснуться в общество отребья быстро и пластично, подобно бродячей кошки.
Дни в трюме протекали медленно. Из нечего делать Френсис часто уходила в свои мысли, ни раз пробегая по своему, как она считала, хорошо продуманному плану. Запахи продуктов вскоре перестали её смущать или раздражать, иногда они ей начинали даже нравится. Довольно редко ей выпадал шанс выйти из своей "тюрьмы" и пройтись по палубе. В такие минуты она чувствовала себя самым счастливым человеком на свете. Глядя на распростёртое, голубое небо, по которому быстро проплывали белоснежные облака, она останавливалась, невольно любуясь небесной красотой и не замечая недовольных криков со стороны команды. Её выводили в туалет и для водных процедур. Хотя...последнего было крайне мало. Воды она практически не получала. А к концу недели бессмысленного блуждания по океану наконец привело её к сильной чесотке в голове.
Единственное, пожалуй, чего она не продумала в своём "гениальном" плане, почему потом и жалела — так это отсутствие возможности сменить одежду. Она пришла на корабль без чемоданов. Она, как и была в голубом платье со странной, кремовой шляпкой на голове, так в ней и ходила. Конечно, через несколько дней ходить в этих шикарных одеяниях взад и вперёд ей сильно наскучило и она сорвала с себя нижнюю часть наряда, оставив на себе одни единственные тёмные панталоны. Из куска ткани она смастерила себе одеяло, ибо в трюме ночью сновал сильный ветер, а сырость только сгущала мерзлоту.
В её планы не входило — щеголять на глазах команды, состоящей из одних мужчин, в свои панталонах, но, к счастью, в тот момент её спас Том. Этот мальчик за те жуткие дни в океане был единственным человеком, который не стыдился общения с француженкой. Он и помог ей выкрутиться из этой ситуации, выцыганив откуда-то старые портки и рубаху, что должны были уйти в тряпки. Будучи любительницей пышных нарядов, Френсис долго не могла привыкнуть к новому костюму. Вскоре, дни, проживаемые в обществе пиратов, которые всеми силами пытались игнорировать присутствие женского пола, придали Френсис более мужеподобный образ. Волосы затянуты в хвост, лицо в пыли и в приправах — таковой перед пиратами предстала их пленница.
Капитан корабля определённо не желал оставаться наедине с Френсис. Он ни разу не навестил её в трюме, а когда они сталкивались на палубе, он тут же начинал ускорять шаг и исчезал из поля зрения девушки. Только идиот бы не догадался, что пират избегает её. Она пыталась найти ответы на некоторые свои вопросы у Тома, но мальчик лишь удивлённо пожимал плечами. Даже ему, как главному помощнику капитана, хозяин не говорил решительно ничего...ничего дельного. Кроме оскорблений на тему французской крови, о которой Френсис наслушалась и без того подавно и вскоре начала к этому привыкать.
Команда в этом случае оказалось более слабой духом, чем их предводитель. По крайней мере вскоре они уже были не в силах скрывать своего любопытства и порой в наглую таращились на Френсис, когда та выходила из трюма под присмотром помощника капитана. Кто-то глядел на неё с ненавистью и открытым отвращением, а кто-то, не взирая на расизм, смотрел с более живым и безобидным интересом. И у всех, даже у Френсис с Томасом, возникал аналогичный вопрос: почему, ныне ненавидя французов, Посланник принял Френсис на борт? Одно ли желание увернуться от королевских фрегатов, что патрулировали моря и океаны, являлось его основной причиной? Нет, здесь было что-то ещё...

Однажды, спустя несколько недель, с того момента, когда команда в последний раз видела землю, настал тот момент, когда Френсис наконец сумела добиться первых шагов в своей сложной миссии. И произошло-то это случайно, и нельзя было сказать, что она была к этому готова. К тому времени она перепробовала разные способы внедрения в общество пиратов. Она пыталась учиться всему, что делали остальные. Выходя из трюма, она старалась заговорить с командой, используя уже заученные пиратские фразы, но...увы, из её уст даже такая заёзженная реплика, как "тысяча чертей", звучала более чем нелепо. Всё заканчивалось тем, что Френсис приходилось с позором убегать обратно в трюм и пытаться справиться со стыдом.
И вот, оказавшись снова в своём излюбленном трюме, девушка начала уставать от собственных мыслей. Их было слишком много, они лихорадочно кружились у неё в голове, но решения она не находила, а порой наоборот своими сомнениями и даже страхами только всё усугубляла, даря голове новые боли. Усевшись в позе лотоса, она со скучным видом водила пальцем сквозь огонёк догорающей свечи.
Одиночество меняло людей. И Френсис не была исключением. За прошедшие бессонные ночи она научилась не бояться огня, кожа её привыкало к жару. Когда она водила рукой по огню, она начинала получать даже небольшое удовольствие от этого странного занятия. Но, что ещё она могла делать в трюме с припасами?
Но тут, её развлечение прервалось, едва она услышала шум сдвигающегося засова. Двери отворились и в трюм спустился кок. Держа в руках пустой, грязный мешок, Джеспер прошёл мимо Френсис, одарив её мягкой улыбкой, и принялся нагружать мешок едой. Очевидно, в его голове назревало новое кулинарное блюдо.
— Как тебе мой рыбный суп? — спросил он всё таким же бархатистым голосом. Джеспер являлся ещё одним редкостным членом команды, который абсолютно не брезговал общаться с француженкой.
— Не плох, — ответила девушка, слегка сжимая пальцами мелкий пылающий огонёк, а затем тут же отпуская его из плена. — Единственное, чего меня смущает...в нём было мало соли...и, думаю, можно было добавить больше овощей для аромата.
— Пф, глупости говоришь, — буркнул кок, но не из злости, а скорее в шутку. — Вся команда просто с ума сходит от моих блюд.
— Разве? Том вчера жаловался мне на боль в животе. Учитывая то, что он больше ничем не питается, кроме супов, приготовленных коком, то вполне логично, что он...
— Глупости! Какие глупости! — тут же передёрнул кок.
— Вы не хотите меня слушать? — заморгав, спросила француженка. — Что же, ваше дело. Ах, я думаю, вы боитесь, что я посоветую вам какую-то гадость, дабы тем самым отравив всю команду, и получить доступ к кораблю?
— Нет, что ты говоришь! — встрепыхнулся Джеспер, с того ни с сего краснея. — Я так никогда бы не подумал.
— Конечно, ведь вы знаете, что французы умеют создавать великолепные блюда, от которых буквально сносит крышу...не люблю хвастаться, но, я тоже обладаю скромненькими кулинарными умениями, — девушка попыталась придать своему голосу больше невинности, но фальшь чувствовался за километр. — Как я уже сказала, дело ваше. Но...я бы всё же добавила бы в ваш суп побольше овощей. Поверьте, команда вас будет боготворить.
— Ну...вообще-то... — кок слегка замялся. — Френсис, не подумай, что я подозреваю тебя в чём-то...ну, сама знаешь, в каком мы обществе находимся. Но ты мне сразу понравилась, я уверен, что в твои планы не входит отравление команды!
Френсис была только рада этим словам.
В итоге, не взирая на приказ не выпускать француженку ночью, девушка стояла на кухне и с довольной улыбкой на лице размешивала кипящий бульон. Из котла валил огромный, белый, жаркий пар, но не смотря на этой, он нёс с собой такие дурманящие запахи, от которых у Джеспера начали течь слюни, и он с большим усердием пытался это скрыть, тайком вытирая губы рукавом. Френсис порой морщила лоб, как будто думала над какой-то тяжёлой проблемой, затем, очевидно, находя верное решение, брала щепотку какой-нибудь приправы и щедро насыпала её в бульон. Давая коку перемешивать суп, сама же Френсис принималась за резку овощей, а резала она, не смотря на свой нежный образ и любовь к жизни в роскоши, не хуже профессионального повара. Джеспер уже не мог скрывать того восхищения, с которым он следил за тем, как быстро и тонко орудует ножом "пленница". Да и любые сомнения на счёт этой прекрасной особы вмиг улетучивались, когда на глазах кока создавался подобный шедевр. Для Френсис это вовсе не было никаким подвигом, она не считала приготовленный суп чем-то таким прекрасным, она просто делала то, что считала нужным.
Команде же они ничего не сказали, ибо прекрасно знали, какая пойдёт за этим реакция.
"Она нас отравит!"
"Она же француженка!"
"Мы ненавидим французов!"
Об их супе знал только верный помощник кока Чарли и то, видя, что его наставник спокойно передаёт свои инструменты для творения Френсис, не смог ни скрыть выражение полнейшего отвращения. Каждый раз, когда он проходил мимо Френсис, его лицо тут же приобретало болотистый оттенок и он так странно надувал и раздувал щёки, как будто собирался опорожниться. Шёпотом он предупреждал Джеспера о возможно опасности, на что получал в ответ громкие и не стеснительные вопли на тему недоверия своему наставнику. Сколько Чарли не вертелся, не пытался морально выпихнуть Френсис со своей территории, его выходки только ещё сильнее разозлили Джеспера.
Когда на следующий день команда ввалилась обедать, из столовой только и слышались радостные вопли пиратов. Да такие, каких Френсис не слыхала даже во время парадов на площади. Неужели её скромное блюдо могло привести такой фурор среди пиратов? Из столовой только и слышались вопросы:
— Боже, как вкусно!
— Никогда ничего подобного не ел!
— А ты учишься на своих ошибках, Джесп! Хочу добавку!
— И я! И мне налей!
У столика вновь выросла толпа возбуждённых поклонников супа. Кок просто не мог насмотреться на это зрелище, в его глазах заблестели слёзы радости. Френсис, прячась в другой комнате с посудой, тайно сама себя хвалила, а Чарли только и делал, что отвечал на это презрительным фырканьем.
— Ребята! Ребята! — пытался перекричать всех Джеспер. В итоге, не вытерпев, он повысил голос. — А ну, заткнитесь, волчье отрепье! Иначе опять перейдёте на одни огурцы!
Такая быстрая перемена настроения дала свои плоды — команда замолкла и, напоминая провинившуюся собаку, растерянно взглянула то на молчаливого Чарли, то на красного повара.
— Я хочу кое-что сказать, — продолжил кок, выравнивая нотки в голосе. — Суп готовил не я. А наша гостья. Поэтому благодарить и просить добавки вы должны у неё, а не у меня.
Френсис, не ожидавшая, что правда так быстро выплывет наружу, не сразу пришла в себя. Покраснев до корней волос, она прислонила ухо к двери, испуганно ожидая любой реакции. Но, к её страху, команда молчала. "Уж лучше бы вопили, как ненормальные", — подумала она про себя, взволнованно морща лоб. Привыкшая выслушивать о себе гадости, тишина стала для Френсис просто невыносимым испытанием.
— Френсис, прошу, выйди. Хватит уже прятаться.
Дверь отворилась и Френсис — незащищённая и жалкая — вывалилась на кухню. То краснея, то бледнея, она поспешно выпрямила спину и сложила перед собой руки, в знак самоутешения. Команда перекинула свой изумлённый взгляд с кока на девушку, и Френсис ждала только одного — быстрой и безболезненно расправы.
— Здорово! У нас теперь два повара! — неожиданно раздался во всю столовую вопль. Обладателем этого тонюсенького голоса оказался Томас. Протиснувшись между мускулистыми, суровыми пиратами он смело протянул девушке пустую миску. Некоторые моряки, следуя примеру, тоже вытянули свои миски вперёд. Френсис с потрясением наблюдала, как постепенно количество вытянутых мисок увеличивалось. Даже те, кто раньше придерживался мнению "женщине не место на корабле", и они безжалостно предали своё английское мнение ради тарелки супа. А может, они решили пока подыграть остальным, хорошенько насытиться хорошим блюдом, а потом уже с чистой душой продолжить верить в "грязную французскую кровь"? Но пока...все они были в её руках.
Когда все получили свою законную добавку, шум в столовой возобновился, правда, он был в несколько раз громче и живее. Порозовевшая от смущения, Френсис стояла рядом с коком и продолжала себя успокаивать.
— Прямо волшебство какое-то, — сказал Джеспер, с довольством потирая жирные руки об фартук.
— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — решила сострить Френсис, хотя от волнения, голос её заметно дрожал. — Никакого волшебства. Абсолютно никакого.
Но тут её волнение усилилось, когда дверь в столовую неожиданно распахнулась и, когда помещение заполнилось гробовой тишиной, через порог перешагнул сам капитан. Его можно было и не узнать — одетый в строгий офицерский костюм, с поблёскивающими пагонами на плечах, и длинном плаще, что послушно плёлся за его ногами — и не узнать в нём настоящего пирата. Единственное, что выдавало его при всём его наряде — это наглая усмешка, то и дело мелькающая на его лице в момент, когда он останавливался на каком нибудь матросе и тот начинал плеваться со страху супом.
Спрятав за спину руки, он холодно поглядел на группу "поваров", что молча стояла за столиком, склонив голову. Из всех лишь одна Френсис не додумалась опустить голову или хотя бы сделать вид, что она уважает Посланника — её блестящий, пытливый взгляд готов был прожечь на пирате дырку.
— И что тут за галдеж? — спросил тихо Посланник, лениво вдыхая воздух, пропитанный приправами. — Почему кораблём никто не управляет? Или вы решили, что он сам себя донесёт до ближайшей суши?
Каждое слово, как ядовитый шип, впивался в душу каждого члена команды.
Команда подавленно слушала Посланника, боясь шелохнуться. По их окаменевши лицам Френсис прекрасно понимала, в каких же ежовых рукавицах держит их капитан. При таком начальнике ни у одного матроса и в мыслях не придёт затея устроить на корабле бунт. Аура, созданная главой "Армады" цепью охватывала беззащитные тела матросов, сковывала их движения, мешала свободно мыслить; они могли только с пассивным видом сидеть и поглощать в себя гнев предводителя.
Френсис тоже чувствовала эту ауру, но не хотела ей поддаваться. Гордость мешала ей это сделать.
— Проклятье, что это за вонь? — продолжал прыскать ядом пират. — Наш повар решил сойти с курса классической еды и свалить все наши запасы пищи на один несчастный суп, прекрасно зная, что плыть нам ещё, как минимум, двое суток, если нас не предаст попутный ветер!
Наконец, его тяжёлый взгляд удостоил героиню, которая готова была закричать. Да, он оказывал огромнейшие влияние на окружающую его публику, Френсис почти физически чувствовала силу его гипнотических глаз, которые повелительным тоном твердили ей склонить голову перед капитаном. Френсис почти послушалась их, но гордость — та самая, что вела её на протяжении всех этих невыносимых недель проживания в душном трюме — дала о себе знать, и буквально вырвала девушку из той магической трясины, что пыталась пленить её и заставить делать что-то не по своей воле. Выпятив вперёд упрямый подбородок, девушка зло посмотрела на Посланника, мысленно передавая тому, что она не так проста, коей кажется на первый взгляд.
Но капитан, даже если и удивился упрямству своей пленницы, то не стал показывать это внешне.
— Чтобы через пять минут все были за работой, — коротко заявил он и круто развернувшись на каблуках, поспешно удалился из столовой.
Едва его тень исчезла за порогом, команда обрела наконец возможность дышать и двигаться. Только на этот раз ели все молча, и как можно быстро. Они явно не любили идти наперекор словам своего командира.
— Странно, что про тебя он ничего не сказал, — тайком шепнул девушке Джеспер. — Вроде бы ты по правилам должна сейчас сидеть в трюме, а не щеголять по кораблю, как у себя дома.
— Мне кажется, одно его появление здесь говорит о том, что она совершила крупную ошибку, — вмешался хмурый Чарли. — Вы что, не видели, как он злобно на всех смотрел? Будь здесь окно — я бы выпрыгнул через него в открытый океан!
— Замолчи, и без тебя тошно! — прокаркал кок.
— А что, разве он не ест со всеми? — поинтересовалась француженка. Они ходили мимо столиков и собирали в охапку миски. Френсис складывала их в соседнюю комнату, Джеспер вспенивал воду, а Чарли протирал столы. Команда, больше не проронив ни слова, ушла обратно на палубу и занялась своими делами. Явление Посланника сильно сказывалось на их поведении.
— Как ни странно, не ест, — пожал плечами Джеспер. — До того, как я пошёл работать сюда, меня заносило на различные судна. И везде, где бы я ни был, капитан всегда был един со своей командой. И телом и душой. И помогал своим матросам, и ел вместе с ними чуть ли не с одной миски! Не знаю, как остальные, но лично для меня, такое вот поведение — питаться отдельно от своих людей — неприличный жест по отношению к команде.
— Абсурд, — снова вмешался Чарли. — Наш капитан с нами телом и душой, без сомнения!
— Пару минут назад ты клялся нам в том, что боишься его, — усмехаясь подметил Джеспер и игриво подмигнул девушке.
— Да, боюсь. Боюсь и уважаю. Разве, боясь, я не имею права его уважать?
Этот вопрос пролетел мимо ушей, Френсис к тому времени интересовало уже другое.
— Скажите, Джеспер, а почему вы присоединились к пиратам? — этот вопрос заметно задел Джеспера, да и Чарли, что подслушивал, тоже.
— Ах да, ты же, Френсис, служишь королю, ведь так? То есть, если я сейчас раскроюсь тебе, то потом во время казни, которую нам не миновать, у меня будет лимит? — в шутку спросил кок. Но вот для его помощника данная тема разговора оказалась болезненнее.
— Не факт, что мы оставим её в живых, — ответил горячо Чарли. — Не понимаю, о чём только наш капитан думает...Какой смысл держать её здесь? Пока от неё не вижу никакой пользы!
Эти слова вынудили Френсис на секунду уйти от мойки посуды и окунуться в свои тяжкие раздумья, которыми она обременяла себя всё свой путешествие. Она представила себе, как Посланник достаёт пистолет и выстреливает в неё без тени жалости. Мысли показались ей настолько реальными, что она почувствовала боль в груди и невольно приложила к ней взмыленные ладони.
После мытья посуды Френсис решила больше не тревожить кока и его нервного помощника, и удалилась на палубу. Всё ещё взвинченная своими жуткими мыслями о ближайшей расправе, девушка не сразу заметила, с каким выражением поглядывали на неё матросы. По крайней мере, ненавистных взглядов стало намного меньше.
Кто бы подумал, что сторонница справедливости, у которой на глазах вешали многих головорезов, сможет улучшить к себе отношение практически всей команды Армады — именно таких жестоких головорезов? Еда сумела смягчить их жестокие сердца и, будучи сытыми и довольными, они могли с охотой заговорить с Френсис и не испытывать в тот момент отвращения или того гнева, который они чувствовали в первые дни. Френсис могла пройтись по палубе со спокойствием на душе, зная, что больше никто не кинет в ей в спину никакой колкой реплики. Если она спотыкалась, находились на палубе люди, которые оказывались тут как тут и подавали ей руку. Команда не боялась есть с её рук, наоборот, они ели с большой охотой, да так, будто не ели никогда. Френсис не успевала готовить, как её блюда, ещё не остывшие, уже ходили по рукам. Вместе с этим новым явлением, Френсис наконец получила полный доступ к воде и могла спокойно привести себя в порядок, зная, что воды теперь у неё предостаточно. Таким нехитрым способом, она сумела подняться на новую планку — теперь она вполне могла считаться частью Армады. Нет, это было сказано слишком резко. Частью её считали ещё не многие. По её поводу всё ещё витало море неприятных, жутких слухов. Кто-то всё ещё сомневался в её искренности, с которой она подавала им свои блюда. Она не была едина с командой, но уже не считалась трюмной крысой, занимающей лишнее место на корабле. Ни тем и не другим. Но всё же, это было лучше, и Френсис уже радовалась хотя бы тому, что сумела продвинуться. А продвижение — уже большой успех. Так судила девушка.
Единственным человеком, для которого Френсис всё ещё была никем и ничем, являлся Посланник. Если команда перешла на новый этап в отношениях с девушкой, то капитана корабля отделяла от Френсис всё та же незримая черта, за которую ни он, ни она не имели возможности перешагнуть. Посланник не замечал её, старался не слышать, не отвечать на её вопросы, если она осмеливалась задавать их при их столкновении. Он был таким же холодным, бесчувственным, абсолютно глухим к девушке.
Никто никогда на корабле не называл его по имени. "Капитан", "босс", "хозяин" — такие клички были самыми популярными среди его людей, которыми они пользовались с охотой. Может, просто никто из них не знал его имени? Или же он сам запрещал им себя как-либо по-другому называть? Так или иначе, для Френсис это тоже было своего рода загадкой, на которую она также стремилась найти ответ. При всех она называла его с иронией либо капитаном, либо Посланником, но для неё лично самой он навсегда оставался Артуром. Никто не знал, когда именно произошла их первая встреча, никто не знал — произошла ли. Ведь Френсис очень крепко хранила секреты. Она не говорила об этом даже своему любимому мужчине, хотя они клялись друг перед другом, что не будут прятать от своей половинки скелеты в шкафу.
Мысленно Френсис всегда называла его Артуром, так как почему-то считала, что так ей будет легче воспринимать этого человека.
И что самое главное — Френсис так и не сумела выяснить — куда же приведёт их Армада? Для полного общения с командой она не чувствовала себя готовой, а вот Томас и местный кок лишь покачивали головами. Френсис верилось с трудом, что члены экипажа не знают своего маршрута! Какая нелепость! Как же это странно...плыть в никуда!
— Капитан — наш компас, — загадочно ответил Джеспер. — Лишь он один знает куда нам плыть. Команде он говорит только координаты — куда сворачивать судно, а так...мы находимся в таком же неведении, как и ты, Френсис.
— Но это же...глупо, — не выдержала девушка. — Он с вами не делится вообще никакой информацией?
— Нет, как же, делится, — пожал плечами кок. — Но обычно это мало помогает нам развеять туман в голове.
Томас говорил то же самое.
И оставалось только размышлять — говорят ли они правду или же лукавят?
Чем дальше уходила она в свои расследования, тем больше проблем являлось к ней взамен на её небольшие открытия и достижения. У неё участились кошмары. Френсис не помнила ночи, которая прошла бы у неё мирно, без слёз и града пота, которым окатывало её хрупкое тельце. В снах в основном фигурировали недавние события, и главными героями постоянно была она и Артур. Этот негодяй очень крепко засел в её голове и, казалось, скоро должен был стать неотъемлемой частью в её мыслях, без которых Френсис уже не могла жить.
И вот, в один из солнечных дней с кортика послышался долгожданный вопль:
— Земля! Земля на горизонте!
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:00 | Сообщение # 7
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 5. Три черепа
Команда мигом высыпалась на палубу — кто вставал на абордажные сети, кто забирался на мачты, чтобы лично увидеть синюшные очертания такой ожидаемой суши. Френсис, которая могла отныне спокойно расхаживать по палубе, также живо, как и остальные, отреагировала на крики. Растолкав столпившихся моряков, она пробралась к носовой части и перед её взором предстали скалы, горделиво высунутые из морской пучины.
— Ну, наконец-то! — кричали с облегчением со всех сторон люди.
— Чего столпились? — уже раздавался зычный голос капитана, который незаметно появился на палубе, в самый момент столпотворения. — Уберите паруса! Хьюстон, сворачивая левее на шесть градусов, иначе мы поцелуемся с рифом! Кто-нибудь, поднимите на флагшток наш чёрный флаг! Пусть земляки видят, кто к ним пожаловал!
— Да, капитан! Слушаемся, — толпа заметно поредела с приходом Посланника. Френсис сделала вид, что приказы не долетели до её ушей. Она продолжала неотрывно глядеть на приближающуюся сушу. Пока команда висела на снастях, она сидела практически на самом носу Армады, и как никому другому, ощущала, как скачет судно по буйным волнам. На палубе таких прыжков почти не ощущалось.
— Остров Трёх Черепов, — задыхаясь, произнёс Том. Поднявшись из своей каюты, он взглядом отыскал знакомую фигуру девушки и решил подойти к ней.
— Я о нём впервые слышу, — возразила Френсис.
— На карте и он не отмечен, — пояснил мальчик. — Это место сбора...м-м...ну, не очень приятных личностей.
— Пиратов?
— И не только, — вмешался в разговор один из матросов — мужчина со смугло кожей и татуировками на мускулистых руках. Если не изменяла память Френсис, то этого человека звали Кейлом. Мужчиной он был средних лет, может быть, даже старше самого капитана. А может, благодаря частому плаванию, его кожа обветрилась и постарела...кто знает. Свой возраст Кейл никому не говорил, да и никто у него и не интересовался. Если приглядеться, то многие в команде являлись мужчинами средних лет. Удивительно, что они слушались Посланника, который явно уступал им в возрасте.
— Здесь собираются все "отбросы общества": цыгане, старые моряки, мелкие воришки, бывшие офицеры...
— Бывшие офицеры?
— О, да, — живо откликнулся Кейл. — Их ту навалом. А что, куда, ты думаешь, попадают те, кто честно отслужил верой и правдой королю свой срок? Исчезают? Нет...увы, они становится безработными...теряют все свои лимиты, которые имели, будучи молодыми, а потом...остаются жить здесь. Это, конечно, тебе не Тортуга*, но и здесь можно поживиться.
— А я думала, что солдат, находящихся на пенсии, увозят на Новые Земли.
— Да, так оно и есть. Но некоторые люди не могут привыкнуть к новым условиям, которыми их подвергают, и, разочарованные, они возвращаются сюда...И тут наивные ожидают, когда какое-нибудь торговое судно явится на порт и предложит им работу в качестве помощника. Что самое умилительное в этом острове, так это его независимость от всех государств. Здесь нет расизма, это нейтральная территория.
Кончив беседу, Френсис продолжила наблюдать за тем, как на пристани, видя, что к ним приближается пришелец, люди зажгли огни и приготовили швартовы. Армада довольно легко проскочила между двумя судами и повернулась к пристани боком, позволяя тем укрепить гостя к порту. Матросы не могли скрывать радости и желания как можно скорее оказаться на ровной поверхности. Их просто трясло от возбуждения; Френсис их прекрасно понимала, так как сама ощущала похожий прилив радости в душе.
— В город пойдут, естественно, не все, — обнадёжил всех капитан. Как будто, глядя на расстроенные лица команды, он получал от этого неподдельное удовольствие. — Я разрешу выйти только тем, у кого для этого имеются веские причины. Здесь мы проведём всего одну ночь, а завтра, на рассвете, покинем остров. Уяснили?
Получив в ответ неуверенные кивки, Посланник продолжил:
— Мне нужно уладить некоторые дела в городе. Я беру с собой определённое число людей. Кто-то отправится на рынок за продуктами, кто-то за водой. Решайте сами. Когда всё будет сделано, тогда...возможно...я разрешу вам "погулять". Но давайте придерживаться рамок разумного. Армада не будет вас ждать.
Посланник ухмыльнулся собственным словам и спрятал руки за спину, молча выжидая, когда команда сама наконец решит — кто за чем пойдёт. Пока пираты тратили драгоценное время, собачась между собой и раздавая без стыда друг другу оплеухи, Френсис решила пробиться к командиру и тоже попытать удачу. Просидеть всю ночь в трюме, прекрасно зная о том, что суша находится прямо за толстыми стенами, не входило в планы юной героини. Она, как и всё остальные, соскучилась по земле, и ей хотелось наконец нормально расслабиться.
— Посланник! — позвала она капитана, с трудом протиснувшись между двумя матросами, которые уже почёсывали свои кулаки, готовясь к потасовке. — Я хотела бы тоже увидеть город.
Артур коротко посмотрел на девушку и скорчил недовольную мину, словно по принуждению проглотил лимон. Пока ответ не созрел на его языке, Френсис продолжила:
— Если мы столкнемся во время путешествия с кораблями его Величества, то, увы, своим видом я не принесу вам никакой пользы! Разве сторонники короля поверят мне, когда я выгляжу такой оборванкой? — увидев на его лице сомнение, Френсис проделала ещё одну попытку. — Я никуда не убегу. В этом же нет никакого смысла!
— А меня это не колышет, — произнёс раздражённо Посланник, вдоволь наслушавшись француженку. — Просто ваше появление на острове может напрячь...гм...некоторых земляков. Если вы ещё не поняли, мУсье Бонфуа, то на этом острове живут в основном бывшие уголовники, и некоторые наверняка питают к вам сильнейшую неприязнь, в связи с вашей любопытной профессией. Я не сомневаюсь в том, что вас попытаются убить, и, наверное, убьют. Впрочем, не важно. Хотите — идите. Но на рассвете вас ждать никто не будет.
Кисло улыбнувшись, мужчина отошёл в сторону от трапа, позволяя Френсис выйти за борт корабля. Не верящая в такой успех, девушка сначала поколебалась, а потом, словно придя в себя от глубокого сна, побежала вниз по трапу. На пристани её встретили двое людей с неприятной внешностью (хотя, сама Френсис выглядела не лучше). Они с ней не заговорили, однако их взгляд — холодный и недоверчивый — заставил девушку содрогнуться. При себе у неё не было ни оружия, ни охраны, которая могла бы защитить её от местных негодяев. Будучи у себя на родине, девушка чувствовала себя увереннее, ведь там она знала каждую улочку в городе, каждую речушку, каждый холмик... А здесь — она даже не знала, где в этом проклятом городе, внешне похожем на обычную деревню, только более шумную, находятся магазины. Зайдя под кирпичную арку, что обычно встречала гостей с океана, Френсис обернулась назад, чтобы взглянуть на корабль. Со стороны "Армада" казалась ей ещё более зловещим, чёрным судном с изжелта-белыми парусами, чем тогда, когда девушка впервые ступила на её палубу. Чёрный флаг, на котором ухмылялся небрежно нарисованный череп с костями, колыхался на центральной, самой высокой мачте, подхватываемый не сильным южным ветром. Девушке и в мыслях бы не пришло напасть на этот корабль. Хотя, его конструкция впечатляла и украсть такое сокровище, хоть и довольно опасное, но всё же привлекательное – желание было. Наверное, многие кораблестроители пускали завистливую слюну, при виде этой сложной, крупной махины, скрывающей в себе столько же тайн, сколько и её хозяин. Кстати о нём: Посланник в тот момент, когда Френсис, разинув рот, разглядывала "Армаду", спускался вниз по трапу, а за ним следовал маленький, несчастный Томас, и ещё несколько пиратов — тех, которых Артур лично отобрал для выхода на сушу. Перекинувшись парочкой слов с теми двумя таинственными личностями, что так нагло пялились на Френсис, мужчина выпрямил спину и быстрой походкой направился куда-то в сторону, другим путём. Очевидно, не желая сталкиваться с Френсис.
Собравшись с силами, девушка продолжила углубляться в город. Дома, ровно шедшие друг за другом, выглядели очень хрупкими и грязными. Наверное по причине их хрупкости, они не имели больше трёх этажей. Над головой весели деревянные вывески, указывающие на расположение баров, гостиниц...и снова баров. Девушка неотрывно глядела в небо, выискивая в кучке вывесок нужный магазин, но кроме помещений, где одаривают выпивкой, ничего не попадалось на глазах. Из таких мест обычно звучала веселая музыка, сплочённая с пьяным пением. Не редко до ушей девушки долетали и ругательства и звуки бьющейся посуды. Из одного подобного бара как-то вылетело чьё-то обмякшее тело и, пролетев мимо Френсис, грохнулся в бочку с отходами. Следом за ним выбежали другие участники веселья и, с весёлым улюлюканьем, они схватили несчастного и поволокли обратно в бар, оставив Френсис одну переживать сильнейшее впечатление от увиденного.
Остров Трёх черепов, как и говорил Звезда, являлся пристанищем для тех, кого отвергла цивилизация. Людей, чья жизнь была навсегда перечёркнута. Они были никем в этом мире и ничего не значили у себя на Родине. Возможно, именно поэтому этот остров никогда не навещали королевские фрегаты. По пути к нужному магазину, Френсис ловила на себе озадаченные взгляды прохожих. Некоторые сверлили ей спину, а кто-то в наглую заглядывал ей прямо в лицо, ища в нём ответы на свои немые вопросы.
— Кто это? Неужели...Не может быть, — слышала она краем уха тихие голоса. — Неужели это та самая Бонфуа?
— Впервые слышу о такой.
— Как же! Это же известная французская крыса, что суёт везде свой нос. Ни одно дело не проходит без её участия! Говорят, что она любовница короля Франциска!**
— Да ну...
— Говорю же тебе! Это она. Френк мне рассказывал о ней. Она его судила. Ох, зря она здесь объявилась...
— Эй, да я знаю её! Она арестовала моего близкого знакомого! Вот проклятье…Дайте-ка я догоню её…Чёрт, она убегает! Держите её!
Френсис неслась по узким улочкам, с трудом сдерживая хрипоту. Она не знала, куда бежать, но стремилась как можно быстрее оторваться от преследователей; что вышло у неё не сразу. Наконец, придя в себя, Френсис поняла, что за ней уже никто не бежит. А сама она находилась где-то в глубине захолустного городка, далеко от побережья, от Армады.
«А Артур был прав…» — подумала она, отходя как можно дальше от дороги, куда падал солнечный свет. Так она меньше привлекала внимание.

Вскоре, удача улыбнулась героине и ей на глаза попалась недостроенное до конца здание с кирпичной фактурой. На железной крыше крохотного крыльца висела овальная вывеска со стёртым названием: "Магазинчик мадам Ро". Название довольно странное, в нём не объяснялось, чем именно торговала эта некая мадам. Но Френсис всё решила свернуть к этому зданию, в душе убеждённая, что ей повезёт.
Внутри этот магазинчик представлял из себя неубранным чердаком. Мадам Ро не стала вдаваться в подробности того, чем она торгует, и судя по внешнему убранству, можно было догадаться почему. Чего тут только Френсис не видела — от полки с чугунным котелками, до книг с философией и историей древнего мира. Здесь были и вещи для сельского хозяйства, и обыкновенные безделушки — серьги, кольца, перья для письма, курительные трубки, монокли...Френсис ходила по коридору, обвешанному товаром, и вскоре в её голову закралась жуткая мысль, что, зайдя слишком далеко, она не найдёт дороги назад и останется здесь навсегда. От подобных мыслей у неё начало противно жечь горло.
Сама же продавщица — мадам Ро — оказалась на вид обыкновенной цыганкой, которая словно специально копировала состояние своего магазинчика: на ней был длинный, старый сарафан, сверху накрытый не менее старым тулупом, со временем потерявшем свой истинный цвет, на дряблой, загорелой груди висели чёрные, размером с глазное яблоко бусы, мочки ушей растягивались от огромных золотых серёжек в форме солнца, чёрные, густые волосы её были обтянуты красным платком и завязаны у затылка в узел. Когда продавщица подала свою руку, чтобы провести Френсис к столику, девушка обратила внимание на её пальцы...точнее на их отсутствие за толстыми золотыми и серебряными перстнями.
— Здесь вы можете найти всё, милая моя, — радостно восклицала продавщица. — Цена приемлемая. Если что, то можем договориться о скидке.
Френсис обвела встревоженным взглядом полки, забитые всякой всячиной. Да, на счёт того, что здесь есть "всё", она не сомневалась.
— Мне бы платье себе подобрать, — сказала она, кладя локти на деревянный, полированный стол, к которому её и привела цыганка. — Желательно простое, удобное. Не для бала, а скорее для...путешествий. Долгих путешествий.
Цыганка на секунду призадумалась, проводя длинным, крашенным ногтём по тонким губам.
— Гм...Вот так вопрос...Проклятье! Я же говорю, что у меня здесь есть всё! И платья тоже. Конечно, этот остров редко навещают такие прелестные девочки, поэтому, увы, мода здесь отстала лет эдак на шестьсот...Шучу-шучу. Подождите, сейчас я вам покажу мой товар.
Она вышла из-за стола и скрылась за дверьми, обвешанными макаронами которые, будучи встревоженными, начинали звонко, приятно хрустеть. Девушка с облегчение вздохнула – хоть эта странная цыганка не узнала в ней французскую блюстительницу закона. Френсис снова посмотрела по сторонам, как будто ожидала увидеть ещё кого-то, помимо продавщицы. Но в магазине не было больше ни души. Тётушка Ро была не так популярна на острове пиратов, которые заезжали сюда исключительно для того, чтобы "расслабиться", а не закупаться безделушками. Но тут, её взгляд остановился на дальнем углу, где между статуэтками древних индийских богов, висел очень знакомый наряд. Девушка вытянула шею, чтобы получше разглядеть то, что висело на вешалке. Подходить она не решалась.
Это был французский военный костюм. В этом Френсис была более, чем уверенна, ибо видела подобные одежды у солдат у себя в городе. Да и у своего любовника в гардеробе был такой же.
На вешалке висела нежно-голубого цвета короткая куртка с синими рукавами, что слегка покачивались, видимо из-за сквозняка. Внизу висели тёмные брюки с большими сапогами. Френсис почему-то начала испытывать жгучее желание подойти к одежде, пощупать её, а желательно — сразу надеть на себя.
Не прошло и минуты, как макаронины снова захрустели, а перед Френсис на столе выросла целая стопка различных платьев.
— Выбирайте, дорогуша, — довольная собой, сказала цыганка. — На ваше счастье, я не выбросила это барахло, так как его всё равно никто не покупает. Говорю же, прекрасные особи женского пола редка разгуливают по острову. Но вот, слава богам, они всё же мне пригодились, — заметив, с каким интересом Френсис разглядывает платье, женщина слегка заволновалась. — Не знаю, кто их шил, да и сама уже давно не слежу за модой. Но платья хорошие! Очень удобные и красивые. Уверена, вам они понравятся!
Сколько француженка не пыталась спокойно прощупывать жёсткую ткань платьев, ворошить их кружева, пытаясь определить прочность изделия, мысли её то и дело возвращались к военному костюму. Порой, она даже отвлекалась на него, оборачивалась и любовалась его незамудрёными росписями на куртке.
— О, я вижу вас, привлекает тот пурпуан у стенки? — поинтересовалась цыганка. — Ох, милая моя, эта одежда предназначена для мужчин, для такой женственной фигурки я бы всё же посоветовала примерить одно из предложенных платьев...
— А можно хотя бы попробовать его надеть? — желание взять в руки костюм становился более явным. Френсис отодвинула от себя стопку платьев и теперь сверлила возбуждённым взглядом военный пурпуан.
— Он...он вообще не продаётся, — попыталась ощетиниться мадам Ро. — Да...он висит у меня, как...как сувенир. Да. Прошу, милая, вернитесь к мерке платьев. Зачем вам эти военные тряпки?
— Я вам заплачу, сколько пожелаете, — твёрдо стояла на своём Френсис и в силу своих слов вытащила из-под штанины верёвку с мешочком. Она потрясла им перед цыганкой, и когда внутри мешочка послышался звон монет, продавщица уже сама тянула свои руки к внезапной наживе.
— Надеюсь, этого хватит.
Пока цыганка развязывала мешочек и зачерпывала оттуда золотые монеты, размерами чуть меньше ладони и откровенно пускала слюни, Френсис решила не мешкать и сняла костюм с вешалки. Она надеялась, что в таком прикиде она впечатлит Посланника, который с таким снисхождением относился к её персоне. Если он считает невозможность женщины жить на пиратском судне, то она готова была переубедить его.
— А....а вы знаете, вам идёт, — закудахтала обомлевшая мадам Ро, когда Френсис вышла из примерочной — им оказалась крохотная комнатка со сломанными и неисправными товарами. Положив руки на бёдра, Френсис прошагала ровной походкой мимо стойки с амулетами и обратно. – Правда с размерами он, всё же, больше вас. Особенно сама курточка.
— Ничего, я затяну его ремнём, у вас продаются ремни?
— У нас продаётся всё, милая.
Новые перевоплощения помогли Френсис почувствовать себя лучше и увереннее. Она уже сгорала от желания увидеть реакцию пиратов, когда она явится на палубу. Но солнце ещё стояло над горами и пока не планировало исчезнуть из виду. Поэтому у Френсис ещё было уйма времени для реализации других планов.
— Я возьму парочку вот этих платьев, они мне нравятся, — девушка кинула на стол ещё один мешок с монетами, тем самым доведя бедную старую цыганку до трясучки. Мадам Ро уже и не знала, как скрыть своего восторга, ибо таких денег она не получала ещё никогда в жизни.
И так, по ходу дела, язык её от радости начал расплетаться. Если раньше она не лезла к покупательнице с вопросами, то после получения двух мешочков с чистым золотом, она готова была поделиться со своей гостьей любыми сплетнями и осыпать Френсис личными вопросами.
— У вас такой приятный акцент. Вы из Италии? Франции?
— Я француженка, — немного смутилась Френсис, так как её искренне удивляло невнимательность продавщицы. Ведь покупка французской одежды должна была навести цыганку на очевидный вывод. К тому же, она знала манеру речи итальянцев, и не могла понять, как вообще её могли спутать с итальянкой.
— Не волнуйтесь, на этом острове живут различные национальности, не только англичане, — продолжала цыганка, мечтательно поглядывая в потолок. Её не смущала раздражительность гостьи. — Здесь живут и уроженцы Испании, Италии, Франции, есть и Скандинавы...ох, кого сюда только не заносило! Помню, как однажды у нас остановилось арабское судно. Сколько шумихи-то было! Не описать словами. А арабы — они люди хмурые, даже, можно сказать, озлобленные. Вечно зыркают по сторонам, всех подозревают и хватаются за свои сабли. Не любят они европейцев, ох как не любят. Но такие гости заглядывают редко, к счастью.
Пока цыганка делилась своими сплетнями, Френсис не теряла время и запихивала купленные платья в любезно предоставленный мешок. Изредка она кивала своей собеседнице, стремясь не обрывать диалог.
— А вы недавно приплыли, да? А на каком судне, если не секрет?
Френсис сначала хотела промолчать или выдумать какое-нибудь иное судно, но затем с иронией поняла, что в этом нет никакого смысла. Она находилась на острове уголовников, так, зачем ей скрывать, что она и с уголовниками сюда приплыла?
— На пиратском, — ответила она. – На Армаде.
Как же быстро сменилась обстановка в магазинчике, едва девушка произнесла это название. Цыганка сразу пришла в себя от мимолётной радости и в её чёрных глазах загорелась тревога, смуглая кожа стала в момент красной, нет, лиловой. Между полками проскользнул неприятный холодок.
— Армада? — хрипло переспросила цыганка. — Вы имеете в виду чёрный корабль, которым управляет тот самый Посланник Дьявола?
— М...да, — колеблясь кивнула Френсис и вдруг почувствовала трепетание в груди. Кажется, сейчас ей расскажут что-то важное. Слегка приоткроют таинственную завесу, за которой прячется этот человек-загадка.
Артур.
— Вот что я вам скажу — когда вы ступили на борт этого проклятого корабля, то обрекли себя на неминуемую гибель.
— Вы что-то знаете о Посланнике? — Френсис подошла к столику и присела напротив цыганки. — Поймите, любая информация о нём может спасти много жизней. И, возможно, предостеречь и меня от опасности, которую вы хотите предвидеть. Я поднялась на его корабль только ради того, чтобы выяснить его планы. По Франции ходят слухи, что он якобы знает о каком-то оружии. Не знаю о каком, и моя миссия — выяснить это у него. Сейчас мы помогаем друг другу, я защищаю его от нападения других фрегатов, но скоро настанет момент, когда он сбросит меня за борт и тогда вся моя миссия рухнет! Пожалуйста, расскажите мне всё, что знаете о нём. Вот, — Френсис сняла с шеи кулон на серебряной цепочке и положила его на дрожащую ладонь мадам Ро. — Это красный алмаз. Мне его подарил мой любимый человек, но, как видите, я готова заплатить им ради информации.
Цыганка косо поглядела на предоставленную ей взятку, какое-то время обдумывая слова француженки, и затем, приняв решение, сильно стиснула медальон в руке.
— На самом деле многое, что я вам скажу, милая моя — слухи. Но, знаете, порой и любые слухи скрывают в себе половинку истины. О Посланнике здесь ходит много легенд — некоторые абсурдные, некоторым охотно хочется не верить... На острове его многие боятся, остерегаются, стараются не сталкиваться с ним, когда он приплывают сюда. Но раньше…он был не таким! Что-то там, в океане, изменило его! Сильно изменило!
— Пожалуйста, можете поподробнее?
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:01 | Сообщение # 8
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Конечно. Я прожила приличное количество лет на этом острове и знаю каждого жителя этого острова от А до Я. С момента, как я здесь объявилась, этот остров уже назывался Островом Трёх Черепов. Помню эту глупую легенду про троих пиратов, что не поделили золото, но я не об этом. О Посланнике никто тогда ещё ничего не знал. Его не существовало. Были другие пираты, тоже злые, кровожадные, фанатики своего дела, но они приходили и уходили. Приходили другие, о старых забывали. Но этот...В нём есть какая-то скрытая сила, явно не чистая, которая только отталкивает от себя людей, предупреждает их подсознательно свернуть с пути и не сталкиваться с ним. Скажу я вам, когда он здесь появился в первый раз — он был никем. Его никто не замечал, никто не знал, все открыто на него плевали. Он ходил по барам, якобы, собирал команду для плавания — говорил что-то о ненависти к правительству и о каком-то древнем народе, об открытие чего-то там. Не спрашивайте меня, я не вдавалась в эти подробности. Но говорил он много чепухи, никто его и не слушал. Да и в команду никто к нему не шёл — выглядел он мелким, хлипким. Какой из него пират? Никакой. Он даже пить толком не умел, что тут говорить о пиратстве! Но, сбылась мечта идиота, команда всё же у него набралась. Он оформил какое-то торговое судно, назвал её неофициально "Мэрили"***и ушёл в далёкое плаванье...
— Стоп, вы ничего не путаете? — прервала его Френсис. — Корабль Посланника называется "Армадой"!
— Дослушайте меня до конца, а потом судите. Его не было ровно шесть месяцев. Шесть месяцев никто ничего о нём не слышал, и все постепенно забыли об этом странном чудаке, мучавшим нас байками о древних папуасах. Но потом, по острову потекли новые слухи. О якобы новом пирате, что разгромил пару испанских фрегатов и теперь они покоятся на дне! Затем, не прошло и месяца, как прибыла новая новость — ещё несколько торговых судов было ограблено и потоплено неким незнакомым негодяем. Затем, ещё и ещё. Люди начали восхищаться наглостью этой чёрной лошадки, что так внезапно ворвалась в наш неблагополучный мир. На остров приплывали солдаты из разных стран и всё спрашивали одно и то же — знаем ли мы этого человека. Мы все лишь качали головами, не знали что ответить; но нам самим было очень интересно взглянуть на этого смельчака. Даже после строгой проверки преступления не утихали, королевские корабли терпели поражения за поражением. Этот человек явно хотел дать отпор сразу всей Европе! Он был почти наравне с Летучим Голландцем****, который так же мистическим образом появлялся и исчезал, хотя Голландец обычно плавает в каких-то определённых морях, этот же перец пытался захватить весь океан и держать в своих крепких руках!
Вскоре, судно приплыло к нашему побережью. Хозяином этого безымянного, таинственного корабля оказался — догадайтесь кто — тот самый сумасшедший, что мучил нас своими легендами! Но только в тот момент он выглядел более возмужалым, храбрым, ещё совсем свежим, как только-только распустившийся бутон. Он как раз и преподнес мне этот костюм в качестве сувенира. Сказал, что содрал его с какого-то знаменитого генерала. Хм, вам не кажется это судьбой, что теперь эта одежда принадлежит вам? Ещё он принёс целый мешок награбленного добра — золотых монет, медалей, драгоценных камней. На эти деньги наш город расширил свою территорию, стал растягиваться по всему острову, а не стоять у одного побережья. Мы ещё тогда удивились, почему он не оставил награбленное себе? Разве не ради этого он нападал на чужие корабли, потрошил их? Видимо, у него на то была какая-то своя причина. Он как будто искал что-то, нападал на судна не ради того добра, ради которого резали глотки, а ради чего-то другого, более ценного, чем всё это золото.
Так продолжалось год. Он приплывал и уплывал, о нём говорили на каждом углу, в странах происходили мятежи, королевские флоты патрулировали моря и заливы, охраняя своё добро и опасаясь нашествия неизвестного пирата. Тогда-то его корабль сменил своё название на более практичное — Армада. А некоторые называли её хозяина Корсаром, так как считали, что он работает на короля. Тогда было бы логично решать, почему нападает он не ради денег. Но, чтоб он был проклят, даже британцы от него страдали! И тогда мы все зашли в тупик. Кто же он? Чего ищёт?
А затем, его корабль ушёл в океан и исчез на долгий срок. Никто не слышал о его новых похождениях. Никто не знал, что с ним случилось. Полагали, что его всё же поймали и казнили, или же его поглотила вода. Но, чёрт подери, спустя год и несколько месяцев он вернулся. В нём были новые перемены.
— Что с ним произошло?
— Вокруг него начала витать какая-то нехорошая аура. Сам он ходил вечно мрачный и задумчивый. Полностью сменил свою одежду, натянул на голову шляпу, старался скрыть свою бледность и чёрные синяки под глазами. Он казался очень измученным, но при разговорах это вечно отрицал. Да и вообще, он избегал людей, возвращался сюда только ради еды, питья, оружия, одежды. Здесь, как-никак, есть свой бизнес, и это хорошо.
Самое жуткое произошло после его появления! Наш вечный пьяница Джерри затеял драку в баре, где по чистой иронии судьбы оказался этот Посланник. Из-за белой горячки, Джерри выхватил из штанов пистолет и начал палить им разные стороны. Посланник попытался его успокоить, подошёл к нему сзади, собрался вырубить, но тот как будто чувствовал его приближение и выстрелил в самый последний момент. Я клянусь вам, что пуля — вот такая пуля — размером с орех, попала ему в грудь. Тот даже отлетел из-за толчка в витрину и разбил окно. Я сама это видела, и тогда у меня чуть сердце не остановилось от потрясения. Я думала — как так? Человек, переживший столько боёв, умер от рук какого-то пьяницы! Ну, разве не глупо? Джерри подошёл к его телу и хотел пнуть его, но Посланник.... внезапно он вскочил на ноги и со всей дури дал кулаком Джерри в челюсть! Нет, его явно подослал в наш мир Дьявол, ибо нормальный человек от такого ранения давно бы помер, а Посланник продолжал ходить, драться, разговаривать, как будто в него не выстрелили, а так...поцарапали иголкой! Здесь явно орудует нечистая сила, милая моя! И...тогда у него появилось ещё кое-что...
— Что же?
Цыганка ткнула пальцем в свою дряблую шею.
— Эта татуировка...или шрам. Не знаю, что это, но оно явно как-то связано с переменами, что произошли с ним в эти полтора года.
— А что вы ещё можете сказать о нём? Есть ли какие-то догадки, что же с ним произошло во время того плаванья? Может, он нашёл то древнее племя?
— Может быть, а может и нет, — пожала плечами мадам Ро. — Я слышала от одного моряка, что якобы Посланник решил резко сменить маршрут, оставить в покое Европу и уйти на юго-восток, ближе к Африке. Там он пережил несколько боёв с султаном — но это только слухи. И...якобы, арабы всё же осилили его и забрали в плен, где и держали всё это время, а в знак того, что он являлся их рабом — поставили на шее раскалённым металлом печать в виде звезды. Вечное клеймо. Может, именно их жестокость и повлияла на психику Посланника, может поэтому он и выглядел таким...странным. А может, они сделали с ним ещё что-то...какой -нибудь эксперимент. Об этом я не знаю, уж извините. Но, моё личное мнение, уж лучше бы он оставался тем наивным болтуном, чем тем чудовищем, что сейчас расхаживает по нашим улицам. Совет мой вам — бегите. Бросайте свою миссию, и уходите далеко, чтобы он не добрался до вас.
Поняв, что разговор окончен, Френсис встала из-за стола и повесила себе на плечо мешок с купленными платьями.
— Я сама решу, что мне делать. Спасибо вам за информацию, и за одежду тоже.
— Постойте, — остановила её цыганка. – А, можно у вас спросить, кем вы приходитесь этому…Посланнику? Я слышала, что к нему на службу очень не легко попасть. Он тщательно отбирает матросов.
— А я у него и не служу, -с непонятной гордостью ответила Френсис. – Я…его исследую.
— Да? – цыганка глубоко призадумалась. – Это очень странно. Впрочем, могу ли я вам сделать не большой подарок…? Можете выбрать любой товар, какой хотите. Я давно не встречала таких смелых людей, которые смотрят в глаза опасности.
Френсис оглядела полки, усердно обдумывая предложение. Что бы она могла ещё купить из тех безделушек, что продавалось здесь?
— А можно перья с чернилами?

Френсис вышла из магазина ближе к вечеру.
Оказавшись на улице, она ощутила жуткую тяжесть в груди, как будто её замотали невидимыми верёвками и лишили кислорода. Такое странное, даже жуткое ощущение не покидало её ещё очень долго. После рассказов мадам Ро, Френсис начала откровенно бояться капитана и саму "Армаду". Странно, но её впечатление от команды значительно отличалось от той истории, что ей удалось услышать. Матросы, с которыми она довольно долго и мучительно строила отношения, выглядели куда более живыми...в общем, они были обыкновенной командой с совершенно обыкновенными привычками и желаниями. Кто бы мог подумать, что у такого корабля может быть такая зловещая история? Интересно, а эти матросы...они тоже были в плену у арабов? Если да, то почему они выглядят не такими измученными, как Артур? Почему она ни разу от ничего подобное не слышала? Ведь, наверное, их обременяли бы страшные и болезненные воспоминания, которые не так легко изгнать из своего сердца, и из головы тоже. Новая информация только сильнее окутала реальность паутиной, чем дальше уходила Френсис в своём расследовании, тем тяжелее её голова начинала воспринимать новые факты...или не факты. Может, зря она вообще напросилась на эти истории? Чёрт их побрал.
"Как только вернусь на корабль — устрою им жёсткий допрос!" — решила она про себя и звонко причмокнула губами, внезапно понимая, как сильно её организм нуждается в курительной трубке. Надо было зайти в какой-нибудь кабак. Солнце к тому времени закатилось за горы, сумрак затянул собой небо и окутал улицы небезопасного городка зловещими тенями.
К вечеру главные дороги расчистились от толпы, лишь изредка из домиков выплывали пьяные силуэты и, что-то громко напевая, проходили мимо. Френсис перешла деревянный мост, под которым протекала мелкая речушка. Там она остановилась, чтобы дать передохнуть себе и своей больной, перевозбуждённой голове. Боже, сколько вопросов сейчас одолевали её. Она не знала, что с собой поделать, ей хотелось выяснить всё как можно быстрее, и наконец прервать это утомительное ожидание.
И тут, её мысли прервал чей-то истеричный смех, что раздался в одном одиноком кабаке, расположенном прямо рядом с мостом. Френсис быстро повесила на своё плечо мешок и побежала галопом вниз по мосту. Прозвучи какой-нибудь иной смех, она бы и глазом не моргнула, но это гигиканье она узнала сразу.
Не взглянув на название кабака, девушка вошла внутрь и первое, что увидела, оказалась довольно странная сцена. Артур — его она узнала сразу по одежде, да и по наглой ухмылке, скрытой под шляпой — он сидел за высоким, круглым стулом, возле барной стойки. В руках он держал пистолет, направленный в сторону другого — не менее странного персонажа. Мужчина, одетый в чёрный плащ с красными росписями на поверхности, сидел за соседним стулом и пытался ответить Посланнику такой же надменной улыбкой. Но, в отличие от бледного, злого Артура, этот человек был очень загорелым, свежим, в его зелёных глазах играл азартный огонёк. Как будто он получал удовольствие от потасовки, и его вовсе не смущало наличие огнестрельного оружия в руках опасного пирата. Помимо них в баре находилось ещё несколько человек, которых можно было бы посчитать по пальцам. Они с ленивым выражением на лице, наблюдали за барной стойкой, и не собирались вмешиваться в чужие проблемы. Играли роль зрителей. Бармен же, которому довелось находиться ближе всего к двум скандалистам, старался не вмешиваться, но при этом, оставался стоять на месте, как вкопанный.
— Не зли меня, бычий ублюдок, — процедил Артур, вяло водя по воздуху пистолетом. Какие странные, необоснованные движения. Как будто он находился не в кабаке, а на своём корабле во время сильной качки. — А то уйдёшь отсюда с дыркой в голове. Точнее, не уйдёшь...
— У тебя довольно странное чувство юмора, Посланник, — смело ответил темноволосый незнакомец. — Ты всегда такой, когда напиваешься?
— Не твоё дело. Я не планировал тратить на тебя своё драгоценное время, Карьедо, — продолжал хмуро бубнить пират. Чёрт, он действительно был пьян. — Вот так странность, куда я не загляну, везде вижу твою противную испанскую рожу. Ты меня преследуешь? Или любишь быть у кого-то на хвосте?
Внезапно незнакомец выхватил из ремня саблю и отшвырнул ею пистолет Посланника. Впрочем, Артур на это среагировал слишком вяло. Кажется, его даже не напрягло отсутствие его оружия, которым он всё это время угрожал. Зато испанец выглядел намного бодрее — встав со стула, он ткнул своей саблей в грудь пирату, а сам победоносно заулыбался. Глядя на всё это, Френсис не выдержала и охнула. Причём она так и не поняла, от чего именно у неё вызвался такой испуг — не уж то её волновала жизнь этого пирата? У неё не было времени об этом думать.
— Я слишком долго терплю твои комментарии на мой счёт. Раз уж ты такой смелый на словах, то давай, покажи мне свою силу, Посланник! В принципе, ради этого я сюда и пришёл! — Карьедо снова смело надавил на саблю, углубляя лезвие в грудь, но не протыкая её. — Все кругом только и говорят о твоей загадочной персоне. Все чего-то видели, так я тоже хочу это увидеть! Я хочу увидеть то, чем ты так знаменит! Хочу понять!
— Не волнуйся, всё будет хорошо, — тихий голосок Тома прозвучал слишком неожиданно. Френсис вздрогнула со страху и только тут обратила внимание, что уже несколько секунд стоит с раскрытым ртом и широко распахнутыми глазами.
— Они же сейчас...
— Не волнуйся за капитана, — повторил Том. Он сидел за одним из столиков и преспокойно поглядывал на барную стойку, где вовсю кипели страсти. — Сколько я себя помню, я не видел в нём слабостей. Да, я смело скажу, у него их нет. Поэтому он победит.
Артур медленно сполз с длинного стула, рассеянно, с неохотой достал свой мачете, и уже только потом встал в боевую позу, и то — она выглядела не прочной. Подойди – ткни в него пальцем – и он, небось, грохнется на спину.
— Но он же пьян! Он не может драться! Я думаю, в этом –то вся его и слабость, — возразила француженка, подходя к Томасу чуть ближе. Вместе с мальчиком она чувствовала себя в безопасности. — В последний раз благодаря алкоголю он оказался в тюрьме...
— Не знаю, почему он там оказался, но причиной тому был отнюдь не алкоголь, — улыбаясь, заявил помощник капитана. — Алкоголь вовсе не его слабость...но и не преимущество тоже...во время такого состояния он не становится слабее. Алкоголь просто немного высвобождает его из своего… внутреннего мира.
Артур стоял на своей стойке, и пока не старался напасть. Словно испытывал терпение своего врага. Но испанец пошёл другим путём — вместо банального нападения, он выхватил из рук застывшего бармена бутылку с ромом и кинул её в Посланника. Когда тот едва увернулся, Карьедо уже подскочил на барную стойку и попытался напасть на англичанина сверху. Френсис оставалось только поражаться тем, с какой необычайной рассеянностью Артур умудрялся уворачиваться от ударов, да ещё и посылать свои в ответ. Да ещё будучи пьяным и не стоящим твёрдо на ногах. И всё равно сражался он даже куда лучше, чем при их перепалке с Френсис. Его мачете оказывалось в миллиметрах от тела незнакомца, чьи нападения казались Френсис лишёнными смысла. Она не понимала, как можно вести себя так неосознанно — подраться с человеком, которого почти не знаешь, и который не давал даже точных поводов для нападения.
Артур размахнулся своим мачете с такой силой, что лезвие проскользнуло над барной стойкой со свистом. Испанец вовремя подскочил в воздух, затем, не удержавшись, грохнулся назад, на бармена. Спустя пару секунд странной возни, он уже был на ногах — распетрушенный и бардовый, он сделал ответную подачу на Посланника. Уже более отчаянно, стараясь вложить в свой удар как можно больше своих сил.
И вот, новый размах, послышался звук рвущийся ткани и Посланник на глазах Френсис оказался на полу. Присев на колени, он провёл ладонью по груди, по месту, куда ранил его враг. Воспользовавшись заминкой, Карьедо перескочил через стойку, сбив сапогами рюмки, встал перед Артуром, подобно герою, выигравшему не бой, а войну, и пригрозил ему саблей.
— Я много о тебе слышал, Посланник. Изучал. Интересовался твоими приключениями. А на деле...оказалось, что ты обычный пьяница, которого перехвалили. Знаешь, я даже разочарован. Я ожидал более жаркого сражения.
Френсис подалась было вперёд, но почувствовала, что кто-то удерживает её за руку.
— Вот, мне нравится этот приём, — сообщил Том, притягивая обратно к себе француженку и подальше от поля боя. — Гляди.
Френсис пригляделась. Артур всё ещё сидел на коленях и ловил собственную кровь, что лилась ручьём, и растекаясь по полу. Но по его лицу не было видно горечи, обиды или злости, которая должна была читаться, так как он вроде бы проиграл сражение. Но нет, он улыбался. И улыбка постепенно его растягивалась по лицу, фиксируя каждую его морщинку. Улыбка казалась зловещей… может, даже идиотской.
Затем, словно силы резко вернулись к Посланнику — причём, Френсис была готова поклясться, что дальнейшие действия были вызваны далеко не человеческими способностями, а чем-то более глубоким. Неужели это и были те самые тёмные силы, про которые ей твердила мадам Ро?
Пират резко встал на ноги, как будто кто-то просунул ему в зад пружину, и уже спустя мгновение, его рука крепко сжимала шею испанца. Он оказался очень сильным, так как не взирая на свой рост и на свою худобу, сумел поднять испанца высоко над полом. Карьедо глухо захрипел. Отбросив свою саблю, он впился в цепкую руку англичанина и попытался разжать её.
— Маленький совет на прощанье, — произнёс Посланник, и в его голосе не чувствовалось напряжения, хотя, держа на себе целого человека, он должен был напрячься. — Умей вовремя закрывать рот.
Карьедо ничего не ответил — не было сил и воздуха.
Посланник развернулся к бармену и с размаху закинул несчастного испанца обратно через стойку и тот, перелетев несколько метров, разбил спиной полки. Бутыли с алкоголем посыпались на пол, оглушая свидетелей драки громким звоном.
— Браво, капитан, браво! — зааплодировал восхищённый Том. — Это было здорово!
Артур никак не среагировал на крики подчинённого. Присев обратно за стул, он снова прижался к рюмке. Как будто ничего и не произошло.
Когда ликование в баре уладилось, Френсис очнулась от собственных мыслей на тему произошедшего и кинулась к пирату. В ней бурилось потрясение и злость на этого человека. Она чувствовала себя бочкой, переполненной до краёв порохом, и готовая вот-вот взорваться.
— И что тут происходит? – спросила она, глубоко выдыхая воздух. – Что это за пьяные посиделки? Кто этот персонаж?
— О, французская пташка, — пропел унылым голосом англичанин, водя пустой рюмкой по краю столика. – Я – то думал, что вы воспользуетесь ситуацией и улизнёте куда подальше. Но нет – вы всё ещё здесь и продолжаете играть на моих нервах. Кто этот тип – не знаю. Скажу только одно, ему явно нравится наступать мне на пятки. Может, он хочет занять моё место, не знаю. Пусть старается и дальше, но мне на него плевать.
Френсис попыталась приглядеться к парню, что продолжал валяться ничком за барной стойкой возле побитой посуды, но копошения взволнованного бармена помешали ей налюбоваться им вдоволь. Тогда она вернулась к своему привычному расспросу.
— Он пират?
— Возможно. Самый нелепый, с каким мне приходилось драться.
— И чего он хотел?
— А вы сами не видели? – англичанин хохотнул. – Пытался снять с меня шкуру. Нелепая деревенщина.
— А вы что здесь вообще делаете?
Посланник поднялся со стула, но, не рассчитав оставшихся в его ногах сил, плюхнулся
на маленькие плечики Томаса . Его затуманенный взгляд остановился на француженке. То ли её вопрос слишком глубоко задел мужчину, то ли это из-за переизбытка алкоголя, но в его глазах читалось что-то вроде раздражения. Усталого раздражения.
— Это сюрприз. Завтра утром я познакомлю вас всех с нашей новой командой.
— Новой командой?
— О, да. Нам просто необходимо было сменить снасти. Но об этом потом. Давайте сейчас покинем это жуткое местечко, а то оно меня нервирует.
Посланник еле полз на спине юнги. Выпил он вполне достаточно. Но это не мешало Френсис испытывать к нему злость. Да, она сердилась на него и вовсе не потому, что он якобы был в глазах многих чудовищем, а потому что его поведение опять уходило за пределы допустимых рамок. Его отношение к Френсис, казалось, так и колебалось на уровне «ненавижу», «не перевариваю». А то, с каким он хладнокровием расправился с этим испанцем — от таких поступков ныне вызванная злость растворялась на фоне рождаемого восхищения и более жгучего желания познать все тайны Посланника.
Вдруг Френсис вспомнила о его ране.
— Вам следует показать мне ранение, — сообщила она, протягивая руки к окровавленной рубахе, где на ткани виднелся ровный порез. — Я видела, насколько оно серьёзно. Позвольте.
— Не стоит телячьих нежностей, — буркнул англичанин. — Мне это не нужно.
Возможно, он решил, что девушка таким способом пыталась проявить заботу, чего он на дух не переносил и стремился всеми силами избежать. Но если Френсис чего-то хотела, она добивалась того силой, и не потому, что она волновалась за этого негодяя. Помощь входила в рамки приличия. Раздвинув порванную ткань, она почувствовала, как в её животе от страха запорхали бабочки. Кожа Посланника была абсолютно чиста и невредима.

Когда троица покинула кабак, люди, сидевшие там раннее тоже начали расходиться. Бармен выбросил все крупные стёкла в мешок с мусором, взял швабру и начал грубо водить ею по полу, скорее даже не убирая следы от напитков, а наоборот – размазывая их по поверхности. Дойдя до застывшего тела испанца, бармен назло ткнул пару раз тряпкой в бок мужчине, а затем уже пнул того ногой. Испанец глухо застонал, схватился за больные бока и перевернулся на спину. На его загорелой, широкой шеи красовались алые следы от пальцев.
— М...Где он? Где этот ублюдок? Я требую реванша! – объявил он, еле растирая глаза.
— Поднимайся, идиот, — гаркнул на него бармен. – Устроил тут представление. Кто тебя вообще просил лезть к Посланнику? Ты вообще знаешь, что это за личность?
— Знаю, как же его не знать! – возразил мужчина, медленно поднимаясь на колени. – Я хотел…хотел…мф…проверить его силу. Я уже…давно…на него охочусь.
— Раз охотишься, то ты должен знать, что выбрал для дуэли не лучшее место и не лучший час! Какой из тебя тогда охотник, чучело? Знай, что Посланник – как дым, и голыми руками его не поймать! Многие и до тебя пытались это сделать, и знаешь, где они все теперь? Можешь отнести им цветочки, я покажу тебе место!
— Спасибо, не надо! – вяло замахал руками испанец, как будто пытался отмахнуться от мухи. – Что вы все его вознесли так, как будто он какое-то божество?! Может, вы ему ещё будете раз в год приносить молодых юношей и девушек в качестве пожертвования?! Я вам всем докажу, что Посланник – не бог, он обычный человек! Я принесу вам его голову! Клянусь!
Бармен не удостоил парня живучим вниманием – он отвернулся от Карьедо и продолжил своё занятие.
— Чепуха, — произнёс он через какое-то мгновение, сметая осколки в разные стороны. – Тебе лучше забыть о нём, парень. И, желательно, свалить отсюда подальше, пока я не заставил тебя возместить ущерб.
Антонио достал из-под табурета свою погнутую саблю и, сунув её под ремень, покачиваясь, направился к выходу. Пару минут назад он был на вершине блаженства, мечтал о том, что люди будут носить его на руках, выкрикивая его имя и разбрасывая в разные стороны цветы, узнав, что он – жалкий испанский пират, не убивший за всю свою жизнь ни одного человека – сумел одолеть самого Посланника! О, Боже, как же это здорово звучит. На столько, что по его телу от таких мыслей прошлись мурашки. Но это ведь только мечты. На самом деле он был никем, и продолжал идти куда-то вдоль пустой улицы и ощущать неприятную боль в спине. Да здравствует синее тело!
— Антонио Карьедо? – раздался за мужчиной незнакомый голос. Карьедо оглянулся.
— Д...да, — неуверенно протянул испанец, мысленно спрашивая себя — правильно ли он поступил, ответив голосу правдой.
— У меня для вас послание, — незнакомец в длинной, неприметном плаще, из— под которого высовывалась знакомая, яркая форма, вынул из кармана аккуратно свёрнутый пергамент, запечатанный бардовым воском, и протянул его Карьедо. Испанец дрожащими руками взял послание и силой развернул его. Проводя глазами пару строк, лицо мужчины от изумления вытянулось.
— Это шутка? Кто вы?
— Это предложение. А моего имени вам знать не следует. Скажу только то, что я не просто какой-то прохожий с улицы, а довольно заинтересованное лицо. Мы долго следим за вами, Антонио. Знаем, что поступаем неправильно, да ещё в такое тяжкое время. Однако, у нас нету выбора. Я хочу предложить вам стать нашим…корсаром. Мы хотим, чтобы вы следили за Посланником.
— А почему не вы?
— С этим могут возникнуть проблемы. На многих частях таких людей, как мы, просто на дух не переносят. Знаете, легче нанять на это дело пирата, чем самим им становиться.
— Вам помогать – всё равно, что соваться в тёмную пещеру без оружия. Гарантий никаких.
— Ну, вам решать, Карьедо. Но вы сослужите для многих хорошую службу.
Карьедо рассеянно перевёл взгляд с незнакомца в плаще на пергамент и ещё раз перечитал послание. Всё это для него казалось просто дурным сном.
— Зачем он вам нужен?
Незнакомец рассмеялся.
— Какой глупый вопрос! За ним носится весь мир, желает узнать о нём всё, выявить, на кого он работает, а вы…всё ещё этому удивляетесь?
— Просто…это немного странно…
— В этом нет ничего странного! Возможно, этот пират – ключ к чему-то более опасному, чем он сам!
Может, ему мерещиться? Может, дух кабака каким-то образов вселился в него и теперь чудит в его сознании?
— Итак, — продолжил Карьедо. – Вы хотите, чтобы я стал ваши корсаром – отправился от вашего лица за Посланником и преподнес его вам на блюдечке?
— Мы хотим, чтобы вы не нападали на него, а просто следили до поры до времени и записывали отчёты о его продвижении. Ведь это не сложно, так?
— Но вы наверняка видели то, что произошло в кабаке! Мне будет не так легко идти за ним.
— Я вам подарю большую, натренированную команду, хорошо оснащённый корабль. С таким добром вы вполне сможете одолеть и нашего морского дьявола. Вы же сами мечтаете об этом, Карьедо! Ведь так?
— Так. А что потом?
— Потом? После миссии? – незнакомец сделал вид, что задумался. – Можете его прикончить.

*Тортуга – остров на Карибском море. Пиратское гнездо.
** Король Франции того периода. Ха, совпадение, нет? xD
***Мэрили – сокращённая сноска к вымышленному персонажу Марии Линдси. Любовнице кровожадного пирата Кобхэма. Правда, орудовали они на территории Канады (якобы). Мэтью – любитель баек :3
****Легендарный корабль-призрак. Ну, о нём стыдно не знать.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:01 | Сообщение # 9
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 6. Коматоз
Та ночь осталась для Френсис очередной загадкой. Пока они с Томасом тащили на себе пьяного в треск Посланника, девушка никак не могла понять, как в таком состоянии он умудрился разделаться с человеком? И куда подевалась та рана, подаренная испанцем, из-за которого Артур и вынужден был упасть на колени и дать возможность своему врагу подобраться ближе? Ведь она собственными глазами видела, сколько утекло крови. Крови! Кровь должна была хлестать из раны, но раны нет..."Боже, я схожу с ума..." — простонала Френсис. Она не исключала и того, что возможно об этом — то и пыталась её предупредить та цыганка. Об этих странностях, что вились вокруг Посланника. Ей было действительно страшно, страшно до такой степени, что она не могла справиться с дрожью в ногах. Но вместе с этим чувством зарождалось ещё и желание — более сильное и неконтролируемое. Желание узнать правду. Почему Томас ничего про это не говорил? Он знал об этом?
— Здорово же наш капитан отшвырнул этого вредного испанца! — кричал довольный Томас. Нет, он был просто на седьмом небе от счастья, как будто ему довелось побывать на каком-то захватывающем представлении. Его что, совсем не поражало то, что человек, еле стоящий на ногах, сумел вырубить здорового и сильного парня? Его не поражало неожиданное исчезновения раны? А была ли вообще эта рана? Может, Френсис её нафантазировала?
— Да, — сказала она вслух. — Было бы интересно узнать, как он это сделал.
Артур редко участвовал в этих диалогах. То ли он уже давно видел третий сон, то ли просто очень глубоко ушёл в себя. По крайней мере, в этот момент он молчал, а значит, был лишён возможности как-нибудь оскорбить Френсис.
— Наш капитан силён духом, — с трепетанием произнёс Том. — И эту силу у него никто не отберёт!
— Но он же был ранен, — парировала француженка, пытаясь как можно быстрее приблизиться к истине. — Причём, очень серьёзно. Ты сам это видел!
Том на секунду помрачнел, растерял свой былой позитив, что так и выплёскивался из него в разные стороны. Но Френсис не надо было объяснять, что значило это выражение — Том сам не знал, что из себя представляет его капитан, и жил лишь наивными фантазиями. Пытался оправдать поступки своего капитана, его странные и жуткие способности, от которых холодела кровь.
— Ладно, не буду тебя мучить, — смирилась девушка, замечая, что ноша на её спине прибавило пару кило. Том начинал постепенно замедлять ход. — Тогда расскажи мне, зачем капитан набирает людей?
— Туда, куда мы плывём — понадобится много людей, — внезапно заговорил Артур. — Много сильных рук. Как можно больше. Моя команда слишком маленькая, я не допущу, чтобы к концу путешествия на корабле остался один я. Мне не под силу будет справиться с кораблём.
Френсис и Томас переглянулись. Увлечённые своей беседой, они забыли о главной особенности, которую получал Артур, выпив пару стаканчиков хорошего рома — излишня говорливость. Френсис готова была хлопнуть себя по лбу из-за такой рассеянности, но руки к счастью у неё были заняты. Поэтому она только чертыхнулась.
— А куда мы плывём, если не секрет? — милым голосом спросила она, в душе радуясь самой себе и такой удаче.
— Я....я не знаю, — ответил вяло Артур. — Туда, куда укажет она...
— Она?
— Она.
— Кто она? — Френсис готова была задохнуться от нетерпения. Томас стал неожиданно белым, как привидение — он волновался не меньше француженки, кажется, и для него сейчас должна была проясниться истина. Они слегка поубавили шаг, чтобы Посланник не сбился с мыслей.
— Она порой становится невыносимой, — забормотал пират. — Когда я её не слушаю, она кричит, специально выводит меня из себя. Капризная очень, требует, чтобы я её слушался. А я вообще личность свободная, не люблю кого-либо слушаться... но она настаивает. Ик.... ой, как настаивает. Иногда делает мне больно. Меня это бесит.
— Кто она? — шёпотом повторила девушка свой вопрос. Сердце её от возбуждения начало подскакивать к горлу.
— Она никогда не говорит мне всего маршрута, даёт мне его по кускам. Это усложняет дело...
— КТО ОНА?!
Пират склонил голову набок и что-то тихо забормотал. Френсис так и не смогла выяснить, о ком говорил Посланник. Она мысленно перематывала этот странный диалог в своей голове, пытаясь вынуть из неё что-нибудь важное, что-то, что она не смогла заметить тогда. Уже на корабле она передала безжизненное тело пирата в руки команды, а сама отправилась к себе в трюм. Для лучшего соображения, она растянула на полу рядом с кроватью стопку пергаментов и начала записывать всё, что в тот момент вертелось в её мыслях. Выходило что-то вроде дневника. Много лет назад, когда Френсис была совсем малюткой, она терпеть не могла письмо. Когда она видела стол с чернильницей и перьями, её глаза заполнялись слезами, а стены давали трещины от её громких воплей. Её раздражал тот факт, что большинство жителей не в силах были прочесть даже вывеску у дома, а она вынуждена была учиться читать и писать. Но потом, со временем, вырастая, девушка начала осознавать всю ценностью того, чему её обучали. Она полюбила книги, не могла уснуть без прочтения на ночь. Её радовало множество жанров — она любила и приключенческие романы, и исторические записки, и повести о большой и страстной любви. Последние же она почитала с особой теплотой и тайно мечтала оказаться в мире выдуманных персонажей.
Но время шло, любовные романы остались пылиться на полочке, а Френсис сидела здесь — в трюме — и крохотным почерком пыталась написать как можно больше фактов, но тем не менее сохранить бумагу.
За дверью она слышала, как расхаживают взад-вперёд матросы. Многим так и не удалось покинуть палубу, и они, не смотря на строгий приказ, не в силах были сдерживать свою досаду. Френсис было их искренне жаль, она даже хотела выйти к этим людям, поболтать с ним, может вытянуть из них что-нибудь ценное, но потом она начала понимать, что её они хотят сейчас видеть меньше всего. Как же так? Какую-то француженку отпустили в город, а их нет? Они могли бы за это и ударить её. Они же пираты...Насилие для них – норма.
"Всё потом", — говорила сама себе француженка. В голове уже вынашивался план по выяснению личности Посланника, но не всё так сразу. Да, нетерпение билось в ней в жуткой агонии, но всё же, пока она была ещё в силах сдержать себя.
И поэтому, она снова преступила к своим записям. Она не знала, сколько прошло времени, в щелях не было видно света. Наверное, глубокая ночь. На пристани было тихо — ни воплей, ни пения. Как будто она вовсе вымерла. Успокаивал лишь лёгкий шлепок волн об корму корабля. Такой, абсолютно незатейливый. Френсис разложила вокруг себя листы с записями и преступила к прочтению собственных записок. Она была настолько в душе взволнованна, что даже не побрезговала сунуть в рот перо. Но так, ей думало намного легче. Итак, что она знала о Посланнике?
Где-то примерно три года назад впервые объявился на острове, искал себе команду. Затем, стал пиратом, прославился, получил от королей Европы почётное место на висельнице, затем, уплыл на год в океан, здесь — пробел. Что с ним произошло — сплошные слухи, ни одного явного факта. Всё, как в тумане. Но спустя год он возвращается абсолютно иной личностью.
На теле не виднеется ран от порезов. К чему бы это? Может, Френсис действительно померещилось? Может, тот испанец вовсе и не ранил Посланника а...разбил бутылку с ромом, который тот держал у себя в руках? А что? Вполне возможно. Ведь Френсис была так ошарашена дракой, что могла из-за своего шока и не заметить неожиданно появившейся на сцене бутылки. Нет...не сходится. Ведь на рубахе его есть же след от пореза. Значит, испанец всё же задел его.
Френсис приложила ладонь к разгорячённому лбу.
Так, всё сначала. Испанец подскочил на стол и размахнулся на Артура, задел его, у того потекла кровь, но спустя пару минут, когда Френсис решила осмотреть его, раны на теле не было. Как же так?! Может она плохо смотрела?
И почему Том был так спокоен? Неужели это у них в порядке вещей?
Может, резкое продвижение в медицине?
Френсис томно заворчала. Она любила загадки, любила их разгадывать, но её определённо раздражали ситуации, где происходила нестыковка.
Стоп! Здесь нужно отталкиваться не от увиденного, а уходить глубже. Все корабли, которые он затопил, были для чего-то ему нужны. Цыганка сказала, что он что-то в них искал. Но это было ни золото, ни одежды, ни оружие, ни еда. Что же это может быть за предмет?
Нашёл ли его Посланник?
Вопросы, вопросы, её окружали одни вопросы. Френсис почувствовала усталость в теле.
С неохотой сложив бумаги в стопку, Френсис пихнула их под смастерённое одеяло, а сама улеглась сверху. Она чувствовала себя полностью опустошённой, подобно сосуду, из которого вытек весь живой источник, и осталась лишь пустота — холодная и зловещая.
— Я плыву в одном корабле с чудовищем? – спросила она перед тем, как уснуть.
***
В окно нежно постучалось летнее солнце, что было для старой французской деревушки огромным исключением. В последнее время лето здесь совсем не радовало местных жителей. То ли это было связано с резкими переменами в погоде, либо природа просто физически ощущала нарастающий негатив, который подобно цепкой, живучей заразе, растекался по городам, по странам, окутывая их свой ужасный круговорот.
В комнате помимо только-только купленный духов с ароматом земляники, ощущался и запах лета, запах травы, свежего дерева и, естественно, самого дорого — солнца. Вместе со светом на улице, свет пришёл и в душе юной девушки, которая сидела возле секретера, напротив овального зеркала и расчёсывала гребнем волосы. Её золотые локоны подобно ручьям, растекались по её худеньким, белым плечикам. Она клала голову то на левое, то на правое плечо, изредка напевая себе что-то под нос.
Вдруг, с улицы послышался чей-то крик. Девушка вздрогнула и уронила на пол гребень. Тишина так сильно убаюкала её сознание, что вторжение внезапного голоса заставил её сердце учащённо забиться. Не поднимая гребешка, она соскочила со стула и подошла к подоконнику — осторожно, крадучись, словно на неё могли напасть. Но на улице никого не было. По двору носилась их домашняя собака, но...она определённо слышала чей-то крик. Ей это не показалось. Открыв окно и положив локти на подоконник, девушка поглядела по сторонам, всё ещё гонимая странным чувством, что здесь что-то не так.
— Пс!
Девушка вздрогнула.
— Эй, красавица! — позвали её. Девушка подняла глаза и встретилась с озорным взглядом синих глаз. — Впусти несчастного странника, а то уж совсем из сил выбился!
— Оливер! Как ты на дерево-то залез?!
— Тайна. Ну же, впусти меня! Иначе упаду...
Девушка быстро распахнула пошире окно и притянула руки к висевшему вниз тормашками любовнику. После пяти минут шумной возни, Оливер стоял в маленькой, кукольной комнатке и отряхивался от листвы.
— Что ты здесь делаешь? — краснея, спросила хозяйка комнаты.
— Соскучился, — парень присел на край кровати и положил руки на колени. — Говорят, что ты уезжаешь.
— Кто?
— Весь двор об этом говорит.
Помолчав, девушка подошла к стульчику и посмотрела на своё отражение. На её прекрасных, золотистых волосах лежали сухие листья — подарок от этого дрянного мальчишки, который нарушил ею меланхолию. Она стянула с волос листья и бережно уложила их на стол. За её спиной отражение парня с нетерпением ждало ответа.
— Френсис.
— Что? — девушка посмотрела на его отражение и её лицо посерьёзнело. — Эх, да. Это правда. Я уезжаю. Доволен?
— Когда?
— Что "когда"?
— Когда ты уезжаешь?
— Завтра к дому подъедет карета и увезёт меня в порт. А там уже на корабле, — представив себя на палубе, девушка ощутила тошноту в горле.
— Волнуешься?
— Немного.
Парень встал с постели и, вальяжно, придвинувшись к девушке, обнял её за плечи. Вскоре сдавшись, Френсис блаженно прикрыла глаза и позволила парню чмокнуть её в белёсую шейку. Не смотря на свой упрямый характер, нежность она любила, особенно, когда её даровали такие же любимые люди.
— Ты ведь вернёшься? — неожиданно спросил он.
— Глупости. Конечно, вернусь! — воскликнула Френсис. — Я же туда не жить еду, а для переговоров. Какое счастье, что Англия находится к нам ближе, чем Новые Земли.
— Да уж, я бы не пережил и месяца, — улыбнулся Оливер. — Удивительно, что страна отправила в Лондон тебя. Ты же такая крохотная, такая беззащитная! Ты совсем не создана для таких вещей, как политика. Пусть этим занимаются громадные, угрюмые тётки, но не ты.
— Я очень люблю свою страну, Оливер, — пояснила строго француженка. — И я готова ради неё на всё.
Это был окончательный ответ — прямой и бесповоротный. На который невозможно было возразить. Оливер слишком долго встречался с Френсис и знал, что её упрямство нельзя сломить ничем — ни нежностью, ни грубостью.
— А вдруг ты там встретишь какого-нибудь англичанишку? Останешься с ним жить, детей рожать...
— Фу, что за глупость?! — Френсис увернулась из объятий парня и отстранилась в сторону. — Я никогда не выйду замуж за англичанина! А уж и детей от него иметь! Какой же ты монстр, Оливер!
— Да пошутил я, лапочка, пошутил, — парень погладил девушку по плечу и заулыбался. — Иди ко мне, любимая.

***
Френсис открыла глаза, и лишь только спустя несколько секунд до её ушей долетели голоса, перемешанные с шумом прибоя. Как будто она не проснулась, а вынырнула из воды. О том же самом говорило её сбитое дыхание. Привстав на локти, девушка осмотрела трюм, и затем к ней вернулись воспоминания прошедшем вечере.
— Эй, давай поживее! Это ещё что такое? А ну, убери! — послышались за воротами голоса. Френсис стало любопытно, кем же являлся обладатель этого низкого, грубоватого голоса. Вспомнив о "смене снастей", о которых ей и Томасу намекнул Посланник, девушка вскочила на ноги и, не успев поправить на себе одежду, бросилась к выходу. Никто больше не запирал её на засов — она могла выйти из помещения в любой момент.
Когда она выбралась наружу из мрачного, душного трюма, яркий свет утреннего солнца ослепил француженку, а запахи морских растений приятно защекотали нос. Девушка с неохотой прикрыла глаза ладонью и осмотрела палубу, где, если её не обманывали уши, она слышала голоса.
Группа мужчин, одетых в странные халаты тёмно-синих цветов, довольно громко переговаривались между собой, так, как будто находились не на корабле, а на рынке. Френсис немного смутило такое необоснованное поведение, но, завидев, что члены команды вообще не подают никаких знаков смятения или гнева, а продолжают скакать по мачтам и выравнивать тросы, Френсис поняла, что пропустила "знакомство". Очевидно, она была единственным человеком на корабле, которому ещё не довелось пожать руку новым членам "Армады". Мужчина с длинным, конским хвостиком — он стоял ближе всех к девушке — обернулся на скрип и, увидев в дверях Френсис, заколебался. Его худое, обветренное лицо покрылось красными пятнами смущения. Похоже, капитан корабля не упомянул им о присутствии прекрасного пола.
"Какая нелепая ситуация... — подумала француженка, пытаясь придать своему лицу более строгое выражение. — Хотя, этот тип не похож на пирата...если бы не эти тряпки, то сошёл бы и за обычного честного солдата."
И она была права — большинство новичков выглядели отнюдь не головорезами. Они не ругались, не покрывали друг друга руганью, их жесты казались мягкими, как будто они собирались пуститься в вальс. Да и по возрасту молодчиков среди них можно было по пальцам сосчитать. Большинство выглядели лет на сорок, а может и пятьдесят. Френсис начала испытывать к ним уважение. Уже просто благодаря их внешности.
— Как интересно, — произнёс тот самый миловидный мужчина с конским хвостом. — Очень рад встретить прекрасную особу на этом... корабле. Как вы сюда попали?
— Френсис Бонфуа, — щуря глаза, произнесла девушка, прикладываясь к дверям. — Я...член команды. Помощница кока.
Не хотелось говорить о своём настоящем деле и о той миссии, что стояла у неё на полке под названием "самое важное".
— Гм, странно, но капитан не упоминал нам о помощнице кока, — возразил мужчина. — Что же, очень приятно. Меня зовут Грэг. Будем знакомы, — он протянул свою громадную, мозолистую руку и Френсис со смущением на лице пожала её, про себя понимая, что её ручонка на фоне крупной, загорелой ладони, казалось совсем крохотной и бледной. — А это мои ребята. Без них я никуда.
— Вас нанял Посланник?
— Ага, — мужчина с довольным видом спрятал руки за спину. — Честно говоря, я немного знаком с этим фруктом. Вредный, что тут сказать. И упрямый. Я думал, что он станет моим врагом номер один, ан-нет, как видишь, теперь я на его корабле и под его руководством.
— Он вам платит? — продолжила допрос Френсис, внимательно разглядывая грубоватые черты лица нового знакомца.
— Если бы не платил, то нас бы здесь не было.
Новая команда дружно расхохоталась, как будто было сказано что-то действительно смешное. Но у Френсис эти слова не вызывали ничего, кроме вежливо натянутой улыбки.
— А вы знаете, куда мы плывём?
Грэг с хмурым видом покачал головой. Чего, в принципе, Френсис и могла ожидать. Раз уж Артур не говорил своей команде об их дальнейших планах, то что тут говорить о нанятых ребятах? Но Грэг незатейливо упомянул, что якобы он был ещё прежде знаком с Посланником. Френсис стало жутко интересно. Она даже обдумать не успела, как вопросы сами начали вырываться из её уст. Но мужчина неожиданно перебил её.
— Потом ещё поговорим, для нас тут работёнка нашлась, — сказал он бархатистым голоском и затем, хлопнув бодро в ладоши, отправился со своими напарниками в нижнюю палубу. Девушка стояла, как вкопанная и понимала, что это уже не могло быть совпадением. Едва, когда она оказывалась на грани какого-то открытия, возникало что-то, что назло начинало её отталкивать назад, мешать её расследованию.
Так или иначе, день продолжался. Корабль быстро скользил по воде, и казалось, что ничто не сможет помешать этому мощному, почти крылатому судну сойти со своего курса. Френсис уселась на пустую бочку и, положив локти на перила, стала наблюдать за горизонтом, где море казалось совсем чёрным, как будто туда пролили чернила. Солнце приятно ласкало её кожу, а тёплый ветер вперемешку с прохладными капельками воды, раздувал её золотистую шевелюру. Френсис и не думала, что океан смог так быстро завоевать её сердце. Такой пустой, не имевший никаких достопримечательностей, абсолютно бескрайний. И всё же, что-то в нём было волшебное, что начало притягивать нашу любительницу приключений.

— Тебя что, совсем не смутило то, с какой лёгкостью капитан схватил за горло того...испанца?
Френсис не могла устоять от допроса. Ведь же это, можно сказать, являлось частью её жизни. И она просто не понимала, КАК вся команда умудряется молчать на эту тему? За всё время пребывания на корабле, Френсис ни разу не услышала, чтобы матросы говорили что-то о своём капитане, а это уже было странно. Для француженки люди всегда представляли из себя сложных существ, чьи поступки выходили просто за рамки логики. Всегда, какими бы они не были, кем бы не работали, как бы они не относились к своему шефу, они всегда обсуждали его. Всегда. Ведь это нормально! Обсуждать человека. В хорошем смысле, в плохом — не важно. Ведь люди нуждаются в том, чтобы излить кому-то душу, поведать кому-то своё мнение. А тут — как будто вся команда была в сговоре. То ли они так сильно его боялись, что не могли даже подумать о Посланнике в плохом смысле, то ли...Френсис не могла ни разузнать об этом.
— А что тут такого странного? — спросил смущённо Том. Ближе к вечеру, они вдвоем с Френсис решили помочь коку с готовкой ужина. Француженка предложила для разнообразия пюре с мясом. Мясо было, картошка — тоже. Не зря же они делали остановку на Трёх черепах. Пока помощник капитана, восседая на длинном табурете, чистил картофель, Френсис мяла уже очищенные клубни, превращая их в жёлтенькие лепёхи. Кок медленно растекся от умиления, когда созерцал эту картину.
— Ну, лично, я видела такое впервые, — Френсис почувствовала, что краснеет. Вроде бы она всё делала верно, но всё равно, ей казалось, что мальчик пытается сделать из неё дуру. И у него это вполне выходило. — Ведь сам посуди — сколько в этот момент мышц начинает активно работать? Сколько это напряжения? А капитан — ты же видел его торс? Он не такой уж и накаченный, а в момент хватки...у меня аж дыхание спёрло! Словно им управляло что-то...
— Что? — мальчик нахмурился.
"Я и пытаюсь это выяснить, чёрт подери!" — хотела было выкрикнуть Френсис, но правила хорошего тона вовремя сработали в её голове и девушка растерянно произнесла:
— Не знаю.
— Когда я впервые попал на Армаду, мне он тоже показался странным, — неожиданные откровения Томаса заставили девушку позабыть о своём занятии и навострить уши. — Ходил такой мрачный: туда-сюда. Говорил коротко, не любил повторять. Но потом, со временем, я привык к нему. И он ко мне.
— А как ты сюда попал? — быстро задала вопрос Френсис, пока мальчик не успел придти в себя.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:02 | Сообщение # 10
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Меньше, чем год назад, я ещё жил в Англии, в посёлке Ливерпуль. Место совсем крохотное, там все друг друга знали, на улице друг с другом здоровались. Я вообще рос в очень бедной семье. Отца забрали в армию — защищать нашу прекрасную страну, а мама даже прокормить нас не смогла. Поэтому с раннего утра я уходил работать — помогал нашему соседу — портному. Таскал к нему из сарая кожу, нитки. Однажды, в пасмурный день, я также перетаскивал изрезанную ткань, и увидел, как на соседней улице дерутся двое парней. Причём одного я парня знал — такой солидный, в очках, он жил на другом конце посёлка. А другой явно был не местный. Рядом с ним ещё его компания стояла и хихикала. Я посчитал это обычной перепалкой — таких происходило каждый день, и этим меня, увы, не удивить. Но тут, главарь той неизвестной банды, неожиданно вытащил нож и как пырнёт по очкарику! А у того кровь из шеи в разные стороны как давай хлестать! Я не выдержал и закричал, те услышали меня и побежали за мной, чтобы заткнуть. Я от них наутёк. Но я маленький, слабый, добежал до первого перекрёстка, а там они меня и поймали. Что самое жуткое — никого тогда на улицах не было. Никого. Они схватили меня за руки и за ноги, и поволокли к ближайшем уголку, где меня точно бы никто не увидел и не услышал. Тот парень, что с ножом, глянул на меня и сказал: "Ты всё видел. Нам свидетели не нужны." Он размахнулся и саданул ножом меня по груди, но благо, я вывернулся, и парень лишь слегка задел меня, рана не оказалась глубокой. Но мне было больно; и страшно. Я думал, что не выберусь. А парень тот всё наступал на меня. Друзья его смеялись, как кони, думали, что это весело — гонять жертву из угла в угол. Но потом, всё закончилось.
— Как так? — спросила, не вытерпев, Френсис.
— Я был плотно зажат в угол, а этот ненормальный уже готовился проткнуть меня ножом, но я так ничего и не почувствовал. Я открыл глаза и вижу, что стоит передо мной не тот парень, а мой нынешний капитан — как всегда в строгом, мрачноватом костюмчике, сам мрачный, с плотно поджатыми губами и сощуренными глазами. Он держал в руках палку — длинную, как бамбук, а на её конце висел тот самый парень. Он размахивал ножом, пытался вырваться, но у него ничего не выходило, висел он высоко над землёй. Парень как заорёт не своим голосом, что аж уши начали вянуть от его тембра, а капитан лишь усмехнулся. Сказал, что так он больше был похож на швабру.
— А потом что?
— Потом он усадил того паренька на колени и заставил его есть кусочки ткани, что я разбросал на земле, когда эта шпана меня схватила. А парень плакал и жевал. Фу, до сих пор, как вспоминаю — тошнить начинает! Капитан не отпускал его — крепко держал за шкирку, а когда тот начинал медлить с поеданием, больно давал ему палкой по спине. Потом от этого его начало тошнить. Он валялся под капитаном весь зелёный, как огурец, а его всё рвало и рвало. Затем капитан схватил его за волосы и сказал довольно громко на ухо, чтобы тот отправился к местной власти и во всём им признался. А если же не признается, то в следующий раз их встреча окажется для парня последней. Тот так испугался, разревелся и, едва капитан его отпустил, понёсся прочь.
— А что с тем юношей? Которому горло порезали?
— А...чудом спасли. Зашили, перебинтовал рану и отправил домой. Потом, как я слышал, он ещё долго не выходил на люди, но потом горло у него прошло, остался только уродливый шрам.
— Повезло...
— Ага! А потом через три дня после произошедшего капитан пришёл ко мне домой и попросил маму отдать меня в плаванье...под его строгим присмотром. Мама долго плакала, говорила, что я — единственная её опора. Но капитан наградил её целым мешком с золотом. Я сам видел. Такого добра ей вполне хватало, чтобы обустроить свою избу, а лучше — переехать куда-нибудь в город и устроиться на работу.
— И она тебя отпустила?
— Да, у нас с ней прошёл очень серьёзный разговор, на котором я твёрдо решил уйти. Ведь это было намного лучше, чем остаться здесь, в Ливерпуле и получать гроши. А так, я мог бы обеспечить маме неплохую жизнь, а сам — повидать мир. Решение тут было очевидно. Но я пообещал, что когда повидаю свет, то обязательно вернусь к ней.
Когда мы вышли из посёлка, я спросил у капитана, зачем я ему понадобился. Ведь у нас в посёлке жило ещё много мальчишек — некоторые были умнее, выше, сильнее меня. Чем я так выделился? А он опустил голову и тихо произнёс, что я напомнил ему кого-то. Не знаю, кого, но желаю этому кому-то долгих лет жизни! Если бы не этот кто-то, то...меня бы и в живых не было!
— Ясно, — грустно изрекла Френсис, прикладываясь к скалке. — Всё также туманно.
— Только потом выяснилось, что меня нанял тот самый легендарный Посланник, — теперь Томас говорил с долькой восхищения. — Просто о нём у нас в посёлке никто ничего не слыхал, нас не интересовали морские новости. А зря. Сначала я чувствовал себя не в своей тарелке. Не понимал, почему мы постоянно остерегаемся других кораблей, почему люди из других островов, где мы останавливались, на нас странно косятся. А потом, привык.
— Зря ты всё это ей рассказываешь, Томми, — вмешался Чарли. Френсис и не заметила его присутствия. Честно говоря, в последнее время она редко интересовалась его персоной. Он ненавидел её, игнорировал — она старалась отвечать ему тем же. — Ты же знаешь, что она не просто ради любопытства спрашивает тебя. Она пытается всё у нас выведать, чтобы потом сдать с потрохами своему проклятому королю!
— Но капитан здесь не ты, Чарли! — взревел кок, который являлся всему свидетелем. — Если Посланник пустил Френсис к нам, значит, он ей доверяет!
— Ни черта! — крикнул парень. — Он сам говорил, что терпеть её не может. А держит только для внешней защиты.
И снова разразился скандал, от которого уже хотелось убежать как можно дальше. Френсис не любила, когда её спокойный настрой задевался каким-то внешним шумом, особенно, если этот шум вызывал Чарли. Их отношения и без того были натянуты, если это, конечно, можно было назвать хоть какими-то отношениями, то когда помощник кока устраивал балаган, да ещё на больную тему, что Френсис тут, на корабле, не место, девушка готова была заехать парню скалкой по башке. Ей мешало только её чёртово воспитание.
И так, прошла неделя. Неделя скучнейшего плаванья. Каждый день Френсис выбиралась из своей каморки и перед её глазами обращался всё один и тот же пейзаж. Не менялось абсолютно ничего, за исключением только положения солнца и ветра. Порой ветер напоминал добрейшего и послушного питомца, который как будто читал мысли матросов и дул именно в том направлении, куда указывал Посланник. Период, когда питомец "показывал зубки" оказывался самым неприятным периодом в плавании — ветер носился то в одну сторону, то в другую, сбивая с курса не только корабль, но и всю команду. Несчастные матросы то и дело взбирались по мачтам и меняли положение парусов — то спускали, то поднимали. Дело это было очень муторное, и требовало максимум энергии и терпения, так как не дай бог, если кто-то из матросов поленится — то прощай, парус. А паруса на этом корабле словно тоже имели свой характер — причём самый, что ни на есть вредный! Они могли порваться по любому поводу, и порой в этом был виноват не ветер, хлеставший по мощнее острого кинжала.
За всю неделю небо только один раз заполнялось грязно-серыми тучами. Френсис хорошо запомнила тот день, так как с самого утра её донимали неумолимые вопли с верхней палубы, топот, скрежет, невыносимая ругань. Люди опасались попасть под шторм, и поэтому заранее начали готовиться к худшему — натянули потуже канаты, абордажные сети, спустили паруса и хорошенько их привязались. Но, ко всеобщему разочарованию, те самые зловещие тучи подарили Армаде всего парочку дождевых капель, и на этом шторм закончился. Корабль пару раз покидало из стороны в сторону, а потом и волны начали успокаиваться.
Что тут сказать о самом капитане...Всё так же он расхаживал по своей территории мрачнее тучи, изредка задевая кого-то своим хищным взглядом. Но выходил, он к счастью, редко, лишь для того, чтобы дать новый курс и отдельные распоряжения для каких-то определённых лиц. Кстати, о курсах. Сколько Френсис не билась над этой задачей, решить её она была не в силах. И не потому, что у неё было туго с мозгами, или она по жизни не умела их решать. Просто для этого у неё не хватало парочки каких-то фактов, которые могли бы прояснить ту тьму, что окутывала Посланника и его корабль. Откуда он брал курс? Она никак не могла забыть его слова, сказанные там, на острове, что "кто-то" или "что-то" управляет им, ведёт его, благодаря этому капитан задаёт новый курс. Но что бы это могло быть? Если в его каюте находилась карта, по которой он вёл свой корабль, то почему он сразу не мог рассказать всем, куда они направляются? Зачем эти бессмысленные интриги? Единственным, более-менее нормальным решением Френсис посчитала, что капитан в свободное время просто сидит в своей каморке и сам решает какие-то сложные конструкции. Наверное, он нашёл какие-нибудь записки того самого древнего народа, о котором упомянула девушке та цыганка? Может, пока вся его команда трудится, не покладая рук, он сидит у себя за столом и расшифровывает манускрипты? Вполне возможно...но только на кой чёрт это скрывать от остальных? Кому ещё это нужно? Или он не доверяет своей команде? Или там, куда они направляются, есть что-то, что может напугать команду и заставить её передумать туда плыть?
Френсис не теряла зря время и записывала все свои домыслы в пергаменты. Таким образом она ощущала приятное опустошение в мозгу. Мысли как будто вытекали из её головы и ложились ровно на листы в виде шрифта.

***
— Давайте, Френсис, садитесь поскорее в карету, — приказал девушке строгий голос. Френсис с испугом взглянула на своего опекуна — невысокого, лысеющего мужчину сорока лет, и громко сглотнула. Сколько лет она прожила с этим человеком, но они так и не научились обращаться друг к другу на "ты".
— Можно, я попрощаюсь с Оливером? — спросила она, краснея пуще помидора.
— Вы уже попрощались с ним, — холодно ответил опекун и демонстративно отворил дверцу кареты. — Нас уже ждут на корабле, а мы всё ещё топчемся на месте.
Френсис в последний раз посмотрела назад, где за её спиной располагался цветущий сад. Где-то там, между двумя яблонями стоят качели. Впервые, сидя на них, она поцеловалась с Оливером. Девушка не думала, что когда-нибудь кто-то сумеет заставить её сердце биться сильнее, чем нужно. Наверное, на тех же качелях, её сейчас и ждал её любимый. Ждал, не догадываясь о том, что к нему никто не придёт.
— Ну же, Френсис, не вынуждайте меня повышать голос, — забурчал опекун. Скорбно вздохнув, девушка схватилась за подол платья, и как можно вальяжнее залезла в карету. Она села у окошка, опекун — напротив. В тени он не казался таким страшным, каким привыкла его видеть девушка.
— Поехали, — приказал он и за стенкой послышался свист бича, после которого карета сдвинулась с места.
Френсис неотрывно глядела в окно, неосознанно надеясь увидеть на дороге знакомое любимое лицо. Она уже сказала себе, что не увидит его, что это невозможно, что пора ей уже задуматься о Лондоне, но надежда — такая противная, такая увёртливая, такая бессмертная — продолжала теплиться в её душе. Ветер подхватил с земли жёлтые листья и закружил их в резвом, независимом танце. Со звонким шелестом, они пролетели мимо окна, за которым грустило несчастное существо.
Френсис прикрыла глаза и горько сама себе улыбнулась. Она ещё не догадывалась о том, что спустя сутки после её отъезда Оливеру пришлют повестку, а позже он уйдёт на фронт.

***

Пробудившись ото сна, она долгое время пролежала в одном положении, позволяя своей голове разложить все воспоминания по полочкам. Когда это всё ей удалось, Френсис встала с постели и, покачиваясь, пошла к дверям. Что-то корабль на этот раз качала намного сильнее чем, прежде. И это было видно даже не по тому, с какой силой девушку уволакивало то в одну, то в другую сторону. Просто бочки с едой гремели пуще обычного. Френсис открыла двери и неожиданно для себя поняла, что время ещё совсем позднее. Темнота настолько яро охватила палубу, что невозможно было понять — где небо, где море. Всё слилось в одну кучу, образуя сплошную черноту. Не было видно даже звёзд, которые обычно в подобное время светили и указывали одиноким кораблям путь.
Но разгулявшийся организм Френсис не собирался отправляться обратно на покой, он требовал приключений. И девушка, всё ещё не пришедшая в себя после странных снов, пошла по зову собственных ощущений. На палубе было спокойно, Френсис не увидела ни одного матроса, хотя, судя по шуму, океан почему-то волновался. А значит на палубе должен был быть кто-то, следящий за состоянием судна. Мимо ног француженки прокатило пустоё ведёрко и исчезло также неожиданно, как и в принципе появилось. Удивлённая такому положению вещей, Френсис смело затопала вдоль палубы, иногда, когда ноги её совсем не слушались, хватаясь за верёвки.
А вот и первый живой человек — на корме Френсис увидела Хьюстона. Несчастный мужчина, которому приходилось то и дело заменять капитана, клевал носом, вяло удерживая в руках штурвал. Не став его будить, девушка пошла дальше.
И какой дьявол заставил её спуститься на нижнюю палубу? Она не могла ответить на этот вопрос. Просто она знала, что хочет этого, и делала это. Без вопросов, без лишних споров. В коридоре она сменила свои обычные рассеянные шаги на более мягкие, бесшумные, как у хищника при охоте. Ей не особо хотелось будить всю команду. Где-то за спиной послышался раскатистый храп, от которого, наверняка, все крысы попадали бы в обморок. Интересно, а на этом корабле есть крысы?
"Они есть везде", — уточнила для себя Френсис, продолжая странный путь.
И вот, в самом конце коридора, Френсис увидела свет. Он был мягким, слегка подрагивающим, и лился из щели едва приоткрытой двери. Понимая, что она вторгается в личное пространство Посланника, Френсис ощутила тяжесть в груди. Такую болезненную, томительную. Девушка ускорила шаг.
Нет, она никогда не была в каюте капитана. Что тут лукавить, она никогда и не доходила до этой части коридора, ибо это место было для многих под запретом. А для Френсис — в первую очередь. Наверное именно поэтому желание увидеть личную каюту капитана казалось для неё жгучее раскалённого метала. Её аж трясло от неистового желания оказаться там, взглянуть на каюту хотя бы одним глазком. И, возможно, узнать для себя что-то новое...
Её пальцы прикоснулись к холодному дереву, она зашла слишком далеко. Слишком далеко. Но отступать — удел трусов. Френсис не была трусихой. Ей осталось немного поднапрячь руки — и ву аля — дверь открыта, озаряя искательницу приключений тёплым светом от ночника. Далее шёл ещё один коридор, но короткий, после которого высовывалась лишь половина комнаты капитана. Оставшаяся половины была недоступна для глаз француженки. Но Френсис хватало и той, видимой половины. На стене, что от Френсис стояла перпендикулярно, висела огромная — от пола, до потолка — карта. Кажется, это была карта всего мира. На ней похоже даже были изображены Новые Земли. Рядом с картой висел подсвечник, обвешанный какими-то странными украшениями — деревянными бусами, амулетами, черепками. Но на этом странности не заканчивались. На другой стене, которая стояла напротив Френсис — располагались целые полки с, как девушка поняла, сувенирами. Там были и соломенные куклы с выколотыми глазами, и стопки каких-то старых книг, и вазы с изображением морских чудовищ, песочными часами, украшениями...
"Ч...что это? Что-то волосатое...лапа? Медвежья?" — Френсис еле подавила в себе крик. От подобных сувениров у неё начинала голова ходить кругом. Но помимо этих своеобразные подарочков француженка видывала и всякие подобия техники, схемы, макеты – они стояли прямо под полками с сувенирами, и их конструкция казалась довольно сложна...
Всё это было очень странно...странно, что подобные вещи увлекали пирата.
— Хорошо, я слышу, — внезапный голос, подобно грому после часовой тишины, ударил по ушам Френсис. — Моё терпение на исходе.
Определённо говорил Посланник. Но с кем это он разговаривал? Наверное, кто-то из матросов пришёл к нему в каюту обсудить состояние корабля? Френсис и не заметила, как из-за своего проклятого любопытства перешагнула через порог. Уж слишком близко она подобралась к логову врага.
Но почему матрос не ответил. Френсис затаила дыхание. Нет, тишина. Слишком тихо.
Внезапно, из-за угла вышел Посланник. Френсис быстро отстранилась обратно к двери, едва не выдав себя скрипом. Страх обнаружения растекался по ней, как горячее масло. Но, к счастью, Артур её не заметил. Он повернулся к ней спиной, чтобы взять что-то со столика, что стоял у карты. Он был по пояс обнажён, его блестящая, бледная кожа светилась при ночнике — так ярко и необычно. Хотя, Френсис привлекло кое-что другое, отнюдь не свет.
Кто-нибудь вообще знает таких людей, у которых на теле после сильных побоев не остаётся ни царапинки, ни синяка, ни шрама? Ладно, усложним задачу — кто знает человека, который сначала ходил с открытой раной, которая без помощи хирурга заживать планируется медленнее ползущей улитки, а потом через короткий промежуток рана неожиданно исчезает, и на коже не остаётся ни следа?
Нет, это человек не ящерица, для него заживление – процесс более трудный. Любая глубокая рана оставляет после себя след — возможно и не такой большой и не всегда заметный, но он есть.
А у Посланника таких следов на теле должно было быть неслыханное количество. Френсис видела их сама — своими глазами — глубокие раны, нанесённые сплошными полосами на его спину вдоль и поперёк — подарок от французской тюрьмы. Она помнила это, и на этот раз она знала, что то был не сон, не игра света. Это была реальность. Но здесь...Френсис с силой протёрла глаза и ещё раз взглянула на Посланника. Ни одного рубца, ни одной царапинки. Кожа такая же чистая и нетронутая, как...у младенца.
"Это чепуха....я схожу с ума..." — забормотала девушка, продолжая протирать глаза.
Между тем, Посланник взял кусок обычного мелка, и, повернувшись лицом к карте, начал водить им по её поверхности. Линия пронеслась со стороны мелких островков, свернула с юга, пошла на север, в сторону Исландии. Причем и здесь он вёл себя не так, как можно было бы ожидать — пока его рука чётко водила по карте, голова его лежала на груди. Как будто Артур страдал приступами лунатизма. Как же ещё можно было объяснить то, что его рука жила своей жизнью?
— Цыц, — цокнул языком Посланник, и его голова резко повернулась в сторону застывшей девушки. Отбросив мелок, Посланник быстро приблизился к француженке. На его лице играла довольная усмешка. А Френсис принялась отступать.
"Проклятье! Где дверь? ГДЕ ДВЕРЬ?!" — орал голос в голове девушки, пока её руки лихорадочно искали ручку. Но было уже поздно, пират находился в нескольких сантиметрах от своей жертвы, ухмылка его стала в разы шире и изощрённее. Френсис готова была разрыдаться от бессилия.
" Его глаза! Что с ними?!"
Вместо обычных белков, она видела лишь два чёрных круга. Будто бы глаз и не было вовсе. И это давало повод заорать пуще сирены, Френсис и не стала упускать такой возможности. Страх окончательно захватил над ней власть, сильнейший пытался сковать её тело.
Ну, уж нет.
"Ага, дверь!" — девушка впилась пальцами в ручку и собралась было её крутануть, но голос — низкий, повелительный — голос Посланника — оборвал все её желания, надежды выбраться из того ада, в который она сама себя и заключила.
— Куда же ты собралась, моя ночная гостья? Раз уж ты не поленилась явиться к нам в такой поздний час, то мы просто обязаны угостить тебя чаем, — только в его предложении не прозвучало ни капли любезности. Из его уст веял только холод. — Идём же.
Мужчина круто развернулся и направился обратно в комнату. Френсис неожиданно решила, что у неё появился шанс сбежать...но не тут то было. Что-то не ясное обхватило девушку за руки и за ноги и поволокло её вдоль коридора. Френсис чувствовала лишь, как пальцы её босых ног касаются мягкого ковра. Она следовала за посланником, а между тем дрожало всё её тело. Из глаз невольно потекли слёзы. Ручьи слёз.
— П...пожалуйста... — вымолвила она.
— Сидеть! — рявкнул уже нечеловеческим голосом Артур, и Френсис упала на стул. Сила, что крепко держала её, покорно испарилась. Француженка с напуганным до смерти видом оглядела круглый столик, на котором стояла фарфоровая посуда.
— Я....н...не х...хочу, — заикаясь проронила Френсис. Уж лучше бы она дальше сидела взаперти в трюме с приправами. Такого ужаса она не предвидела. Что тут вообще происходит?
— Нет, хочешь! — заверил Артур, садясь напротив девушки. Френсис не могла даже в глаза ему взглянуть, так как не видела их. А глядеть в чёрные пустышки у неё не хватало духу. Её трясло так, как будто с ней собирались не чай пить, а кожу с неё сдирать. Хотя, кто знает...
Посланник машинально ухватился за чайник и начал рассеянно разливать заварку по чашкам, порой проливая и мимо. Он себя совсем не контролировал.
Последняя попытка. Жалкая, но всё же...
— У...умоляю, — заскулила она, больно стискивая собственные колени. — Н...не н...над...до. Я…я никому не скажу! Честно!
Артур молча тряхнул в её сторону чайником, облив её белое лицо заваркой. Френсис попыталась сдержать в себе вопль. Нет, вода не была горячей, просто такое неадекватное поведение вызывало в ней новую истерику.
— Не люблю, — промолвил Посланник, раскидывая по чашкам кусочки лимона. — Очень не люблю, когда к нам приходят без стука. Но мы же джентльмены, мы должны себя вести хорошо, ведь так?
Кажется, он обращался к ней. Френсис не могла понять, куда он смотрит — глаз же у него не было. Но и ответить она ему не могла, так как просто не знала, что сказать ему. Всё, что он говорил, казалось сущим бредом. Артур поставил чашку себе и Френсис, на этом его движения закончились. Он застыл, словно марионетка, как будто чего-то выжидая. Френсис неосознанно начала повторять за ним — она положила руки на колени и, подрагивая, глядела на пирата. Точнее на его медленно вздымающуюся грудь. Она не могла заставить себя смотреть на его лицо, боялась снова увидеть эту чёрную, зловещую пустоту. Она больше не ревела, словно сумасшедшая, как минуту назад, слезинки сами по себе медленно скатывались по её белым щекам и исчезали под подбородком. Она молчала.
— Пей, — процедил Посланник. — Мы что, зря старались? Создавая атмосферу гостеприимства?
— П...пожалуйста...
Артур медленно поднялся со стула и, навалившись всем своим обнажённым торсом на столик, почти соприкоснувшись с Френсис носами, гневно повторил:
— ПЕЙ.
От греха подальше, француженка быстро схватила обеими руками чашку и начала пить её содержимое — также торопливо, не давая себе времени достойно оценить приготовленный напиток. Хотя, такое не оценить было невозможно. Так как едва девушка пропустила сей чай в себя, её горло сковало неожиданным для неё холодом. Да этот чай был холоднее льда! От такой мерзости и девушка, больше не в силах сдерживать в себе рвотные позывы, выплюнула всё выпитое обратно на стол. В следующую же секунду, едва она пришла в себя, как почувствовала, как сильная, и на удивление огромная рука Посланника сжимает её горло. Френсис оставалось только откашливаться и испуганно хлопать глазами. На большее она не была способна.
— Тебе что, не нравится, Френсис? — спросил он приторно ласковым голосом. — Я же так старался. Надеялся на твой трезвый комментарий!
— Я...я не понимаю, — всхлипывая, произнесла девушка. — Ч...что с тобой?
— Со мной? — Посланник расхохотался. — Со мной всё прекрасно! Дело тут лишь в тебе! Ты вторгаешься в мою жизнь так, как будто это у тебя в порядке вещей! Расхаживаешь по моему кораблю, как у себя дома! Что-то разнюхиваешь прямо у меня на глазах! Ты хочешь узнать меня, но тебе не понять меня! Не понять! Ни! Ко! Гда! — его голос начал круто меняться, как будто к нему присоединялись ещё сотни различных голосов, превращаясь в довольно громкий, разноголосый хор. Вопреки всем своим желаниям не смотреть в глаза Посланнику, Френсис взглянула на него. – Мы тебя ненавидим, так как ты мешаешь нам! Ты другая! Ты не из нашего мира! Ты только зря тратишь время и наше терпение! Мы были счастливы до твоего прихода! Твой образ, твой голос, твой запах — ты не сломишь нас! Совсем скоро мы изменим мир, и в нём будут жить только те, кто достоин этого, кто способен понять нас! Вы все умрёте в страшных муках! И…и…
Англичанин издал странный звук, что-то вроде рванного кашля, который больше напоминал собачий лай. По его лицу потекли чёрнильные слёзы — и Френсис снова закричала.
— Это...моя...мечта...я..всё...исправлю! А…ты… ты не заселишься в моём мозгу! Никогда! — его руки резко перешли с шеи на голову, он обхватил ладонями посиневшее от ужаса лицо девушки и привлёк к себе. Френсис послушно вытянулась вперёд, через стол, пока их лбы не столкнулись. Англичанин завопил как резаный, морщась и извиваясь, словно что-то причиняло ему ужасающую боль. Френсис не заметила, как крик её по сравнению с воплем пирата заглушился, а вскоре и совсем исчез. Кричал теперь только один Посланник.
Интересно, сколько уже прошло времени? Для Френсис всё это казалось вечным, мучительным сном, из которого она не могла выбраться. Она хорошо ощущала его крепкие, горячие ладони на своих щеках, они будто пытались впиться в неё, войти сквозь кожу. Но это не причиняло особой боли. Только ужас.
Затем, всё стихло. Вибрация, создаваемая диким ором англичанина, исчезла. Френсис почувствовала, как его руки медленно сползли с её лица и безжизненно рухнули на стол. Несколько секунд девушка боялась даже задышать — впечатления сильно давили по разуму. Что это было? И что с Посланником?
Но когда она на него посмотрела, то к своему ужасу, или же радости, обнаружила, что глаза его вернулись на прежнее место, чернильные слёзы исчезли, словно их и не было, осталась только та привычная мертвецкая бледность. Посланник глубоко задышал. Что же, раз дышит, значит — жив. Камень облегчения медленно скатился с души Френсис.
— Ты ничего не видела. А теперь, вон отсюда, — произнёс хрипло пират. Он поднял свои усталые, измученные глаза и впился во Френсис ненавистным взглядом. Если девушка когда либо и видела что-то подобное, то были цветочки. Что бы он ни говорил, Френсис была не в силах сдвинуться с места, её одолевало сильное потрясение.
— Вон, — повторил Посланник более глубоким голосом. Френсис сглотнула. Она лихорадочно пыталась найти что-нибудь, какое-нибудь слово...чтобы как-то разбавить гневное состояние пирата.
— Артур, я... — начала, было, она, но её тут же прервал разъярённый крик.
— Не называй меня так! Я не собираюсь тебе ничего объяснять, так как ты для меня никто! Я требую, чтобы ты исчезла! Живо! — последнее слово прозвучало для Френсис более чётко в ушах, ибо только оно вынудило девушку выскользнуть из-за стола, словно ошпаренная и убежать как можно дальше от Посланника. Она не помнила, как добралась до верхней палубы, как вообще ноги донесли её до лестницы, как она своим хриплым дыханием не перебудила всю команду...всё это было очень странно. Но она не думала об этом. Все её мысли вертелись только вокруг недавних событий, которые несомненно оставили в её душе ощутимый отпечаток. Френсис, едва не спотыкаясь, не путаясь в своих ногах, добралась до абордажных сетей, за которыми плевался волнами ночной океан, и, ухватившись за них, попыталась унять дрожь. Это было не так просто. Совсем не легко. Просто в какой-то момент вся её живость, ярое желание узнать много нового, улетучилось, оставив в душе холодную пустоту. Перед глазами то и дело маячила эта демоническая усмешка, его чёрные круги за место глаз, его слёзы. Что же это было такое? Френсис забралась на перила и перекинула ногу за борт. Возможно, она ещё не понимала, что делает. Её разум был сильно поражён увиденным, здравый смысл не планировал так легко возвратиться к хозяйке, она делала то, что говорил ей внутренний голос.
— Эй! Э-эй!
Френсис вздрогнула и посмотрела через плечо. За её спиной, в двух метрах от неё стоял тот самый Грэг. Да, она запомнила его, так как он и его шайка на фоне всего корабля казались просто ангелами во плоти. Не так хорошо зная этого человека, Френсис всё же решилась на невозможное, а то есть — зачислила его в свой круг доверия. И поэтому, когда она увидела его — изумлённого, одетого в одной ночной рубахе и шортах — то почувствовала в груди приятную теплоту.
— Что ты там делаешь? Вернись обратно! Немедленно! — закричал на неё Грэг, размахивая руками, как сумасшедший. — Это не шутки! Погода сильно разгулялась, того и гляди — вышвырнет тебя с корабля!
— Ну и замечательно! — плача, ответила француженка. — Уж лучше мне захлебнуться в воде, чем жить в одном судне с дьяволом! Я...я поняла, какую совершила ошибку! Не зря многие твердили мне об опасности, но я, дура, их не послушала! Вела себя, как самовлюблённая курица!
Воспользовавшись тем, пока Френсис невольно передавала первому встречному свои помыслы, Грэг осторожно подкрался к ней и в последний момент, когда Френсис наконец поняла свою ошибку, крепко ухватил её за талию.
— Отпусти! — заорала она, выворачиваясь в его объятиях, как пойманный червяк. — Я не останусь здесь! Я лучше умру! Он ненормальный! Он не человек! У него даже глаз не было!
— Это наверное у тебя из-за качки... — попытался предположить мужчина, осторожно отволакивая буйную девицу подальше от перил. — Успокойся. Всё хорошо.
— Нет! Он дьявол, клянусь! Это всё проделки тёмных сил! Отпусти же, наконец!!!
— Успокойся. Всё хорошо…
Грэгу пришлось потратить на эту энергичную особу все свои силы и он, признаться, выдохся. Но до трюма её дотащил, и даже положил на матрас и накрыл сверху самодельным одеялом. Френсис всё ещё буйствовала, но не так активно, как прежде. Находясь в трюме и вдыхая до боли знакомые ароматы еды, девушка постепенно успокоилась и перестала махать руками. Теперь она только говорила.
— Я лишь случайно заглянула, а он как взмахнёт рукой, и я уже за его столом! А потом...потом он начал кричать, у него из глаз потекла какая-то слизь..чёрного цвета. Мне...мне было так страшно!
— Не понимаю, о чём ты, — смущённо заявил Грэг, усаживаясь рядом с девушкой.
— Я о Посланнике, чёрт подери! — взревела девушка. — Он не человек! Он точно не человек! Ох, Боже-Боже... — внезапно она соскочила с постели и, сев на колени, сложила руки перед собой и начала молиться. Грэг смотрел на неё с недоумением. После долгой молитвы, которую Френсис рассказывала со всеми подобающими её эмоциями, она опустила руки и вздохнула.
— Зря всё это...очень зря...я не думала, что это на столько серьёзно, пока не увидела своими глазами.
— Может тебе показалось? — сделал очередную попытку Грэг.
— Мне НЕ ПОКАЗАЛОСЬ! Это явные проделки нечестивого!
— Ох, хорошо-хорошо, — сдался мужчина, кладя свои руки на хрупкие плечики француженки. — А теперь, ты должна поспать. Ты выглядишь совсем нездорово.
— Но я не могу спать! Я...
— Ты должна расслабиться. Сейчас ты в безопасности.
— Я…да, возможно…
Френсис не успела договорить своей мысли, ибо глаза её принялись внезапно слипаться, не слушаться хозяйку. А уже спустя минуту девушка сладко нежилась на матрасе, а Грэг ласково трепал её по распетрушенным локонам.

Френсис проспала завтрак и могла бы спать дальше, возможно бы о ней не слышали ещё до середины дня, однако посторонний шум на палубе вырвал девушку из её грёз. Лениво приоткрыв глаза, она осмотрелась, но к своему разочарованию, в трюме кроме неё и еды никого не было. Честно говоря, она особо и не чувствовала себя отдохнувшей. Для неё остаток ночи прошёл необычайно быстро, организм не успел насытиться покоем и снабдить её энергией. Френсис сняла с себя ночнушку и, отшвырнув её подальше от себя, принялась влезать в свой обожаемый пурпуан, который с каждым днём нравился ей всё больше и больше. Завязав волосы в хвост, девушка принялась убирать за собой беспорядок. Видимо за этот период вне дома, дух пиратского безделья давал о себе знать. Френсис успела разлениться к тому времени в край, и она не особо чувствовала стыда по этому поводу, хотя, будь она сейчас у себя в своём доме, увидев такой беспорядок, она бы ещё неделю ходила подавленная.
Когда её руки дотянулись до ночнушки, Френсис осмотрела её более тщательно, как будто искала на ней что-то. Она вертела её в руках и взад, и вперёд, приглядывалась к любому пятнышку, ища на одежде доказательства прошедшей ночи. Да, она прекрасно помнила о своих приключениях. У неё даже складывалось такое ощущение, будто бы это произошло минуту назад. Она как будто вовсе и не ложилась. Но всё же, время позволило ей немного придти в себя, расставить все точки над "и".
В первую очередь, она хотела убедиться в том, что то, ночное состояние Посланника, не являлось плодом её воображения. Нет, в душе она прекрасно знала, что это не так, что всё было слишком реально, но для других людей, скажи она им об этом, посчитают её просто сумасшедшей. Ведь в ту ночь...стоп! А чего тут гадать? В ту ночь Грэг видел её состояние, он спас её от самоубийства, донёс до постели, успокоил. Если это конечно не было сном...Но его можно об этом спросить.
"Эй, Грэг, ничего такого странного ночью не произошло?" — да, так она у него спросит. И в её вопросе не прозвучит больше ничего такого подозрительного, типа странного поведения капитана, отсутствия у него на тот период глаз...ох боже, только от одной такой мысли Френсис бросало в холодный пот.
Девушка встала на ноги и с решительным видом направилась к выходу. Она не должна была показывать испуга, команда не обязана знать о её очных похождениях и о её догадках.
Как она и ожидала, выйдя из трюма, на корабле всё было спокойно. Хотя, нет, спокойного там было мало, команда гоношилась из стороны в сторону, перекатывая какие-то бочонки, затягивая или распуская тросы, неумолимо друг на друга матерясь, но для Френсис это уже являлось порядком вещей. Вести такое громадное судно делом было не простым. Никто даже и не взглянул на соню. Все были заняты своим делом. И никаких намёков о том, что произошло ночью.
Задумавшись о своём, Френсис не заметила, как врезалась в кого-то из членов команды.
— Эй, поосторожнее, принцесса! — вскрикнул Кейл, хотя в его голосе не ощущалось особого гнева.
— Прости. Слушай, ты не видел Грэга?
— Кого? — не понял её моряк.
— Ну, он из новичков.
— А-а, — мужчина почесал затылок. — Надо у Хьюстона спросить, он у нас всё знает. Эй, дяденька поручик!
— Я же говорил тебе, не называть меня так, идиот! — взревел в ответ Хьюстон. Он, как всегда, стоял за штурвалом...стоп, Френсис же видела его прошлой ночью! Ах, нет, он тогда спал, на вряд ли он что-то успел заметить...
— Чего тебе надо?
— Тут девица ищёт тех новеньких матросов, которых взяли на острове! Где они?
— А....— мужчина призадумался. — Если не ошибаюсь, они сейчас чистят пушки.
Поблагодарив за помощь, Френсис собралась было уйти на нижнюю палубу, но тут Звезда её окликнул. Девушка обернулась.
— Ты вообще представляешь, куда мы плывём? — капризным тоном поинтересовался он. Френсис удивлённо подняла брови. — Капитан дал приказ разворачивать корабль и плыть на север, в сторону Исландии. Вот, скажи, как это понимать? Лично я там никогда не был, и, честно говоря, не горю желаниям посещать территорию датчан*. Вообще скандинавы — вредный народ. Терпеть их не могу. Не понимаю, как они вообще живут в такой холодрыге...
Френсис с минуту стояла, молча, хлопая глазами. Информация медленно закрадывалась в её сонное сознание, однако одно она знала точно, что идти куда-либо уже не было смысла.

*На протяжении долгого времени Исландия являлась собственностью Дании. Такие дела.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:03 | Сообщение # 11
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 7. «Не смей»
Следовало ли так резко выразиться, сказав, что для Френсис последующие дни являлись адом? Нет, скорее всего, это выражение уж слишком резкое и не точное. Для девушки не ставили никаких ограничений, окружающие продолжали относиться к ней спокойно, некоторые лелеяли её, кто-то терпел со снисхождением, в связи со своей ненавистью к французам. Адом являлся лишь её собственный разум, её мысли, которые теперь не отпускали её не на минуту. С того момента, когда она увидела Посланника в совершенно ином свете, мир для неё будто бы перевернулся. Конечно, она знала, что этот пират имеет при себе множество тайн, и что его прошлое, да и настоящее, окутано мистикой, вплоть до странных слухов о его бессмертии. Но то, что она пережила в ту, злополучную, сумасшедшую ночь, было для неё просто неожиданностью. Будучи человеком верующим, она тем более переживала тот инцидент максимально остро, насколько вообще мог переживать подобное человек. Она считала его дьяволом, ибо в её понимании, только дьявол способен был обладать такой силой. Да, она была полностью в этом убеждена. Проблема вся заключалась лишь в том, что Френсис вынуждена была разделять с ним корабль, который отныне казался ей необычайно тесным для них двоих. Уйти она никуда не могла, о самоубийствах думала часто, но решаться на такое у неё пока не хватало духу. Та ночь была не в счёт, так как тогда она плохо владела собой, ею управлял страх, безвыходность. А теперь, когда она смогла немного передохнуть, взвесить пережитое, она старалась держать себя в руках. По крайней мере, не сейчас.
Посланник же абсолютно не поменял свой образ жизни. Он также редко выбирался из своей каюты, давал распоряжения, проверял ветер, а затем, со спокойной душой, удалялся к себе. Он ни разу не взглянул на Френсис, не подозвал её, чтобы побеседовать, то есть, старался делать вид, что её и нет на корабле. Френсис это вполне устраивало, ибо оставаться с ним наедине она больше не горела желанием.
По отношению к остальным, Френсис, увы, не умела так хорошо прятать свои чувства. Вся команда давно обратила внимание на её странную меланхолию, в которую она окунулась и совсем не планировала выбираться оттуда. По вечерам команда устраивала небольшие развлечения, чтобы как-то поднять дух моряков. Долгое время провождения в океане очень сильно сказывалась на характере и внешности человека. Благодаря ветру, палящему солнцу и солёной воде, кожа их обветрилась, становилась более грубой, осыпалось преждевременными морщинами. В душе человек становился более раздражительным, даже слегка умалишенным. Для таких людей специально и устраивались концерты, постановки, пропитанные сатирой и чернейшим пиратским юмором. Прежде Френсис с охотой приходила на подобные веселья, сидела на задних рядах и тихо поражалась этому странному юмору, пока, конечно, не привыкла. Но после случая с Посланником, даже такие концерты не были в силах принудить её вернуться обратно из своей прочной скорлупы и просто отдаться течению времени.
Ни Томас, ни местный кок, никто не мог подействовать на неё.
С Грэгом они разговаривали редко, крайне редко. А если им и доводилось сталкиваться на палубе, то они старались не вспоминать о той ночи. Хотя порой Френсис замечала, как этот новичок заинтересованно на неё косится. Она готова была поклясться, что ему самому было дико интересно узнать, что же такое увидела там, в каюте капитана, Френсис, что побудило её на самоубийство. Отсутствие глаз, чёрные слёзы — звучало, как бред, и всё же, подало Грэгу лёгкую искру, после которой вспыхнул огонь любопытства.
И лишь спустя три дня, когда корабль всё ещё качало на волнах, он решился на откровенную беседу. Он специально подобрал этот день, так как прошлой ночью Армада потерпела одну из жутчайших бурь, которой многим морякам оставалось только сниться. Корабль так сильно носило по разбушевавшейся, чёрной стихии, что аж затрещали мачты. Люди еле-еле успели повернуть корабль прямо на ветер, чтобы у того не хватило сил перевернуть несчастную Армаду не бок. Френсис не спала всю ночь. Она даже побоялась выходить из трюма. Зажавшись в углу, между мешками с едой, она испуганно глядела на то, как из крупных щелей к ней, в её личную крепость, прибывала вода. Девушка отодвинула от входа все свои вещи, бумаги с записями она спрятала между бочками, и лишь стала ожидать конца этой невыносимой бури.
Но всё кончилось только к утру. Небо наконец милостиво решило очиститься от серых туч, гроза, вдоволь поиздевавшись над пиратами, пошла дальше, за новыми жертвами, и океан принялся успокаиваться.
И всё же, та ночь оставила после себя весьма заметные и ощутимые отпечатки. Всё последующее утро ушло на то, чтобы матросы сменили порванные от сильного ветра паруса и выкачали из нижней палубы воду. Они выглядели вымотанными и злыми, но это вовсе не значило, что Армада сильно пострадала. Никто не паниковал, и поэтому Френсис тоже не собиралась этого делать. Однако отныне она понимала, какого это — плавать по океану в центре сильного шторма.
Но больше всего девушку озаботил тот факт, что Посланник не выходил из своей каюты и просидел там всю бурю взаперти. Об этом ей доложил Томас, так как он непосильно участвовал в спасении Армады и он знал, кто был на верхней палубе. Посланника словно и не волновало состояние его корабля. И это было очень странно. Не смотря на свои худые знания в морском деле, Френсис всё же прекрасно понимала, что капитан — каким бы он ни был — всегда должен оставаться верен своей команде и своему кораблю. Многие морские суда тонули, унося с собой их капитанов, но это вовсе не было сумасшествием, ибо даже младенцу было известно, что капитан и его корабль — это одно целое. Не разлей вода.
Но Посланник полностью разбивал все морские правила, которые вообще существовали. Он как будто назло делал всё с точностью наоборот, тем самым приводя Френсис в самое настоящее бешенство. Но более того, её поражала реакция команды — те вели себя так, словно все поступки их капитана являлись самым верным решением, и продолжали слепо его лелеять. А может, они были просто напуганы? Френсис пока не решалась это обдумывать.
Итак, где— то ближе к полудню, когда людям порядком поднадоело обсуждать одно и то же вечернее путешествие, ибо всё что только можно было обсудить они рассосали до мельчайших подробностей. Единственного, чего они не обсудили — Френсис уже старалась этому не удивляться — так это поступок капитана. И вот, команда переборола стихию и со спокойной душой продолжила путь на север. Френсис сидела на бочке и любовалась лазурью, что расстилалась прямо в нескольких метрах от неё. В трюме было очень сыро и холодно, и поэтому Френсис не горела желанием туда возвращаться. Она и не сомневаюсь в том, что часть еды благополучно сгнила. Но пока никто не поднимал вопроса на тему того, что делать с припасами, а девушке оставалось надеяться на то, что ночевать она будет не на палубе. В тот момент, когда её лёгкие и спокойные мысли перешли в обыденный для неё круговорот — когда она снова начала думать о Посланнике — на её плечо легла рука.
— Океан особенно прекрасен после шторма, — решил начать с романтической ноты Грэг. Френсис ничего на это не ответила, лишь тяжко вздохнула. — Гм... Очевидно, моя попытка завести разговор потерпела жуткий крах. Послушай, Френсис, я понимаю, что возможно для тебя будет болезненно — возвращаться в ту сумасшедшую ночь, но...я просто потерял здоровый сон! Не могу о чём-либо ещё думать! Я хочу...
— Чтобы я тебе снова пересказала всё, что видела той ночью? — совершенно спокойно закончила за него Френсис. — Забавно, нас объединяет то, что мы оба лишены крепкого сна.
— Так...ты расскажешь мне? — не унимался мужчина. По его напряжённому лицу было видно, как он волновался и как ответ девушки зависел от дальнейших его действий. Но девушка не торопилась окунаться в свои воспоминания и переживать те болезненные минуты их с Посланником "мирного" чаепития. Ей стало любопытно — а с чего это обычный моряк так яро заинтересовался этим? Не уж то он поверил её словам, когда вынимал её из-за борта? Обычный человек давно бы посчитал её психопаткой и старался избежать встречи с ней, но этот человек...он явно знал что-то и именно поэтому его так взволновали слова, сказанные француженкой про Посланника.
— Я помню, — Френсис загадочно сощурила глаза. — При нашем знакомстве ты упомянул, что якобы уже сталкивался с капитаном, так ведь?
Мужчина в ответ замялся. Кажется, он не ожидал, что обычная миловидная девица сможет дать ему такой отпор. И, если судить по его лицу, задела она его весьма сильно, словно на рану надавила. И от такого болезненного выражения её любопытство только усилилось.
— За это меня бы уже давно повесили, — сообщил Грэг тихим, хриплым голосом. — Я никому об этом не рассказывал...
Френсис от волнения и радости закусила губу, да так сильно, что на зубах появились капельки крови. Однако, возбуждённая, она этого даже не заметила. Неужели, сейчас этот обыкновенный на вид матрос сумеет пролить свет на личность Посланника?
— Ладно, — девушка протянула вперёд руку. — Давай так: обмен информацией. Я вижу, что ты необычный человек. Очень необычный. Я ведь тоже не такая, какой кажусь на первый взгляд. И ты расскажешь мне всё, что связано с Артуром, а я расскажу тебе то, что видела той ночью. Идёт?
Но перед тем, как пожать руку, Грэг глазами-блюдцами уставился на француженку.
— Откуда....ты знаешь его имя?! — спросил он громко, тем самым вызвав на себя кучку вопросительных взоров.
— Ага, — на лице Френсис возникло выражение человека, поймавшего крупную рыбу. — Видимо, вы были в весьма близких отношениях, так как о его реальном имени знают.... не многие. А ты явно пришёл к нему с какими -то скрытыми целями, так как знал, кем он является на самом деле.
— Френсис, прошу, не так громко, — взмолился Грэг, хотя сам был не лучше. — Дело в том, что меня он, видимо, не узнал. С момента нашей последней встречи прошли целые годы! Но его-то я узнал сразу... как его не забыть...
— Расскажи мне всё! Умоляю! — потребовала Френсис, брызжа слюной. Она не заметила как ухватила того за запястье. Грэг всё ещё глядел на собеседницу широко раскрытыми глазами. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но спустя мгновение захлопнул — его мысли заглушили чьи-то крики. И то, что несли они с собой, являлось не самой лучше новостью.
— Корабль! На горизонте корабль! — орал смотритель. Ещё спустя пара секунд, и Армаду уже качало в разные стороны от того, что на палубу высыпалась вся пиратская рать, включая и кока, и тех новых матросов, с которыми прибыл Грэг. Френсис взобралась на бочку и попыталась разглядеть чужое судно. Зрение у неё было превосходное и поэтому она сразу же заметила на морской глади посторонний чёрный предмет, который так и вырывался из спокойного нежно-бирюзового фона.
— Куда направляется? — раздался ледяной голос Посланника. Френсис чуть было не упала с бочки от неожиданности. Когда это капитан успел оказаться в центре толпы?
— Он...он меняет курс! Он плывёт к нам навстречу! — орал всё тот же смотритель, но уже не так зычно.
— У нас есть шанс увильнуть от него? — поинтересовался кто-то из пиратов.
— Бред! Давайте лучше встретим их, как подобает! — закричал новый голос, и часть команды радостно замахала кулаками. Но Посланник никого не удостоил вниманием — вынув из кармана жилетки трубу, он развернул её и прислонил к более зрячему глазу.
— Уйти от них уже нет смысла, — произнёс он тихим, бархатистым голосом. – Если я не ошибаюсь, то это тендер*. Корабль быстроходный, вооружён, судя по двум рядам пушек, до зубов. Если мы сейчас попытаемся от них увильнуть, то вероятность в семьдесят процентов, что они откроют огонь. Команда их довольно сплочённая, да и капитан, видимо, не дурак. Хотя, кто их знает...Вижу французский флажок. Нет, я уверен, что большинство французских адмиралов — увальни. Ах, да, и пока я тут разглагольствую, они проплыли уже одну треть расстояния.
— Нам вооружиться?
— О, не стоит, — Посланник спокойно свернул трубу и спрятал обратно в карман. — У нас же есть наш личный парламентёр, пусть он с ними и разбирается. Бонфуа?
Френсис вздрогнула. Она и не думала, что её фамилия когда-нибудь вызовет в ней такой животный страх.
— Я...я здесь, к...капитан.
— Сперва оденьтесь нормально, — продолжил мрачно англичанин. — Как подобает леди, иначе ваши собраться не примут вас за равного. А потом...вы знаете, что делать. На счёт одежды! – громкость его голоса усилилась. — Это касается всех! Чтобы через минуту все выглядели честными матросами! Сейчас начнётся представление... — и хищно улыбнувшись, он удалился обратно в свою каюту, оставив обомлевших пиратов решать проблемы со своим личным туалетом. Френсис кинулась в трюм и достала из сухих мешков, что были уложены на бочки высоко над растянутыми внизу лужами, платья, купленные у цыганки. Если бы она была в тот момент у себя, в поместье, то на переодевания у неё ушло бы часа два, если не больше. Учитывая зверскую французскую моду, Френсис пришлось бы бороться с упрямыми каменными корсетами, наводить шикарнейшие огромные причёски, разводить пудру для тонировки лица, подбирать ожерелья для платья....в общем, такой процесс был важным, но и одновременно страшно мучительным для особей слабого пола. Но тут, на корабле, у неё не было ни корсета, ни косметики...у неё даже обыкновенного зеркальца не было, что тут говорить об остальном. Поэтому она надела белое платье, слегка напоминающее ночнушку, затянула со спины ленты, чтобы выделить свою тоненькую фигурку среди пышных складок. Волосы она тщательно расчесала подаренным от Тома осколком гребешка, и в конце смастерила себе на голове крохотный, симпатичный пучок, оставив свисать на плечах парочку золотистых прядок. Конечно, с королевой её нельзя было сравнивать, но Френсис была уверена в одном — выглядела она вполне сносно для приёма.
Когда она вышла из трюма, то тут же застыла на месте, потеряв дар речи. Ей в какой-то момент показалось, что она каким-то магическим образом перебралась из корабля пиратов на обычный королевский фрегат, так как команда, расхаживающая по палубе, выглядела наряженной, как новогодние ёлки. Причёсанные, умытые, одетые в чистые халаты и шляпы....они словно сорвали с себя шкуру оборванца, под которой прятался такой приятный образ. Френсис пришлось заглянуть каждому лицо, чтобы узнать, кто же прячется под маской мнимого джентльмена. Теперь девушка понимала, каким же образом этим проходимцам удавалось обводить вокруг пальца королевскую армию.
Через некоторое время, чужой корабль подплыл вполне близко, и Френсис могла с лёгкостью разглядеть то, что творилось на той, незнакомой стороне. Французы перекинули через два борта доску, чтобы солдаты смогли перебраться на Армаду и представиться. Кричать с другого судна было как-то неудобно.
Едва трое, или пятеро человек ступили на палубу, их тут же окружили. Лишь одна Френсис осталась стоять в стороне, выжидая своего выхода. Пока капитан тендера пытался представиться, Бонфуа думала о другом. "Что же я им скажу? — думала она, незаметно покусывая ноготь большого пальца. Прежде она никогда не обладала такой привычкой, способом расслабления всегда у неё считались хорошая выпивка и курительные трубки. — Кем же я стану после этого, если встану на защиту этого демона во плоти?"
— Меня зовут мсье де Моро, — представился невысокий, но вполне крепкий мужчина с белым париком на голове. – Нам был дан приказ Его Величества: едва какое-то судно пересечёт эту черту в океане, мы обязаны нагрянуть к нему с проверкой. Думаю, вы все уже читали указ. Я хотел бы поговорить с глазу на глаз с вашим капитаном...
— Я здесь, мсье, — от этого высокого, пропитанного металлом голоса, Френсис готова была от страха выпрыгнуть за борт. Она не думала, что Посланник будет гореть желанием повидаться лично с дозорщиками. Ведь он сам чётко передал все проблемы на Френсис, или она что-то не поняла в его приказе? Так или иначе, вокруг Артура уже расступилась толпа, и перед напыщенным французом встал мужчина, одетый в длинный, кроваво-бардовый плащ, с золотыми пагонами на плечах. На голове его располагалась чёрная, остроконечная шляпа, украшенная пышным красным пером. Посланник сделал шаг вперёд, чтобы сблизиться с гостем. Френсис заметила, каким же всё-таки низким был англичанин, по сравнению с этим накаченным, гордым де Моро. Кстати говоря, Френсис знала этого человека — она припомнила, что когда-то во дворце она была свидетелем того, как король лично награждал де Моро и его товарищей, и благодарил их за преданность. Тогда девушка не придавала этому никакого значения, ведь она не думала, что когда-нибудь, судьба вновь столкнёт их, но уже при других, более напряжённых обстоятельствах.
— Прошу прощения за мой слегка наглый вопрос, но... — Посланник обвёл хмурым взглядом горизонт. — Покажите мне ту самую черту, которую я, очевидно, проглядел, так как управление моим кораблём — дело тяжкое, не палец об палец ударить...
— Простите, а с кем я имею честь разговаривать? — вежливо поинтересовался де Моро и его губы растянулись в самодовольной ухмылке.
— О, я рад, что вы поинтересовались, — Артур совершил странную манипуляцию руками. Оставалось только поражаться, как такие обезьяньи выходки выдерживали гости. — Рад представиться, Вебер. Максимильян Вебер!
— Кхм, — де Моро приложил ладонь к губам, дабы скрыть вызванный именем смешок. — Это немецкое судно?
— А что?! Разве не похоже?! — с сильнейшим немецким акцентом затараторил Посланник, при этом гневно вытаптывая сапогами какой-то напряжённый ритм. – Вообще-то мы плаваем не просто так, у нас есть миссия!
— Нам был дан приказ обчищать любое судно, заплывшее на эту территорию, — как попугай, повторил де Моро и на его круглом, почти детском личике проявились бардовые пятна. Френсис с грустью поняла, что их Армада столкнулась с очень упрямыми дозорщиками, и их вовсе не пугали гневные всплески Посланника. — Так что, невзирая на ваши полномочия, и на вашу... кхм... национальность, мы должны...
— Так! Всё! С меня хватит! — неожиданный взрыв эмоций поразил Френсис до глубины души. Вечно мрачный и подавленный Артур неожиданно начал энергично взмахивать руками, показывая всем своё недовольство. Френсис и не думала, что их капитан обладает актёрским мастерством. — Я не обязан вам объяснять, мне вообще тяжко разговаривать по-французски! Благо, у нас на корабле есть человек вашего круга, с ним и разбирайтесь! — и он указал на Френсис.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:03 | Сообщение # 12
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Настал её выход. Даже ещё не зная, что точно сказать им, Френсис шагнула вперёд и постаралась улыбнуться. Возникла гробовая тишина. Все — и матросы с того корабля и матросы "Армады" пялились на неё; правда одни делали это от удивления, другие с интересом — мол, что же скажет Бонфуа?
— Я вас знаю? — прервал неловкую тишину главарь дозорных.
— Френсис Бонфуа, — девушка протянула свою белоснежную ручку для поцелуя. Дальнейшая реакция привела многих в шок.
— Бонфуа? Я не ослышался? Ох, какая неожиданная встреча! — мужчина резко подался вперёд, ухватил своими огромными лапищами крохотную кисть девушки и начал жадно расцеловывать её. Френсис, привыкшая к таким приёмам, молча выжидала, когда её отпустят. — Господи, мы же не виделись столько лет! Я помню, как вы смотрели на меня, когда меня награждали медалями! Но...но что вы тут делаете?
— Слежу за океаном, как и вы, — быстро отчеканила Френсис. Это первое, что пришло ей в голову.— Только скорее путешествую, как отшельник, и не стою на месте. Если вам так интересно, то у меня есть приказ от его Высочества. С его подписью, и печатью. Вам показать?
— Нет, благодарю, я вам верю, мадемуазель Бонфуа, — взволнованно изрёк француз. — Просто это очень неожиданно. Хотя...я вроде что-то слышал, когда был в Париже. Якобы, вы отправились на плавание с пиратами...или что-то вроде того...
Френсис почувствовала, как каменеет всё её существо. Перед ней стоял нелёгкий выбор. Она понимала, что сейчас, от её ответа будет зависеть многое. Она могла бы во всём честно признаться этому де Моро, и тогда бы на Армаде разразилась кровопролитная драка, а с другой...она спокойно бы выдумала ложную историю, тем самым напустив своим же людям песок в глаза, и затем отправиться дальше через морские пучины, и тайно опасаться непредсказуемости Посланника. Эмоции уже зашкаливали. Хотела ли она, как и прежде, выяснить личность Посланника?
"А может, есть вещи, которые я не обязана узнать? Боже, помоги мне..." — она с испугом посмотрела в сторону Артура и встретилась с ним взглядом. В тёмно-зелёных глазах пирата заколыхался огонёк, что определённо не сулило ничего хорошего. Френсис со страхом в душе понимала, что он читает её мысли, что он смотрит на неё, как на чистый пергамент, где время от времени появляются различные надписи — её мысли, её желания, решения. Сила его гипнотических глаз притягивала к себе, как мотылька притягивал свет от ночника. Френсис шумно сглотнула, понимая всю неизбежность.
— Да, — сказала она в лицо де Моро. — Многие называют этих почётных людей пиратами, так как занимаются они немного...странным ремеслом.
— Каким же?
— Это не обычный корабль, — девушка перешла на внушительный шёпот. — Это корабль-работорговец.
После её слов многие из команды Армады не вытерпели и присвистнули. Посланник, хоть Френсис не видела этого, выдавил довольную улыбку. А де Моро так сильно скривил своё лицо, что оно в какой-то момент стало похоже на губку.
— Работорговец?! — спросил он, опешив. — Как же вас связало с этими...работорговцами?
— Судьба — странная штука, не так ли? — Френсис поражалась, с какой лёгкостью она врала прямо в лицо своему же человеку. — Ну, я надеюсь, на этом, проверка закончится? Или вы мне не доверяете?
— Нет...конечно...доверяем! — де Моро замялся. Конечно, не каждый день встречаешь посреди океана судно, на котором плывёт сторонница короля, да ещё и неписанная красавица. О её красоте вообще можно было писать, не жалея страниц и чернил, однако, вернёмся к нашему сюжету.
Френсис, чувствуя, что миссия её выполнена, позволила себе облегчённо выдохнуть. По крайней мере, своё слово она сдержала, хотя в её душе продолжала отчаянно биться совесть — мол, как же так? Ты сама осознанно отдаёшь себя во владение этому монстру? У тебя же был шанс избавитьcя от него! Но Френсис не в силах была рисковать — она не знала истинную силу Посланника, она не могла пойти наперекор их уговору. Да, и что тут лукавить, один его пылкий взгляд ответил на все её сомнения, которыми она себя подвергала.
Пока два капитана пожимали друг другу руки, надеясь на повторную встречу, кто-то из французских солдат — очевидно наивный студент, которого взяли на корабль для сдачи экзамена — начал по своей глупости цепляться к пиратам. Видимо, потерпев неудачу с осмотром Армады, он надеялся оставить хоть какой-нибудь отпечаток, говоривший о нём. Парень подошёл к одному из разодетых мужчин (Френсис узнала в нём Кейла) и назло ткнул в него ружьём. Тот стоял, как оловянный солдатик и старался всё кругом игнорировать.
— Забавно, — произнёс он, оскаливая кроличьи зубы. — Вы, немцы, так всегда одеваетесь, да?
Звезда злобно зыркнул на ничего не подозревавшего студента. И одного этого взгляда хватило, чтобы понять, какие дальше последуют слова.
— Можете идти на корабль, — холодно произнёс он, тыча в сторону борта. Но студент не планировал уходить.
— А у вас в трюме много рабов? Девушки есть? — спросил он, стараясь завести со Звездой хоть какой-нибудь разговор. — Страшные, небось...Ну да, немцы, они все страшные...
— Да закрой ты свою варежку, сопляк! — эмоции Кейла невозможно описать словами. В следующий миг в руках главного весельчака оказался пистолет, который спустя ещё какое-то мгновение выстрелил.
Френсис не успела придти в себя, так как потом вспыхнули ряды выстрелов. Затем, пираты, словно мысленно сбросили с себя маски улыбчивых рабочих, и, разозленные, неудержимые, кинулись на французов. Те, в свою очередь, не ожидавшие такого поворота, принялись отступать. Но это продолжалось не долго, так как капитан такелажа всё же взял себя в руки и принялся давать вполне сносный отпор. Френсис, которая по чистой случайности оказалась посреди той каши, что образовалась благодаря вспыхнувшей бойне, наконец добралась до самого дальнего угла, где свисали снасти, и спряталась за ними. У неё не было ни оружия, ни сабли, да она и не хотела драться. Всё, что разыгрывалось перед её глазами, вызывало в ней отвращение и искреннее непонимание — почему? Почему всё пошло наперекосяк?
Отбив парочку солдат, пираты решили взять на абордаж. Шмыгнув на соседский корабль, они устроили потасовку там. То и дело слышалась чья-то ругань, оглушительный выстрелы, и звон ножей. И порох. Его запах, казалось, был везде, он пролезал в любые щели.
Когда на Армаде стало чуть меньше народу, девушка поползла к другой стороне палубы, чтобы лучше разглядеть бойню на такелаже. Когда она легла на перила, Армаду внезапно окатила неожиданная тряска. Как — будто что-то взорвалось на нижних этажах. Френсис еле удержалась, чтобы не покатиться по скользкому полу.
Оказалось, французы не теряли время зря. Поняв вскоре, с кем столкнулись, они бросились поджигать свои пушки. И уже вскоре бессмертная Армада получила ранение и, судя по сильной качке, оно было вполне серьёзным.
Френсис окатила волна ужаса. Что же делать? Сидеть здесь дальше? А смысл? Наверное, совсем скоро Армада утонет, а она? Останется здесь? Она же теперь...предатель...разве нет? "Я предала своих же...я обманула их..." — думала она, еле сдерживая слёзы, которые как назло решили брызнуть из глаз именно в такой важный момент.
Странная тень скользнула над её головой и исчезла за бортом. Сначала Френсис решила, что это пролетела птица, или кто-то решил швырнуться бочкой, но затем, подняв голову, она поняла, как сильно ошибалась в собственных домыслах. На соседний корабль, ухватившись одной рукой за прочные сети, летел Посланник. Кровавый плащ подобно одному из парусников, развивался на его спине. Разжав верёвки, он приземлился на вражескую палубу, подобно хищной птице, а когда какой-то солдат попытался проткнуть его штыком, у пирата в руках блеснул мачете...
Френсис с трудом улавливала движения Посланника, так как они казались ей необыкновенно быстрыми и здорово отточенными. Они были несравнимы с предыдущими боями, которые Френсис видела и сама же в них участвовала. Там, на палубе, словно дралась абсолютно другая личность.
Ему хватило пары секунд, чтобы уложить пятерых. Одной рукой он орудовал мачете, подобно мяснику, знавшему свою работу, другая же то и дело выхватывала из ремня пистолет и порой, когда первая рука не успевала нанести удар, в ход шла вторая. Френсис смотрела из-за перил на Посланника, и невольно восхищалась тем, как быстро и ловко этот главарь пиратов управлял своим телом. И как оно его слушалось. И каким оно казалось маленьким и хрупким, когда оно уворачивалось от сокрушительных ударов врага. Словно он заранее знал все комбинации.
— В бой! Всем в бой! — разорался кто-то рядом с Френсис. Она опустила глаза и вскрикнула — перед ней стоял Томас. В руках его блестел кухонный нож.
— Эй! Стой! — крикнула было ему Френсис, но того и след простыл. Он уже нёсся вдоль доски, размахивая своим оружием. Француженке ничего не оставалось, как покинуть своё убежище и броситься следом за мальчишкой. Она не могла оставить его. А тот как назло — нёсся всё ближе и ближе к самому эпицентру, где дрался Посланник.
— Да постой же ты! Том! — орала не своим голосом девушка, спотыкаясь о собственные кружева. В платье бежать было просто невозможно. — То-ом!
Вскоре рыженький мальчишка исчез в толпе также неожиданно, как и появился. Сколько Френсис не вращала головой, не звала его, тот не откликался.
Но даже мысли о судьбе Тома ушли на задний план. Перед Френсис мелькали клинки, чьи-то взволнованные, потные лица, со злым оскалом....она не знала что делать. Боясь, что её заденут, она бросилась от них прочь, ища место, где можно было бы укрыться; но благодаря неудобному платью, она споткнулась и упала на пол ничком. К счастью, такого позорного падения никто не заметил. Всем ровным счётом было плевать на неё, и Френсис была мысленно этому благодарна. Когда она начала ползти, внезапно, перед ней шмякнулось тело солдата. Мужчина что-то невнятно хрипел, но когда Френсис увидела на его спине вонзившийся топор, она поняла, что помочь этому человеку она не сможет. Поэтому, печально взглянув в потускневшие карие глаза незнакомца, она вырвала из его сильных рук саблю и встала на ноги. Теперь, она была вооружена, и не чувствовала себя слабой. Ведь не зря её учили фехтованию, не зря она так долго и упорно трудилась у себя, дома, в свободное время. К тому же, она пережила битву с самим Посланником, и даже задела его. А учитывая то, с какой необыкновенной ловкостью двигался капитан Армады в пары метрах от неё, девушка могла гордиться своими достижениями. Но хотела ли она в тот момент драться? За кого? Разве в ней горело желание защитить Армаду?
"Боже, что я делаю? — думала она. — Я же...же буду в глазах французов предателем... Я же не предатель, ведь так? У меня же есть миссия! А в чём она заключается? Познание самого опасного пирата в мире?"
Френсис посмотрела на мелькающий красный плащ в толпе, и почему-то в тот момент в ней забилась новая, сомнительная мысль. Точнее идея. Точнее, новый план. А что если она...попытается его убить?
"Мне в детстве всегда твердили в церкви: если ты столкнёшься когда-нибудь с дьяволом, не о чём не думай. Просто убей его..." — Френсис собралась шагнуть вперёд, сократить расстояние между собой и Посланником, но что-то мешало ей поднять вверх саблю. Что-то заставляло её сомневаться даже в словах самой церкви.
"Убью ли его я? А вдруг...у меня не получится? Я его только разозлю... и он... что он со мной сделает!?"
Такой выбор оказался самым сложным в её жизни. Ей часто приходилось вставать на путь дилеммы и выбирать между двумя вещами, но обычно всегда она твёрдо выбирала что-то одно и никогда не сомневалась в себе и в своём решении. Рой мыслей заставлял паниковать, чего Френсис обычно терпеть не могла. Паника? Никакой паники! Ты должен твёрдо знать, чего хочешь! "А чего же хочу я?" — спросила она, но ответа так и не дождалась.
Между тем, разобравшись с дюжиной солдатов, Посланник неожиданно опустился на одно колено, словно уставший от изнурительного пути странник. Никто этого, конечно, не видел, кроме Френсис. Она приблизилась к нему ещё на шаг. В тот момент вся бойня перестала перед ней существовать, крики, выстрелы — все они звучали глухо, словно где-то под водой. Френсис видела лишь его — Посланника. Тот же, не обращая ни на что внимание, приложил к лицу ладонь и испустил тяжкий вздох. Неужели он действительно устал? Вот, кто-то из врагов заметил его непричастность, решил воспользоваться заминкой и отрубить ему голову, но едва он подошёл к нему, как пират неожиданно резво подскочил на ноги и вонзил тому в грудь мачете. Солдат залился кровью и упал в кучку остальных убитых, а Артур снова очутился на полу — снова измотанный и явно переживавший какую-то душевную боль. Френсис не видела за ладонью его лица, только лишь стиснутые белые зубы, и напряжённый упрямый подбородок. Что же делать? С одной стороны, девушка почувствовала к нему предательскую жалость, а с другой...Посланник резко убрал ладонь с лица и она увидела, как по его щекам вновь текут чёрный слёзы. Девушка опешила. Те же слёзы! Как в ту ночь! Значит, то был не бред, созданный её мозгом!
Жалость мигом сменилась знакомой жестокостью, Френсис сильнее стиснула саблю и твёрдой походкой направилась к Посланнику. В голове лишь чётко отдавались слова священника. Искоренить зло, искоренить зло, искоренить любой ценой!
И вот, он был совсем близко, она ступила на его бардовый плащ, но он не мог увидеть её со спины. Это был прекрасный шанс, терять его нельзя ни в коем случаи! Френсис размахнулась саблей, мысленно стараясь заглушить всё, что могло бы встать против её миссии. Все сомнения, все воспоминания, всё, что только можно. Оно не должно было ей мешать, не сейчас.
Ещё одна секунда перед размахом, и она неожиданно поняла, что Посланник держит её за руку, не давая той нанести свой сокрушительный удар. Он смотрел ей прямо в глаза, чернильный слёзы исчезли, словно их и не было. Френсис не чувствовала собственного тела, она поражённо смотрела на выражение его лица, так как она не чувствовала с его стороны злости, или того негатива, что неумолимо следовал за Посланником по пятам. На неё смотрели усталые, малахитовые глаза, в которых не ощущалось силы гипноза. Похоже, он даже не старался овладеть её разумом.
— Не смей, — произнёс он прямо, и мягко вынул саблю из её рук. Френсис не стала возмущаться, в какой-то момент она даже обрадовалась, что это холодное оружие больше ей не принадлежит. Она чувствовала себя шальным ребёнком, которого отчитывали за какой-то плохой поступок. Посланник спокойно встал с колен и, повернувшись в сторону Армады, подал какой-то знак рукой. Френсис не стала вдаваться в подробности, в её голове продолжала разноситься эхом фраза "не смей". В этих двух словах было столько смысла, сколько девушка не встречала в длиннейших диссертациях. Как будто Посланник одной это фразой попытался перечеркнуть всё, чему только она верила, на что рассчитывала...разве нет?
Она не заметила, как затрясло вражеский корабль. Ведь она не знала, что по приказу капитана, все пушки были направлены в одну точку, и от этого выстрел нанёс втрое больше урона, чем, если бы они стреляли в разнобой. Образовавшаяся на корме дыра мигом начала поглощать в себя морскую воду. Корабль, как качели, балансировал на волнах, пока его зад не начал исчезать в воде.
Посланник схватил Френсис за талию и быстрыми прыжками добрался до канатов, срезав один из всей паутины, он ухватился за него рукой и перелетел на Армаду. Френсис, всё ещё чувствующая себя опустошенной, как марионетка, висела на его локте и не предпринимала никаких действий.
Очутившись на родной палубе, Артур отпустил француженку и, позабыв о ней, кинулся на капитанский мостик.
— Право руля! — орал он, как сумасшедший.
— Но мы ведь тогда с ними столкнёмся! — возразил изумлённо Хьюстон – единственный человек в своём роде, который оставался у штурвала. Но, почувствовав на себе тяжёлый взгляд капитана, он тут же принялся исполнять приказ. Он резко крутанул штурвал, и Армада послушно начала сворачивать в сторону вражеского корабля, где в тот момент творилась паника. Пираты быстро перескакивали обратно на свой корабль. Последним по мостику пробежался Том, после чего мост, соединявший два корабля, разрушился. Френсис кое-как успела ухватиться за трос, так как совсем скоро Армада врезалась в бок корабля. Многие решили, что такой удар скажется на пиратском судне, однако Посланник не разделял такие мысли. Он с улыбкой на лице следил, как его корабль медленно, но упрямо давит на соседский, пока тендер не углубился в воду, под весом такой громадины. Френсис видела, как мачты того корабля повалились на бок, как лопались фалы**, как люди, видя, что нос Армады разрезает их убежище, ринулись в воду. Это выглядело жутко...но эффектно. После этого непобедимая Армада переплыла французский тендер и спокойно продолжила свой долгий пусть в Исландию.
Пираты не сдерживали своей радости. Весело ликуя, они подбрасывали к небу всё, что попадалось им в руки — шляпы, жилетки, ножи, ружья. Маленький Том носился между ними и отплясывал какой-то им же придуманный танец. И лишь одна Френсис чувствовала, как что-то тяжёлое образовалось в её груди, и мешало нормально дышать.
— Что же я наделала? — спрашивала она себя, но затем, почувствовав на себе пытливый взгляд капитана, резко отвернулась. Она не хотела, чтобы он видел её пылающего лица, чтобы у него не было возможности прочесть её слова по губам. Он не должен был знать, какая чертовщина творилась в её голове.
По крайней мере, де Моро покоился где-то на дне стихии, вместе со своим кораблём. Он никогда не расскажет королю, что видел Френсис на пиратском корабле, и что она позволила пиратам уничтожить дозорщиков. Это слегка успокаивало.
Никто на неё не давил, ведь, в принципе, Френсис сделала своё дело, она, можно сказать, почти спасла Армаду, если бы не Кейл…Когда его начали допытываться, мол, на кой он не сдержал своих эмоций, тот со вздохом ответил:
— Простите, ребята…Но я не виноват, что у меня в роду были немцы. Мне было очень противно слышать, как о них отзывался тот малый.
Кейл был прощён.
Корабль чинили весь остаток дня. Найдя на нижних этажах запасные доски и бочки со смолой, матросы забили пробоины от ядер, и вода перестала поступать в корабль. Армада была спасена и готова к новым приключениям.
Тем же вечером пираты устроили грандиозный пир. Они соединили маленький столики, накрыли их старым парусом, аля скатерть, а кок наготовил различные яства. Матросы выкатили бочку с ромом. Это означало, что ночь для многих окажется невыносимо длинной. Френсис старалась не участвовать в этом празднике, хоть и сидела в столовой и наблюдала за стараниями команды. Её мучили собственные мысли, она не могла расслабиться, она даже говорить была не в силах. Любой намёк на потопленный корабль приводил её в ступор. Поэтому, когда команда чокнулась первый раз и преступила к тостам, Френсис быстро вылетела из столовой, с трудом сдерживая в себе крик. Она надеялась, что никто не заметил её трусливого отступления.
На палубе, где всё было, как всегда, спокойно, она могла наконец расслабиться и перестать думать об их дневном приключении. Мысли о де Моро приносили ей уйму боли. Трупы его людей вышвырнули за борт, залитую кровью палубу выдрали до блеска. Ничто не напоминало о дневном происшествии.
Френсис положила локти на перила, и продолжила изучать бескрайнее звёздное небо. Наверное, где-то там, за этими огнями, прячется тот Всемогущий, который наверняка осуждал её за поступки. Интересно, видел ли он, как вновь стыдливо запылало её лицо? Видел ли он, на какие мучения она обрекала себя? Простит ли он её? Френсис опустила голову, и еле-еле сдержалась, чтобы не заплакать.
Интересно, смогла бы она убить Посланника, если бы он не остановил её.
Не смей.
Сказанная Артуром фраза в момент, когда Френсис попыталась его убить. Она пылала в ней ярче любого огонька в небе, она не покидала мысли Френсис ни на секунду. Она, подобно паразиту, растекалась в её голове.
Френсис до конца не понимала — почему Посланник не оставил её умирать на том корабле? Разве она того не заслужила? Она же хотела убить его! И он знал это! Так почему же? Почему он не набросился на неё, не попытался её убить?
— Самая дальняя — полярная звезда.
— Что? — Френсис резко подняла голову и увидела рядом с собой Грэга. Кажется, он следил за ней. — Ах, ну, возможно. Не знаю.
— Ты сегодня очень подавленная. Наверное, это из-за того боя, да? — получив в ответ неуверенный кивок, мужчина продолжил. — Ты не должна винить себя за это. То ведь было вполне приемлемо для пиратов. Они всю жизнь скитаются по морям, как изгои, сражаются ради добычи или самозащиты...разве ты не знала об этом, когда шла на этот корабль?
— Ты не знаешь, кто я, — иронично произнесла Френсис. -Я ведь даже не помощница кока, если ты не заметил...
— Заметил. Сегодняшние салаты оказались не такими вкусными. Ну, да ладно. Если мне память не изменяет, ты хотела побеседовать со мной об...об Артуре, не так ли? Что же, я думаю, что вполне созрел для этого разговора!
— Правда? — девушка удивлённо подняла брови. — Х...хорошо. Конечно!
Грэг схватил её за запястье и быстро поволок подальше от чужих ушей. Френсис неуверенно шла за ним, чувствуя, как в её животе взволнованно запорхали бабочки.

*Тендер – небольшое дозорное судно (ну или несущее посыльную службу). У меня тендер более изменён, эдакая трансформация в военный флот.

**Фал — снасть, служащая для подъема парусов или флагов.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:04 | Сообщение # 13
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
Глава 8. Призраки прошлого
— Ладно, Френсис, ты уверена, что хочешь этого? — спросил он у девушки, когда они очутились в старом, добром трюме, где прежде Френсис вынуждена была ночевать. Здесь всё ещё плавали из стороны в сторону лужи и пахло не так ароматно, как прежде. Кажется, уже что-то протухло. Впрочем, Френсис была так заинтригованна Грэгом, что всё остальное автоматически исчезало перед ней; оставался только её собеседник и его взволнованный голос.
— Хочу, — шепнула она. — Ты не представляешь, как мне это нужно...Расскажи всё с самого начала, — сказав это, она зажгла свечку, поставила её на деревянные ящики, а потом бесшумно заперла дверь. Она не хотела, чтобы кто-то сумел их подслушать.
— Ладно, — произнёс матрос, понимая, что девушка настроилась серьёзно. – Только, когда ты это услышишь, прошу, не суди меня.
Встретились мы в первый раз шесть лет назад. В Лондоне. Так вышло, что я уехали из своей любимой, родной деревни, чтобы учиться. А позже, пойти на работу. Учился я долго и упорно, и в итоге получил заслуженны плоды своего труда – я стал медиком. Чего тут странно? Понимаешь, Френсис, в наше время подобная работа — большая редкость, и попасть в неё не легко. Но мне было крупно повезло. Бенджамин – званный лекарь, взял меня к себе на обучение. Человек он был хороший, доброжелательный, никогда не повышал голос. Сам он был в преклонном возрасте, многого не замечал из-за этого. Но от этого он не переставал мне нравиться. Я уважал его и любил, как отца.
Итак. Мне выделили отдельную комнату в общежитии, и я, как помощник главного врача, старался всегда быть рядом и помогать в лечении.
— То есть, ты работал медиком? — переспросила Френсис, для которой всё ещё было не понятно — как тогда этот человек стал пиратом? На каких основаниях?
— Да-да! Было очень тяжело в первое время. У нас не было многих препаратов, да что тут скрывать — у нас вообще ничего не было! Мы с Бенджамином шли на многое, лишь бы раздобыть хоть какие-то целебные травы.
Каждый день к нам поступали всё новые и новые пациенты, болезни которых порой мы не в силах были выяснить. Но мы всё равно упорно трудились, ища лекарства. А когда рост поступающих в нашу лечебницу уменьшался, у нас возникало немного драгоценного времени для гуляний. В такие моменты Бенджамин любил ходить по балам, знакомиться с новыми людьми, предлагая им свои услуги. Я, как главный помощник, ходил за ним по пятам.
И я...я был счастлив, живя такой жизнью, пока в наше общежитие не пришёл он... Невысокого роста блондин, с песочного цвета небольшими бакенбардами, что напоминали мне форму вороньего крыла, с чёрными, как смоль, густыми бровями, незнакомец явился на улицу, где работала наша частная клиника. Молчаливый, с поджатыми, тонкими, как нить, губами, ледяным взглядом он тут же привлёк к себе внимание. О нём мы ничего не слыхали, он даже не представился нам. Но я слышал от одной продавщицы с рынка, что якобы, этот господин приехал из дальних мест и усердно ищет для себя временное жильё.
По закону подлости, он стал моим соседом. Да-да, его устроили в том же общежитие, где жил и я. Наши двери в комнаты располагались прямо друг напротив друга. Бенджамин долго надо мной потешался, мол, у моей комнаты поселился призрак. Но мне было не смешно. Совсем не смешно. Я сразу же, можно сказать, испытал к этому человеку что-то вроде...враждебности.
На следующий день после заселения, когда нам с моим учителем предстояло ампутировать ногу одному военному, этот господин внезапно явился к нам в операционную, хотя это было запрещено. Мы не разрешали входить даже нянечкам, носящим нам чистое бельё, и те передавали нам через дверь. А этот чудак ворвался в помещение, уселся на первый попавшийся стул и уставился на нас с таким снисхождением, как будто он пришёл в театр смотреть дешёвую комедию. Я пытался выпроводить этого нахала, на что тот мне весьма спокойно ответил, что якобы его присутствие не будет мешать операции, и что он сам немного смыслит в хирургии. Меня это, естественно, не остановило, я продолжил выводить нашего хама на скандал, и длилось это до тех пор, пока Бенджамин не попросил меня вернуться на место и продолжить операцию. Мол, пациент важнее какого-то зазнайки. Когда работа была сделана, мы отвезли солдата в отдельную комнату, отдыхать. Наш же густобровый господин продолжал, ухмыляясь, наблюдать за нашей возней. Как будто все происходящее являлось для него лишь каламбуром. А затем, через час к нам прибежала нянечка и сообщила, что у нашего пациента по телу пошла сыпь, опухли руки и лицо, а отрубленная нога начала истекать гноем. Мы бросились к нему, пытаясь выяснить, почему пошла такая реакция и как с ней бороться. Но сколько мы не бились над этим вопросом, нашему пациенту становилось только хуже. Мы уже собирались записать его в список погибших, как Артур — так нам представился этот странный персонаж — подошёл к солдату, тщательно осмотрел его, затем, обмыл обычной водой гнойную рану, обмазал её каким-то кремом, который прятал у себя в кармане жилета, а затем потребовал чистые бинты. Ничего не понимая, мы бросились в поиски свежего белья. После всего этого, наш новый мрачный знакомец сказал, что пациенту просто нужен отдых. Тогда мы ещё с учителем пошутили, мол, ага, сейчас тот по волшебству порозовеет, как поросёнок и объявит что он здоров.
И ты не представляешь, какова была наша реакция, когда на следующий день пациент пошёл на поправку! Бенджамин честно признался мне, что ещё никогда подобного не видел.
После такого случая, я начал приглядываться к своему соседу. Личностью он являлся, как я уже сказал, мрачноватой. Он был практически постоянно молчалив, старался быть на расстоянии от общества; и, совершая какой-то необычайный поступок, у него на лице появлялось такое выражение, будто якобы ему это не интересно, и делает это он исключительно из скуки.
Жил он сам по себе, работал сам по себе. А об его исследованиях можно целую книгу написать!
Но, всё по порядку…
Спустя несколько месяцев, я всё же решился навестить его, узнать, не нужно ли ему чего. Так сказать, решился первым пойти на контакт. Понимаешь, в свободное время, он даже из комнаты не выходил. Балы не посещал, в общественных мероприятиях участвовал крайне редко, точнее — никогда. Запирался у себя и сидел тише воды, ниже травы. Что он там делал — оставалось для всех загадкой.
Он довольно холодно меня встретил, но всё же разрешил осмотреться. Ох, как я в тот момент растерялся, не поверишь мне! Когда я увидел, что он сделал с обычной коморкой, я ещё долго подбирал свою челюсть! Он сумел превратить эту нору в самую настоящую лабораторию! На месте кровати его располагался длинный, деревянный стол, на котором стояли светильники и несколько инструментов. Около стены, что рядом с дверью, стоял дубовый шкаф, забитый книгами, тетрадями, пергаментами. А у окна стояли тумбочки со всякими травами специфического вида... Я смотрел на это всё с искренним изумлением. Я просто не мог сдерживать эмоций. Потом я подумал, и как же этот сумасшедший приволок сюда все эти вещи? Наверное, глубокой ночью, пока все спали, чтобы не задавались лишние вопросы. Ведь в другое время люди всегда были начеку. Чуть что произошло, как слух об этом разлетался в несколько километров!
В общем, я минуту простоял на пороге, не в силах двигаться.
— Что рот раскрыли? — спросил он меня. — Проходите, и дверь закройте, иначе всё будет испорчено.
Оказалось, он в тот вечер вёл какой-то эксперимент. Артур сидел за столом, и выглядел, мягко говоря, забавно. Не прилично смеяться над учёными, но когда я увидел на его лице громадные, круглые очки с чёрными стёклышками, то еле сдержал улыбку. Со стороны он мне напоминал насекомое в рубашке. На его столе лежала мёртвая крыса с вскрытым брюшком. Как я понял по её грязной, линяющей шёрстке и по отсутствию нескольких пальцев — Артур поймал её недавно, где-то в подвале. Впрочем, меня до сих пор тошнит от таких мыслей.
А он так низко склонился над ней, вот-вот, казалось, коснётся свои носом её крохотных кишочков.
— Что вы делаете? — спросил я, понимая, что Артур уже позабыл о моём существовании, едва я запер дверь. И даже, когда я задал этот вопрос, меня проигнорировали. Знаешь, обычно я очень вспыльчив и терпеть не могу, когда на меня не обращают внимания, но при этом человеке я почему-то старался вести себя сдержанно. Мне казалось, скажи я что-то лишнее — и сам окажусь на его рабочем столе...вскрытым. Я видел, как он взял какую-то бутыль без этикетки, просунул в неё пипетку, всосал в неё содержимое бутылки, и потом, впрыснул в пасть мёртвому грызуну. Я-то думал, что ничего не произойдёт, однако реакция крысы подвергла меня в смятение. У неё затряслись лапки. Нет, это вполне нормально для трупа — рефлексы свойственны всем. Но в следующие несколько секунд Артур проделал ещё ряд каких-то вещей, после которых это мерзкое животное внезапно распахнуло свои глазёнки, затем, резко перевернулась на живот и понеслась со всех лап в сторону двери. Я заорал во всю глотку, при виде того, как бодро двигался недавний «труп», волоча за собой собственные кишки. Как я ещё не потерял рассудок, не понимаю. Крыса пробежала пару метров от стола до двери, стукнулась об неё своим острым носиком и упала. Больше она не двигалась.
Я же забрался на какую-то тумбочку вместе с ногами, сердце моё готово было вырваться из груди от увиденного. Если бы не голос соседа, то я, наверное, счёл бы себя окончательно свихнувшимся…
— Вот проклятье! – крикнул раздасованно Артур. Его реакция убивала на повал. Я, как идиот, сидел на тумбочке, и еле дышал, а этот же продолжал сидеть за столом и недовольно пялиться на крысу.– Все они добегают до двери, а потом там же и подыхают.
Сказав это, он поднялся со стула и, взяв в руки мел, вычеркнул какие-то формулы, написанные на голой стене за его спиной. Эти рисунки я заметил не сразу. Да и, честно говоря, мне было плевать, ведь я минуту назад видел, как мимо меня пробежал живой труп.
Когда я попытался слезть с тумбочки, хозяин комнаты сорвался с места и за долю секунды успел обогнуть стол с препаратами и оказаться около меня. Его длинные пальцы ухватили меня за воротник и нагнули ближе к его лицу.
— В ваших интересах держать всё увиденное в тайне. Нет, вы можете, пожалуй, всем и донести об увиденном. Я как раз подумываю над тем, чтобы перейти на людей…
После таких слов, даже у смельчака не возникло бы желания кому-то что-то рассказывать. Да и я оклемался только к следующей неделе.
Мой учитель сразу заметил перемены в моём настроении, расспрашивал, но я покорно отмалчивался. Да, были моменты, когда я едва не раскололся. Но когда я начинал говорить, рядом почему-то всегда оказывался плод моих кошмаров. Он никогда не подходил к нам близко, держался в стороне, и смотрел на меня из-под низко опущенной шляпы. С презрением. Мол, помнишь? Как тут не забыть…После увиденного даже светские вечеринки перестали быть мне милы…
А после, когда я только начинал, к своему счастью, подзабывать о дьявольщине, что жила по-соседству со мной и уходить полностью в работу, Артур сам решил завязать со мной разговор. Всё начиналось с обыкновенного «доброго утра» или «доброго вечера». Позже, он начинал заводить со мной более длинные диалоги. Я пытался отвечать достойно, хотя у меня в душе всё буквально переворачивалось, вспомни я о той крысе. Забавно, но даже во время беседы, Артур делал скучный вид, как будто он заговорил по принуждению. Вскоре, после таких прохладных бесед, я начинал привыкать к этому типу. Даже, слегка проникся его исследованиями, честно пытался глядеть на это с научной точки зрения. Да простит меня церковь…
И так, это стало моей традицией — каждую неделю я заходил в его лабораторию и, подобно зеваке, наблюдал за его экспериментами. И, уж поверь, это было захватывающе! Каждую неделю я встречал на его столе всё новых и новых животных, и каждый раз процесс эксперимента имел самые непредсказуемые результаты. После того, как я побывал на операции мотылька, я просто перестал сомневаться в уникальности моего соседа. И Артур, следует заметить, был совсем не против моего присутствия. Он перестал запугивать меня вскрытием, что меня определённо радовало! Ему нравилось, как я охал, удивлялся или задавал вопросы на какие-то темы, на которые, очевидно, у него имелись ответы, но он не торопился на них отвечать.
Так, наверное, прошёл целый год. Целый год я блуждал за этим человеком, он занимал в моей голове больше места, чем медицина и ждавшие операции пациенты. Беря в руки нож, я каждый раз спрашивал себя — а как бы поступил на моём месте Артур?
Как потом выяснилось, мой сосед разбирался не только в медицине. Позже я обнаружил у него на полках книги по астрономии, физике, математике, истории...Этот человек с жадностью пытался впихнуть в себя всё, что только придумало человечество. Моя семья привыкла верить в то, что человек, рождённый на земле, всегда обладает какой-то определённой миссией, какими-то особыми знаниями, и он никогда не сможет стать одновременно музыкантом и мясником, или художником и математиком. Но он же полностью разрушал своим образом мою веру. Он углублялся в прочтении истории викингов, при этом строя какие-то чертежи и формулы. Это было действительно странно, не думаешь? Ко всему прочему он совсем ненавидел политику, нашего короля он вообще не подо что не ставил, утверждал, что Его Высочество делает много глупостей, и только позорит англичан перед всем миром. Если говорить про другие страны, то он являлся сущим расистом. Когда к нам в страну приезжали иностранцы, то он просто бесился, у него тут же всё начинало валиться с рук. Он совершенно точно верил в то, что Англия — страна, ведущая весь мир за собой, самая главная, самая могущественная, единственная в своём роде...Он был страшным патриотом.
Однажды я спросил его – не ради ли медицины он поселился в этом районе? Учитывая то, что помогал он нам очень часто, дарил какие-то волшебные препараты, меньше говорил, больше делал. Поэтому мне и пришла в голову странная мысль о его реально профессии. Ведь кроме этого, больше он нигде не работал (молчу про исследования, они вообще запрещены законом), но при этом ему вполне хватало денег, чтобы прокормить себя и купить на рынке какие-нибудь ингредиенты для своих зелий. Он определённо не был бедняком, одежда у него всегда была чиста и выглажена, как у самого настоящего семьянина. И как он только успевал ухаживать за своей внешностью и колдовать за своим столом – не представляю. Родственников, как я понимаю, у него не было. Или же они жили очень далеко, что их письма просто не доходили до столицы.
Так вот, вернёмся к профессии и моему вопросу.
— Дело не в этом, — сказал он мне, и вовсе не потому, что он мне доверял, а из-за своей нетрезвости. О да, выпить он любил и изрядно. — Дело в том, что в принципе, каждая наука по-своему одинакова. Куда не глянь, везде встречаешь что-то схожее. Разве нет?
— Я не вижу в них ничего общего... — честно признался я.
— В этом-то и дело, — неожиданно он ответил мне. – «Не вижу». Многое ускользает из наших глаз. Это проблема всего человечества…
Что он имел в виду, я не знаю. Вообще, его странные речи начинались всегда с чего-то странного…абсолютно не связываемого со мной, или с ним…И обрывались они быстро и внезапно, словно истекало время, которое Артур тщательно откладывал для беседы.
Проходили годы, и за это время мой сосед умудрялся удивлять меня всё больше и больше. Я человек плохо впечатлительный, но в его случае, я был похож на ребёнка, которого привели на представление. А он лишь радовался моей реакции и специально добивал меня какими-то фактами, о которых ни я, ни мои коллеги, ни Бенджамин никогда не знали. Пару раз он выводил меня на крышу, где через телескоп мы наблюдали за положением созвездий. Пока я наблюдал за звёздами, Артур расхаживал вокруг меня и с умным видом доказывал мне, что все эти огоньки, горящие каждую ночь в небе, созданы вовсе не для красоты. Помнится, я однажды оторвался от телескопа и сказал ему:
— Знаете, Артур, а у меня в семье никто не верит в особенности созвездий. Родители мне всегда говорили, что звёзды – это души умерших, которые наблюдают за нами... — но договорить мне мой коллега не дал. Внезапно он разразился таким звонким, истеричным смехом, от которого мне стало стыдно. Я покраснел и втянул голову в плечи.
— Скажите, уважаемый друг, вы думали о других мирах?
— О чём вы? — спросил я смущённо, так как уже изначально потерял в нашем диалоге нить смысла (как всегда).
— Я просто хочу объяснить вам всю суть моих исследований, которые вы видели на протяжение этих трёх лет нашего с вами приятного знакомства, — заметив на моём лице чёрты сомнения, мой странный знакомый тяжко вздохнул, как при очередном неудачном эксперименте. — Грегори, вы когда-нибудь думали над тем, что помимо нас существует ещё множество других миров?
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:05 | Сообщение # 14
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
— Даже если и существуют, — я попытался придать своему голосу больше уверенности. Я заметил забавную особенность — когда я был в чём-то неуверен, Артур тут же поднимал меня на смех, как какого-то клоуна; но как только я со стойкостью начинал отстаивать своё мнение, мой коллега тут же принимал хмурый вид, и я осознавал, что в те моменты в нём разгоралось неистовое желание разубедить меня и мои поверья. Ему нравились дискуссии, он жил этим. — Даже если эти миры и существуют, то Бог...
— Давайте сейчас опустим Бога, — нервно замахал руками Артур. Я от его реакции подпрыгнул, словно ошпаренный.
— О…опустить? — переспросил я.
— Бог — это плод фантазий нашего общества, так что его нет смысла сейчас трогать. Давайте, лучше вернёмся к вашим звёздам. Вы утверждаете, что души умерших попадают в Рай, то есть, туда, — он ткнул в небо. – Нет, не думайте, что я сейчас говорю с сарказмом! Ведь в этом и заключается вся моя миссия! Я хочу выяснить, куда девается личность после смерти — память, различные мысли, чувства...Они ведь не могут стереться с лица земли, ведь так? Вот вы, Грегори, сейчас в самом расцвете сил, живёте и радуетесь жизни, у вас наверняка богатая фантазия, так вы можете представить себе, что будет с вашим разумом, когда вы умрёте?
— Н...нет, не могу, — заикаясь ответил я. — Но мне в церкви твердили, что как только я покину землю, Бог начнёт судить меня – куда же меня послать. В Рай...или в Ад...
— И что же такого должен сделать человек, чтобы попасть в Ад?
— Не знаю...нагрешить...
— Но мы все грешны! — закричал неожиданно Артур. – Вот вы, Грегори, вы достойны Рая после того, как осмелились закрутить роман с дочерью своего наставника, прямо за его спиной? Вы спросите меня, откуда я знаю об этом, ведь в той комнате кроме вас и мисс Виолет никого не было, но, уж извините меня, просто так получилось, что я в тот момент проходил мимо ваших дверей, когда отлавливал мух для одного важного эксперимента. К тому же, тем вечером вы были необычайно веселы, когда пришли ко мне в кабинет (так он называл свою каморку) и от вас пахло её духами. Всё просто. Итак, вернёмся к Раю. Я не исключаю того, что у человека ВОЗМОЖНО есть душа, или же некое скопление молекул, обладающие собственным разумом. Оно покидает нас в тот момент, когда его носитель слабеет, и перестаёт функционировать. И куда же оно девается? А что если...если, — Артур резко запнулся и посмотрел на меня так, словно мысленно спрашивал — достоин ли я услышать продолжение его монолога? Он так и не закончил свою мысль, хотя я был уверен, что у него было, что рассказать. Просто в какой-то момент тот предел, который он с упрямством вычерчивал между нами, разрушился, и он начал говорить.
— И что же ты сделал? — спросила взволнованно Френсис, у которой аж пересохло во рту от волнения.
— В смысле?
— Я, конечно, не знаю, как обстояли дела у вас в Лондоне, но у меня на родине за такие словечки его бы давно повесили...
— О, если то об этом, то наши законы будут ещё жёстче ваших. Но вся проблема заключалась в том, что никто, кроме меня, не знал о его деяниях, по крайней мере на протяжение трёх лет...Я и сам-то чувствовал себя не важно. Я понимал, что по соседству со мной живёт очень не простой человек. А может, он был даже и не совсем человеком...
— Колдуном! — вырвалось у девушки. Хотя, это слово уже давно вертелось у неё на языке.
— Ну, в принципе да,— Грэг вяло кивнул. — Хотя его больше привлекало звание «свободного учёного», в остальном, многие называли его ведьмаком. И не потому, что они видели, как он колдовал, а всего на всего из-за его образа – мрачного, отталкивающего. Таких людей у нас в стране не любят, считают их носителями тёмной, негативной силы.
В общем, больше он со мной не откровенничал, однако эксперименты его продолжались. До поры, до времени, ничего не менялось.
А потом, в какой-то период, он стал чаще обращаться к нашей политике. Он внимательно слушал новости, уходил куда-то, водил своим носом, как ищейка. Сначала, я не понимал, что же такое с ним происходит? Я так привык к его замкнутости, что уже просто не мог представить себе его, интересующегося обществом. Было очень необычно. Но вскоре, я понял, что причиной тому стало неожиданное решение нашего Величества вступить в переговоры с Францией. Визит вашего сторонника многих поднимал на ушли. Но меня не было на той встрече, так как в тот злополучный вечер мы были заняты с учителем серьёзными операциями. На днях, после очередного кровопролитного боя за границей к нам привезли около двадцати тяжело раненных военных. Среди них были и офицеры, чьи семьи слёзно молили нас сделать всё возможное. Поэтому я просто не мог покинуть своё место. Ходили слухи, что к нам в город приедет представительница Франции, якобы близкая знакомая короля, говорили, что она якобы его любовница и порой ведёт за него дела. Да, странно это конечно, но, очевидно, у вас в стране это никого не смущало. А ещё я слыхал, что эта юная леди очень не дурна.
— Да, что ты говоришь! — краснея воскликнула Френсис.
— Даже дураку известно, что эта особа приехала скорее не для политических дискуссий, а, как бы сказать помягче, для привлечения на свою сторону. Да-да, именно так. Она должна была своей красотой привлечь нашего короля в свою сторону, чтобы он согласился подписать все бумаги. Затем, что-то пошло не так. Не знаю, что произошло именно, но встреча так и не состоялась. Мы слышали, как за окнами метались и кричали люди. Я всё же отвлёкся от операции и вышел на улицу, чтобы выяснить, с чего это такой шум и гам... Я не понимал, что произошло. Я увидел, как в общежитие входит знакомая, сгорбленная фигура и поторопился за ней следом.
Я окликнул Артура на лестнице, когда тот уже отпирал дверь в свою лабораторию.
— Времени мало, — сказал он мне, когда я всё же настиг его на пороге в комнату. Лицо у него было бело, как пергамент, а в глазах его резвились бесята, если можно так выразиться. В общем, он смахивал на человека, совершившего какой-то безумный поступок. Я почему-то сразу решил, что паника на улице была каким-то образом вызвана именно им. Я хотел у него всё выяснить, но он постоянно сбивал меня, мешал мне и слова произнести. Он подошёл к шкафу и выгреб оттуда всё на пол. Взял лишь свою проклятую книгу про викингов.
— Вы уходите? — осмелился спросить я.
— Именно так, — заявил он мне своим обычным заумным голосом. — Мне очень жаль покидать эти прекрасные хоромы, но у меня нет выхода.
Он подошёл ко мне и протянул мне руку для пожатия. Когда я прикоснулся к его руке, в моём мозгу что-то щёлкнуло. В один момент я неожиданно понял, что всё это реальность! Что этот человек не шутит, что он действительно что-то натворил, и теперь он уходит, возможно, даже навсегда. Поэтому я как можно сильнее стиснул его горячие, потные пальцы, не желая отпускать, но Артур рывком вырвал единственную нить, что так неумолимо нас с ним связывала.
— Даже не думайте меня искать, — кинул он мне напоследок и выскользнул в коридор, оставив меня, полностью сбитого с толку, в его комнате. А потом, где-то ближе к ночи, когда толпа ещё не совсем утихомирилась, в наше общежитие наведались солдаты. Они перевернули стол вместе с оставленными от моего коллеги экспериментами. Все разлилось на полу, смешалось в одну болотистую жижу, создавая запах протухшего яйца. Затем, осмотрев каждый угол в коморке Артура, они собрали все его вещи, что он оставил после себя — книги, карты, письма, пергаменты, осколки от бутылей. Всё это добро, которое я был бы рад изучить, они сожгли у нас за домом. Огонь возрос аж до третьего этажа. Я не мог на это нормально смотреть. Они уничтожили всё, что как-то могло напомнить мне о моём необычном соседе.
Артура так и не нашли. Они обыскали весь город, допрашивали меня и моего наставника, но всё было безрезультатно. Стража полагала, что у этого человека были сообщники, но я так не думал. Такой гениальный человек, как Артур, на вряд ли бы воспользовался чей-то помощью. Это не в его стиле.
Возможно, воспользовавшись паникой, Артур добрался до Темзы, а уже там, по ней, на лодке, уплыл как можно дальше от эпицентра. Где-нибудь за городом, на пристани, он сменил свою внешность, и под видом иностранца, отплыл на первом корабле. По крайней мере, такая версия устраивала многих, и меня в том числе.
Что же всё-таки случилось на площади, где происходила первая встреча представителей двух стран, я не знаю. Утром был отдан строжайший приказ, чтобы никто не упоминал об инциденте, чтобы слухи не разглашались. Народ ходил подавленный, проклятый – одним словом. Было ясно только одно – встречу сорвали, а вместе с ней и долгожданное сотрудничество.
 
miss_OdairДата: Пятница, 20.07.2012, 04:05 | Сообщение # 15
Лектор
Группа: Модераторы
Сообщений: 1513
Награды: 14
Репутация: 12
Смайл настроения:

Клуб:


Статус: :-(
В свободное время, я решил покопаться в архивах...и...меня смутил тот факт, что я не нашёл никакого упоминания об Артуре или об его семье.
А потом, не находя больше в себе места, я покинул клинику, забрал накопленные за все эти годы деньги, и отправился путешествовать. Достопримечательности других стран меня никогда не привлекали. Приезжая в какой-то новый город, я рефлекторно начинал искать знакомую худую фигуру в сером плаще, знакомые хмурые чёрный брови, под которыми скрывался таинственный, ледяной взгляд. Я изо дня в день, переезжая из одной точки в другую, ждал, когда мне на плечо ляжет тяжёлая рука и знакомый, хладнокровный голос скажет мне: "Вот вы меня и нашли".
Затем, пошли слухи о каком-то пирате, который якобы терроризировал западную Европу...Сначала я пропускал подобные новости мимо ушей. И это продолжалось до тех пор, пока судьба не занесла меня на остров Трёх черепов. Так получилось, что я уже не знал, куда податься. Потеряв связь с реальностью, я ступил на порог какого-то кабака, и увидел его...Необычайно, правда? Мне ещё за дверьми сказали, чтобы я был осторожен, так как там, за столиком сидит якобы тот самый жестокий пират. Посланник, как его все звали. Ну, я ничего на этот счёт не предпринял. Учитывая то, что остров этот стоит на сплошной толерантности, я не имел право арестовывать его или сдавать властям. Подраться – пожалуйста, это можно. И вот, я вошёл в кабак с каменным выражением на лице и увидел Артура! Я думал, что просто сошёл с ума! Решил, что человек, просидевший в моей голове больше двух лет, неожиданно преобразовался в более реалистичную фантазию. Но нет! Артур — из плоти и крови — сидел в десяти метрах от меня и со спокойным видом хлестал ром. А когда я узнал, что это и был всеми восхваленный Посланник, то чуть было не лишился чувств. Представляешь, я столько лет потратил на поиски этого человека, не зная, даже не предполагая того факта, что он всё это время маячил перед моими глазами, просто под другим именем. Да и к тому же, я не мог поверить, что такой гениальный человек, как Артур, стал пиратом. Да и каким ещё...О нём говорили везде — и взрослые, и дети, и старики...О нём — о человеке, который три года назад поражал меня своими способностями! Который взахлеб читал книги, увлекался астрономией, языкознаниями! И этот гений стал пиратом! Боже правый!
— Действительно, необычно, — согласилась с ним Френсис.
— Я не стал открыто лезть к нему с расспросами. Увидев, что многие подходили к нему и чём-то спрашивали, беседовали, я спросил у бармена, мол, что здесь творится. А он мне ответил, что Посланник якобы набирает команду. Я тоже встал в очередь, и когда пришёл мой черёд для беседы, я внимательно разглядел фигуру, сидевшую напротив меня. О, всё то же лицо, тот же взгляд, те же умопомрачительные брови! Знаешь, ему вполне шла роль пирата, его бандитское лицо как раз под это подходило! Сколько я не намекал ему, он оставался холоден ко мне. Кажется, он меня так и не узнал. Спокойно выслушал, что я умею, спросил фамилию, записал меня. Правда, я назвался другой фамилией, имя же оставил своё – родное. А когда я назвал свой имя, Артур на секунду оторвался от письма, коротко взглянул на меня, однако так и не узнал меня. И вот, как видишь, теперь я здесь!
— Сплошная мистика, — покачала головой Френсис. — Мне всё это кажется плодом обычного воображения!
— Мне тоже, если честно, — признался Грэг.
— Ну, а чёрные слёзы! Ты не замечал, случаем, перемены у него на лице? Ну, когда он жил рядом с тобой.
— Перемены? – мужчина задумчиво поджал губы. – Нет, никаких слёз. Я никогда не видел, чтобы он плакал… Итак, свою часть договора я исполнил, теперь твоя очередь.
— Грэг, понимаешь, наверное, это покажется для тебя больше фантастикой, но та дама, что приезжала на встречу с вашим королём... — Френсис не успела закончить, так как матрос быстро подался вперёд, и приложил свою ладонь к её губам.
— Ш-ш. Кажется, за дверью бродят. Нельзя, чтобы нас кто-то сумел подслушать. Хорошо, я за всё время научился терпению, мы можем продолжить нашу беседу и завтра. А сейчас, я хотел бы отвести тебя в твои новые покои.
— Покои? — выбираясь из плена мужчины, спросила Френсис. Она и забыла про то, что отныне её убежище совсем лишилось комфорта.
— О да. Мне сказали, чтобы тебя расположили в одной каюте с Томом.
Такая новость не могла развеселить Френсис. "Развеселить" — слово не совсем подходящее для её утомлённого состояния. Она понимала, что не только для пьяниц-пиратов эта ночь окажется невыносимо длинной и томительной, но и для неё самой, особенно после того, как ей поведали необычайно странную историю о человеке, к которому она испытывала весьма противоречивые чувства. Может, хотя бы более тёплое и уютное помещение могло успокоить её возбуждённое состояние. Она схватила мешок со своими вещами и отправилась следом за Грэгом. Он шёл впереди неё, изредка оглядываясь по сторонам. Вроде бы, верхняя палуба пустовала, однако создавалось сомнительное ощущение, что всё же за ними кто-то наблюдал. С флагштока на чёрном фоне череп лукаво ухмылялся двум настороженным путникам.
— На самом деле я старался держать всё это в тайне, — сказал шёпотом матрос, обратив внимание в сторону штурвала, за которым стоял Хьюстон и с сонным видом вёл корабль. Точнее говоря, он просто лежал на деревянном кругу, между тонкими рукоятками, и громко, бесстыдно сопел. — Но ты...что-то заставляет меня доверять тебе. Хотя я ничего о тебе не знаю.
Он мягко положил свою руку на её талию. Френсис, естественно, не могла этого не заметить, но возмущаться она не стала. Если честно, то она испытывала симпатию к этому человеку. Да, она могла твёрдо сказать сама себе — что он определённо ей нравился.
— Завтра мы продолжим беседу, — заверила она Грэга. — Спасибо тебе, ты мне дал даже больше информации, чем я рассчитывала.
— Тише... — мужчина вновь оглянулся. Его постоянно преследовало какое-то странное чувство. Но он пока не мог точно разобраться, в чём же обстоит дело.
Каюта Томаса оказалась не такой крупной, какой представляла себе Френсис, однако здесь было сухо и тепло. Мальчик же был безмерно счастлив такому соседству. На письменный стол, где в свободное время он мастерил игрушки из крохотных деревянных щепок, положили старый матрас, а сверху накрыли тонким одеялом. Маленький юнга не мог похвастаться наличием хорошего белья, но и тому, что он сумел предоставить своей новой соседке, Френсис была рада.
— Хорошо, что тебе нравится, — весело произнёс Грэг. Он стоял за её спиной и молча наблюдал за тем, как она расстилала кровать, а Томас носился около неё и напевал придуманные песенки. — Я же не мог позволить, чтобы тебя заселили в каюту с этими пьяными животными. Мало ли, что они бы с тобой сделали...
— Я рада, что обо мне так заботятся, — ответила ему Френсис, выдавив из себя как можно более искреннюю улыбку. Дело заключалось не в том, что ей не хотелось улыбаться, нет, просто, оказавшись рядом с почти готовой для сна кроватью, она начала испытывать почти смертельную усталость.
— Вот и всё, — сказала она устало.
— Ты очень утомилась, — Френсис и не заметила, как мужчина стоял уже рядом, почти касался плечом её плеча. Том же, почувствовав в каюте романтический настрой, решил поспешно выйти за дверь. Хоть он и являлся сорванцом, что было вполне нормально для его юного возраста, смышлености было у него не занимать.
— Просто…я даже не знаю, что теперь делать… — призналась девушка, едва дверь в их каюту со скрипом закрылась. – Всё так странно…запутанно… — Грэг быстро ухватил её за запястье и бережно сжал его в своей широкой, тёплой ладони. От такого неожиданного прилива теплоты и заботы, Френсис даже позабыла, что собиралась сказать. Мужчина, стоявший в сантиметре от неё, нравился ей всё больше и больше с каждой минутой.
— Не волнуйся. Я помогу тебе во всём разобраться. А потом…ты поможешь мне, не так ли? – если бы Френсис не страдала в тот момент головной болью, то она бы заметила лихорадочный блеск в тёмных глазах мужчины. Она не видела никаких оснований не доверять ему.
— Конечно, помогу. Только как?
— Ты ведь хочешь его остановить? – Грэг специально не называл вслух его имени. То, что Тома не было в комнате, не значило, что он их не слышал. Ведь он стоял за дверью, не так ли?
— Х… — Френсис запнулась. Она не могла ответить точно на этот вопрос – нет, ей определённо было бы легче видеть Посланника за решёткой и в душе знать, что опасность миновала. Но способны ли они, с этим матросом, вдвоём, одолеть пирата? Возможно, даже, и вовсе не человека, а самого дьявола?
— Да, я понимаю, — подхватил её Грэг, видя, как устало закрылись её веки. – Мои рассказы сильно напрягли тебя. Я это вижу. Хорошо, давай поговорим завтра, а пока…спи и набирайся сил.
И он покинул каюту, оставив Френсис наедине со своими мыслями. Правда одиночество длилось не долго – не прошло и минуты, как в каюту явился юнга.
— А он странный... — недоверчиво произнёс Том.
— Кто?
— Ну тот матрос, который тебя привёл, — почувствовав на себе изумлённый взгляд небесно-голубых глаз, мальчик обречённо махнул рукой и отправился к себе на кровать.
— Я задуваю свечу, — предупредил он, беря в руки светильник. Френсис медленно кивнула ему в ответ и забралась на жёсткий матрас. Когда свет в каюте погас, накрыв комнату неуютной темнотой, Френсис почувствовала, как вместе с сумраком вернулись и все её страхи. И самое главное – вернулся он. Самый главный и самый реальный её кошмар. Она ещё не спала, но уже прекрасно видела его худые очертания, его широкую, зловещую улыбку. Она представила себе, как лежит на голом столе, а над ней нависает его омерзительный образ, вооружённый ножами и прочими инструментами. Задрожав, девушка повернулась к стене, за которой слышался звон ударявшихся об дерево волн. И, непосредственно, запах моря.
Френсис никому не говорила, что знает Посланника; не говорила по своим веским причинам. Дело заключалось не в страхе, что после этот пират попытается её убить. Чепуха. Всё было куда ужаснее, чем казалось на первый взгляд. Френсис помнила их встречу. Некоторые моменты она помнила слишком явно, слишком свежо, словно они произошли только вчера, а было что-то, что ей припоминалось весьма смутно. Какие-то маленькие и с первого взгляда – маловажные – вещи. Нюансы. Однако именно из-за них картина выявлялась слегка…кривой и в некоторых местах непонятной. Как будто между ней и её воспоминаниями стоял молочный туман.
Френсис прикрыла глаза и вскоре её тело провалилось в глубокий, долгожданный сон.

Грэг и не думал возвращаться обратно к команде, чтобы продолжить веселье, ему и без того было весело на душе. И это было связано отнюдь не с дневным успехом. Грэг с мечтательным видом прошёлся вдоль палубы, обогнув толстую мачту, и направился к деревянному люку, что находился в пары метрах от трюма. Спать тоже не хотелось. В голове мелькали различные мысли на счёт Френсис.
"Она необычна", — оскалив белоснежные зубы, думал он. О да, как бы он ни старался этого скрыть, её образ всё равно посещал его слишком часто. Слишком часто для обычной помощницы кока. Да, Грегори был более чем уверен, что эта девушка определённо знала не меньше, чем он успел поведать ей сегодня. Возможно, она могла бы ответить на многие волнующие вопросы. Он бы мог допросить её силой, но понимал, что лучше не стоит торопить время. Френсис всё равно ему всё расскажет. Он очень внимательно выслушает её, даст совет, что делать дальше, затем, она поможет ему расправиться с главной занозой, что засела в душе мужчины на долгие годы. А что потом?
"Потом она станет моей..." — такая эгоистичная мысль приходила к нему уже не в первый раз. Поначалу он злился на себя за подобные размышления. Ведь он же не был обычным пиратом — грязным оборванцем, невоспитанным, грубым...нет, он был другим. Но ведь даже у такого человека могут быть свои слабости, разве нет?
Хотя, что уже об этом думать? Главное, что он хотел её, и он больше не видел никаких оснований более сдерживать себя. Он видел, как горели её глаза. Она уже была в его власти.
— Когда находишь в незнакомом месте человека, близкого тебе по душе, то это воистину праздник.
Этот бархатистый голос, ни с чем не сравнимый, прозвучал прямо за спиной. Сначала, Грэг вздрогнул, словно его окатило ледяной водой, но затем, немного взяв себя в руки, он решился посмотреть своему бывшему коллеге в глаза. Артур стоял на весьма значительном расстоянии от моряка, а точнее говоря, он сидел на пустой бочке с надписью "Ром" (которого уже давно там не было), и его лицо, абсолютно лишённое каких-либо эмоций, заставляло насторожиться.
— Всё же вы заговорили со мной, — Грэг попытался улыбнуться. — Я уж решил, что пиши пропало. Значит, я не зря преодолел весь этот путь, лишь бы снова оказаться в вашем обществе, Артур.
— А вот тут, ты ошибаешься, Грегори, — сухо отчеканил Посланник, лениво выпрямляя спину.
— С каких это пор, мы перешли на "ты"?
— Просто, — пират поднялся с бочки и совершил пару шагов в направление собеседника. Но Грэг, почуяв за этими примитивными движениями опасность, решительно отстранился. — Мне всегда казалось, что, если люди хорошо знают друг друга, они вполне могут себе этого позволить, разве нет? Разве я не так хорошо тебя знаю?
Ещё несколько решительных шагов и Грэг почувствовал, как его спина покрылась потом. Как и во всех подобных ситуациях, он принялся искать лучик надежды на спасение. Хоть и прекрасно зная, что ему никто не поможет, он продолжал тайно рассчитывать на команду. А вдруг кто-то сейчас поднимется наверх, чтобы подышать свежим морским воздухом, и помешает капитану совершить неадекватный поступок. "Стоп! Там! На мостике! Там же стоял этот...!" — не вспомнив имени, Грэг просто взглянул в сторону штурвала, и чуть было не раскричался от обиды, так как за штурвалом — как ни странно — никого не было. Деревянное колесо беспечно вертелось из стороны в сторону, неконтролируемое ничем.
— Я отправил Хьюстона отдыхать, — заметив, куда падает безнадёжный взгляд моряка, пояснил Артур. Он казался уже совсем близко. Ему хватало вытянуть вперёд руку, и Посланник коснулся Грэга кончиками пальцев. — Решил сегодня сам постоять за рулём.
— Но...но... — Грэг ухватился за абордажные сети, и повис, подобно мухе, попавшей в центр паутины. Он больше не мог отступать, ибо пути все были перекрыты. Оставался только Посланник; его мрачная, сгорбленная фигура подобно хищнику, медленно подкрадывалась к добыче. Шаги его казались совсем беззвучными, что тоже поражало, учитывая тот факт, что под сапогами Грэга между тем раздавался оглушительный треск.
— Я думаю, на счёт этого, не стоит волноваться, — пират сделал короткий кивок в сторону штурвала. — В любой момент, я сумею найти путь в Исландию. Для меня это не вопрос. Пока что, единственную проблему здесь составляешь только ты. А часом раньше эта проблема вытекла в самую настоящую катастрофу!
— Не понимаю....
— Не понимаешь?! Мне вечно приходилось тебе рассусоливать, прожёвывать задачу до мелочей, как птенцу! Но я, как ни странно, получал, до поры до времени, удовольствие, помогая тебе, поддерживая твой девственный мозг! Пока не понял, какую вырастил крысу!
— Чт...
Молниеносный удар рукой рассёк влажный воздух, и в следующую же секунду Грэг почувствовал боль на лице. Не понимая, что происходит, он упал на колени и провёл по лицу рукой. Даже темнота не помешала ему увидеть кровь на тыльной стороне его руки. Кровь лилась по его тщательно выбритому лицу крупными каплями и не собиралась останавливаться.
Бесстрастный взгляд Артура быстро скользнул по скрюченному на полу телу. В руках пирата сверкал ржавый крюк, который он пару минут назад снял с троса, обмотанного вокруг шкива*. Пистолетом орудовать не хотелось – уж больно много шума, а любимый мачете был слишком крупноват для такого мелкого и ничтожного человека, как Грэг.
— Зачем…зачем… — выдавил из себя матрос сквозь ослепляющую боль. – Зачем же ты взял меня на корабль, а не убил ещё там, в кабаке?
— Думаю, что у меня есть для тебя ответ, — Артур стряхнул с крюка кровь и обернулся к жертве. — Ты спокойно жил под моим крылом, наивно полагая, что я тебя не узнал; не чувствуя опасности, ты решил продолжить то, чего не успел закончить там, в Лондоне. Ты спокойно нашёл себе союзника, рассказал ему всё, что знал обо мне, лишь не упомянув в своём милом рассказе сцены, где ты переворачивал мою комнату, в желании выяснить мои планы, как ты пытался меня споить...как ты неистово хотел научиться тому, что в вашем кругу называли "колдовством". Тебе было плевать на мои теории о жизни и смерти. Ты просто хотел ими управлять. Хотел пройтись по уже вытоптанной моим потом и кровью тропе и забрать то, что являлось моей желанной мечтой. Именно поэтому ты и натравил в ту ночь на меня стражу, а когда я пытался уйти, устроил драку в моей прихожей! Ты знал, что происходит, и поэтому пытался воспользоваться паникой, что я учинил во благо своей стране, пытался выкрасть в этом пользу для себя! Однако — ай-яй-яй — стражники уничтожили мои записи, и нашему бедному Грегори оставалось только стоять в сторонке и хлюпать носом! Естественно, ты не стал упоминать этого при Френсис, зная, как она свято верит в честных людей. Играя роль честного человека, искренне желавшего искоренить меня и мои планы, ты втирался к ней в доверие. Ты думал, что обдурил меня, и даже не догадывался, что всё это время являлся моей пешкой.
— Френсис считает тебя монстром, Артур, — горько ухмыляясь, заявил матрос. Кажется, его вовсе не расстраивала мысль о том, что им якобы всё это время пользовались. – Я не знаю, что ты задумал, но если это как-то связано с ней, то она не пойдёт за тобой! Никогда...
В следующую секунду его лицо обожгла сильнейшая боль, которую он никогда ещё не испытывал. Он хотел закричать, выплеснуть из себя эмоции, но рот словно заклинило. Он не сразу понял, что произошло. Когда он открыл глаза, то увидел перед собой сплошную темноту, за исключением парочки других, более ярких пятен. Этими пятнами являлся Посланник.
— Ну-ну, — услышал он всё тот же, неизменчивый голос. Только он уже, казалось, звучал не рядом, как обычно, а эхом отдавался внутри...в глубинах его мозга. И звучал необычайно ясно. — Не пытайся своим писком вызвать во мне жалость. Такие твари, как ты, от такого не умирают.
Грэг собрался ответить на это, не взирая на боль, которая теперь почему-то быстро сползла в нижнюю часть лица. Он попытался закрыть рот, который почему-то у него был всё это время разинут, однако перед ним встала неожиданная преграда — передние зубы стукнулись обо что-то металлическое. Пока он дрожащими руками пытался прикоснуться к своей челюсти, от которой, по-видимому, и исходила та самая адовая боль, Посланник внимательно наблюдал за жалкими движениями своего бывшего коллеги и его взгляд был таким же жадным, как у стервятника, склонившегося над трупом.
Грэг взял себя в руки и снова попытался что-то сказать, однако, как и в прошлый раз, во рту его ждала железная преграда, сопровождаемое жгучей болью в области челюсти и горла. Пальцами он нащупал тёплую кровь, что не спешна струилась по его груди, окрашивая его серую рубаху в алые тона. По сравнению с этим, рана на лице казалась ему просто мелкой царапинкой.
Ударяясь всё чаще об преграду, зубы создавали клацающий звук. Очень неприятный для слуха. И очень болезненный для подбородка. Грэг понял, что в его подбородок вонзили тот самый ржавый крюк. Ну да, что же ещё…
— Сколько не старайся, но говорить ты больше не будешь, — утешил его Посланник, а затем перешёл на знакомую ругань. – Ты не знаешь и половины того, что здесь происходит. Да, может, ты и был моим соседом на протяжении нескольких лет, видел то, чем я занимаюсь, но ты так и не смог понять моих истинных целей! Я на пути самого величайшего открытия! Это моя мечта с глубочайшего детства, и я не могу отвернуться от неё, так как прошёл уже половину пути! У меня в руках лежат все карты, осталось только грамотно сходить. Ты мне ничем не помешаешь, но Френсис... у неё есть ключ, способный остановить всё это, остановить меня! И если она его найдёт, то моей мечте настанет конец. А пока она ни о чём не догадывается, я могу дальше пугать её, надеясь, что она, наконец, потеряет свою уверенность и сойдёт с пути.
— Аэээуаээ! — простонал в ответ матрос, хватаясь за кисть Посланника. Ему никогда ещё не было так больно и страшно.
— Всё, что бы я ни делал, всё к лучшему. Прости, коллега, — изрёк с грустной ухмылкой пират, и потянул Грэга за крючок; тот вынужден был пастись следом за ним и стонать от проткнутого крюком подбородка. Он не знал, куда его с такой уверенностью вёл Посланник, и лишь в самый последний момент, осознав, замычал с большей энергией, наивно полагаясь, что пьяная команда услышит его. Или же спящая Френсис почувствует тревогу и поднимется на палубу. Но было уже слишком поздно, чтобы полагаться на кого-то.
Посланник лёгким рывком вынул крюк из подбородка своего давнего знакомого, и когда тот попытался заткнуть круглую рану, из которой обильно текла кровь, пират ухватил его за шкирман и рванул к перилам.
— Ты даже представить себе не можешь, какую я тебе делаю услугу! Ты первым узнаешь, что же ждёт нас всех в самом конце жизненного пути! Готов ли ты заступить за эту черту? Думаю, что да, — сказав это с явным удовольствием, он спихнул Грэга за борт. У того не было шансов на спасение. Ударившись об пенистую воду, он попытался вынырнуть, но следующая же волна, вызванная судном, накрыла его с головой. Необычайно холодная вода обжигала тело.
Посланник не моргая, следил за тем, как стремительно исчезает в пучине знакомый силуэт, как он отчаянно взмахивает руками, точно надеясь ухватиться за невидимые верёвки. Вскоре он и вовсе слился с пенистыми волнами, и пират потерял его из виду.

Ухмыльнувшись самому себе, Посланник вытер плащом лезвие крюка и удалился к каютам.

* Шкив — колесико в блоке с желобком для троса.
 
Форум » Ваши произведения » Фанфикшен » Мел - The Pirate Adventure
Страница 1 из 512345»
Поиск:


Бесплатный хостинг uCoz
Design by Stuff Studio